Иллюзия выбора

      Стелла сидела на подоконнике в домашнем кабинете своего брата. Она, глядя на дорожку сада, курила и небрежно стряхивала пепел наружу. Витто оторвался от бумаг и поднял на нее взгляд, цокнув.       — Прекрати так делать, возьми пепельницу, — чуть скривился он.       Витторио терпеть не мог эту ее дурную привычку — курить, где угодно, и оставлять после себя пепел и недокуренные сигареты.       Стелла, словно не услышав его, осталась сидеть на своем месте и повернула голову в его сторону.       — Мы давно не выходили. С тех самых пор, когда твоя, — выделила она, — журналистка поселилась тут. Я хочу выехать в город, — в ее голосе звучали просительные нотки, а взгляд от безразличного превратился в умоляющий.       — Хорошо, сегодня поедем обедать к Джонни, — Витто что-то быстро записывал. — С Элизабет, — добавил он чуть позже.       Стелла поначалу обрадовалась, но, услышав ее имя, выпучила глаза на брата.       — Элизабет, Элизабет, — раздраженно вздохнула она. — Везде твоя Элизабет! Я что, не могу уже даже пообедать с братом без ее присутствия?       Голос Стеллы вот-вот грозился сорваться на крик, движения ее стали резкими, потеряв ту прежнюю ленность.       Витторио в одно движение встал из-за стола, подошел к сестре и резким движением отобрал у нее сигарету.       — Она моя гостья, — холодно пояснил он, — невежливо оставлять ее одну и уезжать обедать.       — Сколько она еще пробудет здесь? — уже осевшим голосом спросила она.       Мужчина кивнул на диван.       — Сядь, Стелла.       Она повиновалась, быстро разместившись на кожаном диване. Смяв сигарету в пепельнице, Витторио уселся рядом и обнял ее за плечи одной рукой, что обычно успокаивало ее.       — Ты всегда будешь моей сестрой. Даже если я женюсь, разведусь, заведу гарем, ты все равно останешься моей любимой сестрой. Никто никогда не встанет между нами.       Стелла молча положила голову ему на плечо. Лицо ее оставалось спокойным, но в душе билось отчаяние. Он кривил душой, когда говорил, что она на первом месте. Всегда что-то стояло между ними, со дня смерти их матери. Сначала это была его жажда мести, потом ненавистный ей дон Торре, его работа, а теперь и их гостья.       Стелла прекрасно видела, что происходило между ее братом и Элизабет. В те редкие моменты, когда они могли остаться наедине, Стелла внезапно оказывалась рядом. Она делала вид, что не понимала намеков Витто, когда тот пытался ее выпроводить. Брат всегда потакал ей во всем, справедливо считая, что был в долгу перед ней, и не замечал, что она делала это намеренно. Мнение же Элизабет на этот счет ее не волновало.       — Ты принимаешь лекарства, которые прописал доктор Хёрст? — тихо поинтересовался он, отвлекая ее от раздумий. — То, что ты сделала с цветами, заставляет меня сомневаться.       — Да, конечно, — на автомате ответила Стелла, наматывая прядь темных волос на палец. Витто доверял ей, чем она привыкла пользоваться. — Извини за сад, ты же знаешь, как я бываю импульсивна.       Витторио внимательно посмотрел на неё. Он, как никто другой, знал, какой она бывала.       — Я все-таки вызову доктора Хёрста.       Стелла испуганно встрепенулась и схватилась за его руку.       — Не надо! Да, я пропустила пару приемов… — она виновато смотрела на брата. — Витто, пожалуйста.       Тот неодобрительно покачал головой.       — Это для твоего же блага. Если произойдет еще что-то подобное, я буду вынужден нанять сиделку.       — Надсмотрщицу, то есть? — зло уточнила она.       — Я тебя предупредил.       Уже в дверях он спросил:       — Ну, так едем к Джонни в «Райский сад»?       Стелла ответила кивком.

***

      В ресторане за обедом Стелла старалась сдерживаться и не грубить гостье. Она следила за Витто, тот был расслаблен, оживленно болтая с Элизабет, и казалось, совсем позабыл, что они не вдвоем.       Стелла молча ковыряла еду в тарелке, стараясь держать себя в руках. В ее голове теснились обрывки разговоров спутников, их веселый смех. Она потерла переносицу, пытаясь унять зарождающуюся головную боль. Раздражение, с которого всегда все начиналось, медленно охватывало девушку, вытесняя рациональные мысли. Она все еще помнила предупреждение Витторио, но ничего не могла с собой поделать. Стелла и сама не заметила, как раздражение плавно перетекло в злобу, которая вцепилась в ее тело, заставляя с силой сжимать кулаки.       Стелла почти ничего не ела, безучастно рассматривая все вокруг, чтобы хоть на что-то переключить внимание и унять раздражение. Витто был так увлечен Элизабет, что не замечал ничего вокруг. Он обратил внимание на сестру, только когда они садились в машину.       — Ты необычно молчалива сегодня, Стелла. Все в порядке?       — В полном, — коротко отозвалась она.       Ее лицо не выражало никаких эмоций, словно было вырезано из камня. Заметив взгляд Элизабет, полный тревоги, Стелла надменно отвернулась.       — Я сяду рядом с тобой, Витто, — заявила сестра.       Мужчина спокойно вел машину, насвистывая себе под нос. Было заметно, что он находился в отличном настроении. Мимо проносились магазины, красивые дома, утопающие в зелени. Когда они выехали на трассу, Витторио прибавил скорость.       Внезапно Стелла наклонилась к нему и резко крутанула руль. Машину занесло, Витто вцепился в руль, надеясь выровнять ход. Другой рукой он попытался оттолкнуть сестру. Это было не так-то просто.       Автомобиль съехал с дороги и быстро покатился вниз, цепляя кочки и пни. Тонкое деревце сломалось под его тяжестью, но все-таки смогло его остановить. Весь инцидент прошел в полном молчании.       Сразу после остановки все пассажиры выскочили из машины. Стелла посмотрела на ошарашенную Элизабет, на перекошенное лицо Витто и громко расхохоталась.       — Какого черта, Стелла? — закричал мужчина. — Ты могла нас всех угробить!       — Что, мой железный братец боится умереть? — она зло смотрела на них.       Витторио схватил ее за руку, дернув к себе.       — Ты пьешь эти чертовы таблетки? — прошипел он.       — Нет, я и без них в норме! — Стелла попыталась вырвать руку, но Витторио крепко ее держал.       — Я сегодня же вызову доктора Хёрста.       — Тебе лишь бы опять упечь меня в эту тюрьму, — Стелла буквально выплюнула эти слова. — Я туда не вернусь!       Витторио отпустил ее руку, сверля злым взглядом, и процедил сквозь зубы:       — Садись в машину.       Стелла сжала губы в тонкую ниточку и, покачав головой, на каблуках развернулась к Элизабет.       — Тебе он нравится, да? — порывисто говорила Стелла. — Я вижу, как ты на него смотришь. О да, он красив, обходителен! Но посмотри внимательнее, — она ткнула пальцем в сторону мужчины, — его руки по локоть в крови! Он убил моего Матео! — ее голос надломился, переходя к истеричным рыданиям. Повернувшись к брату, Стелла прокричала, — а теперь вы оба хотите избавиться и от меня!       — Стелла, — Витто поднял руки, сделав шаг к ней навстречу, — не надо, прошу тебя.       Она стояла, тяжело дыша, злые слезы обиды и тоски струились по ее щекам. Витторио крепко обнял ее, Стелла уткнулась ему в грудь, что-то бормоча и всхлипывая. Он обнимал ее, гладил по волосам, пока она немного не успокоилась.       Усадив сестру в машину, Витто подошел к Элизабет. Она молча стояла в стороне, прижав руки к груди, вперив взгляд в покосившееся деревце.       — Ты цела? — Витторио взял ее за руки повыше локтя. — Элизабет?       — Да, да, я в порядке, — бросила она, помотав головой.       Все произошедшее выбило ее из колеи. Она понимала, что Стелле стремительно становилось хуже, и именно она, Элизабет, была причиной этому.       Витто смог вывести автомобиль обратно на дорогу, и оставшуюся часть пути все молчали. Стелла после истерики выпустила все накопившиеся эмоции и задумчиво смотрела в окно. Внутри было приятно пусто.       На следующий день Витторио не поехал в Нью-Йорк, оставшись дома, чтобы дождаться доктора. Стелла же не показывалась из своей комнаты.       Элизабет нашла его во дворе, когда он давал указания отогнать автомобиль в мастерскую. Дождавшись, когда Витторио закончит, она аккуратно тронула его за руку.       — Витто, мне надо поговорить с тобой.       Он рассеянно кивнул ей и побрел с ней в сад. Витторио, улыбаясь, шутливо произнес:       — Хорошо, хоть она не тронула деревья. Зная, Стеллу, она могла и их вырвать с корнем.       Но Элизабет не оценила эту остроту, наоборот, она озабоченно смотрела на него.       — Витто, думаю, мне надо уехать. Это я провоцирую ее.       Он резко развернулся, изменившись в лице.       — Я не могу отпустить тебя, за твоим домом все ещё следят.       Элизабет продолжала настаивать.       — Дай мне тогда Массимо. В конце концов, он знает, что делать. Я не хочу стать причиной ещё больших проблем с твоей сестрой! Мне надо уехать сегодня же! Да и вообще, это все затянулось.       Мужчина внезапно пришёл в ужас. Он не готов был так быстро с ней расстаться. Он взял ее руки и собирался что-то сказать, когда из дома раздался истошный вопль. Переглянувшись, они бросились к дому.       Быстро взбежав по лестнице, Витто ворвался в ванную комнату, откуда доносился крик Мартины. Он увидел бледное безжизненное тело Стеллы, лежащее в ванне, до краев наполненной водой. Ранее красивые пронзительные глаза уставились теперь остекленевшим и бесцельным взглядом куда-то на потолок. Вода была ярко-красной.       Быстро вытащив сестру из ванны, он проверил пульс. Под пальцами бился слабый ритм. Витторио подскочил и завертелся в поисках того, чем можно перетянуть вены. Чья-то рука подала ему пояс от халата. Перевязав тонкую руку, он поднял Стеллу на руки и кинулся на улицу.

***

      Витто гнал машину, как сумасшедший. Ему срочно надо было домой, надо было увидеть Элизабет, услышать ее голос.       После их разрыва Витторио пустился во все тяжкие. Когда у него не было дел, он топил свое разочарование в виски, просиживая все вечера в барах и салунах. Хмельной угар, сигаретный дым, полуголые девицы — все это отвлекало его от мыслей об Элизабет.       Он пожалел практически сразу о том, что так резко порвал с ней, не попытавшись выяснить, что у нее на уме. Но встретиться с ней было выше его сил. Он не верил, что у них с Дэвисом ничего не было. И их разговор, переданный ему Массимо, отдавал предательством.       Девушек на ночь он выбирал по одному принципу — они должны были быть максимально непохожи на Элизабет. Блондинки, брюнетки, шатенки, худые, сочные — он и сам не знал, сколько их было, и ни одна не осталась в его памяти. Семье его развлечения не вредили, это единственное, за чем он тогда тщательно следил.       Из череды пьяных загулов и распутных ночей его вытащила, как ни странно, Стелла. Врачи сказали, что она достаточно контролировала себя, чтобы вернуться домой. Перебравшись вместе с ней в Хэмптон, Витто взял себя в руки.       Однако спустя два месяца у Стеллы случился срыв, из-за чего ей пришлось вернуться в больницу. Первой, о ком подумал Витторио, выходя из лечебницы без сестры, была Элизабет. Повинуясь порыву, он поехал к «Готэм Таймс». Он точно не знал, что хотел сделать, но ему жизненно необходимо было ее увидеть.       И он увидел. Она вышла из редакции вместе с коллегами, оживленно переговариваясь и смеясь. Витто с силой сжал руль. Мучительно было видеть ее улыбку, адресованную не ему. Его взгляд скользил по ее лицу, телу, волосам. Перед глазами вставали картины из их последней ночи. Она тряхнула волосами, взяв Дэвиса под руку. У Витторио заныло в груди. То, что другой мужчина был причиной блеска в ее глазах, заставляло его сердце болеть.       После второго срыва Стелла провела в больнице совсем немного времени и вернулась домой, клятвенно обещая принимать все лекарства. И с ней действительно было все хорошо, пока в их жизни не появилась Элизабет.       Витто не ожидал, что их случайная встреча так на него подействует. Он увидел ее хрупкую фигурку, такую беззащитную, замершую на ступеньках кафе. Ее руки взметнулись к горлу, когда они встретились взглядами. В его груди возникло щемящее чувство. Даже на расстоянии он заметил испуг в ее глазах. Ему захотелось догнать ее, хотя бы поговорить, на большее рассчитывать было нечего. Но он не стал, понимая, что она не станет его слушать.       Весь день он был сам не свой, и когда ему позвонил Нино с новостями об убийстве, он даже не удивился. Судьба снова сталкивала его с Элизабет. В тот момент, когда она выскочила из леса прямиком в его руки, вдохнув ее запах, почувствовав, как доверчиво она прижалась к нему, он понял, что в этот раз не отпустит ее. Он просто не имел на это права.       Выйдя из автомобиля, он окинул дом быстрым взглядом. Тот смотрел на него темными окнами. Витто ощутил укол острого разочарования. Она не дождалась его. Он прошел прямиком в кабинет, достал бутылку виски из шкафа и налил себе до половины. Выпив все практически залпом, наполнил бокал вновь. Сев на диван, он уронил голову на ладони.       Витторио сидел во мраке комнаты и пытался понять, что происходило с его жизнью. Наверху спала та, кого он любил, но он же был ответственен за то, что они не вместе. Его сестра, все, что осталось от его семьи, опять заперта в психиатрической лечебнице. Зарывшись пальцами в волосы, он шумно выдохнул, борясь с нахлынувшими чувствами.       Он услышал, как скрипнула дверь, поднял голову. Элизабет вошла своей легкой походкой, которую он так любил. На ней был шелковый пеньюар в восточном стиле, из-под которого выглядывали свободные пижамные брюки. Даже сейчас, когда он был в таком состоянии, она волновала его.       Элизабет аккуратно присела рядом с ним.       — Как она?       Витторио покачал головой.       — Хуже, чем в прошлые срывы. Она потеряла не так много крови, как могло показаться. В больнице у нее случилась истерика, она кидалась на медсестер. Как только она окрепнет, ее переведут в лечебницу.       — Боже, Витто, как это несправедливо.       Мужчина глотнул виски и развязал галстук.       — С каждым разом припадки все сильнее и сильнее, — наклонившись, он поставил стакан на столик. Рубашка натянулась, подчеркнув рельеф его мышц.       Элизабет смущенно отвела взгляд. Не самое подходящее время, чтобы так откровенно рассматривать его.       — В прошлом году Дэвис сделал большой материал, — начала она.       Витто скривился, он не хотел даже слышать этого имени из ее уст. Элизабет заметила это и дотронулась до его плеча.       — Подожди, это важно, — она сжала пальцы. — Так вот, в статье он сравнивал американские методы лечения душевных болезней и швейцарский опыт. Швейцария сейчас на передовой. И к пациентам там относятся лучше, чем у нас. Подумай, может, на женевском озере Стелле смогут помочь.       — Спасибо, Лиз.       Его лицо осунулось, под глазами залегли тени. Элизабет больно было на него смотреть. Тем не менее, она неуверенно встала, собираясь уйти.       — Не вини себя, — тихо произнесла она, вздохнув. — Надо было мне раньше уехать.       Витто поднял на нее глаза. Ему хотелось схватить ее, прижать к себе. Видеть ее так близко и не сметь коснуться было сродни пытке.       — Прошу, останься, — с надеждой попросил он.       Она молчала, не двигалась. Затаив дыхание, он ждал. Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем, уступив, наконец, своим желаниям, она шагнула к нему. Обняв ее, Витторио уткнулся ей в живот. Она запустила пальцы в его волосы, погладила затылок.       Он поднял взгляд, молчаливо умоляя продолжить. Элизабет коснулась его щеки, он накрыл ее ладонь своей и прижал к лицу. Потянув ее вниз за талию, усадил к себе на колени. Элизабет пахла духами, которые он сам выбрал для нее. Какой-то лёгкий, цветочный аромат, такой же нежный, как и она сама. Ее руки робко обвили его шею. Витто чуть крепче прижал девушку к себе. Ее тело было таким мягким, таким податливым.       — Лиз, я не могу без тебя, — его шепот нарушил ночную тишину.       Только ей он мог показать свою слабость. Как он мог так долго держаться на расстоянии? Для кого-то он был угрозой, для кого-то самой смертью. Он был гордецом, самоуверенным, собранным, жестким. Но только с ней он мог быть самим собой. Просто мужчиной, который отчаянно хотел, чтобы его любила та единственная, которую любил он сам.       На ее шее неистово билась жилка, до которой он осторожно дотронулся губами. Элизабет коротко выдохнула. Он осыпал короткими поцелуями ее шею, ключицы. Их прерывистое дыхание смешивалось, распаляя обоих. Отстранившись, она обхватила его лицо ладонями, его щеки были немного колючими. Элизабет вгляделась в его глаза. Серые, прозрачные против его темных, непроницаемых. Что она хотела в них увидеть? Он не знал, но ждал со страхом, вот сейчас она спохватится, вырвется из его рук и упорхнет.       Судорожно вздохнув, Элизабет коснулась его губ своими. Такие тёплые, нежные. Витто не торопил ее, медленно отвечая на изучающий поцелуй, который становился все глубже, все настойчивее. Их языки сплетались, жадно, напористо. Они были как двое путников в пустыне, умирающих от жажды и наконец-то вышедших к источнику.       Элизабет, не отрываясь от него, расстегнула рубашку, медленно, пуговицу за пуговицей. Ее руки плавно заскользили по его плечам, груди. Внутри него бушевал пожар, отвечая на ее прикосновения. Витто поерзал, усаживая ее поудобнее. Развязав пояс ее пеньюара, он еле сдержал себя, чтобы не опрокинуть ее на диван и не сорвать с неё одежду. Каждый ее поцелуй мучительно остро отзывался в груди. Витто прикрыл глаза и откинул голову на спинку дивана, позволяя ей целовать своё лицо, шею. Он до сих пор не мог поверить в происходящее, это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Руки гладили ее бёдра сквозь тонкую ткань брюк. Он заскользил ими выше, запустив их под короткий шелковый топ, добравшись до нежной груди. Элизабет застонала ему в шею, когда его пальцы обвели соски.       — Будь со мной, Лиз. Dio, я прощу тебе все, что угодно, только будь моей.       Элизабет, тяжело дыша, отстранилась, упершись руками в его грудь. В ее глазах все ещё плескалось возбуждение.       — Простишь меня? — выдохнула она, хмуря брови. — За что?       Витто непонимающе смотрел на неё.       — За твой обман, за Дэвиса, — он так долго лелеял эту обиду, что слова сами вырвались наружу. И именно в то самое мгновение, когда он их произнес, он понял как глупо и ни к месту они прозвучали.       Она положила ладони на свои щёки в попытке их остудить, прикрыла глаза.       — Витто, — простонала Элизабет. — Ты невозможен. Просто невероятно, как ты все повернул.       Она растерянно рассмеялась, недоверчиво посмотрев на него.       — Что ты имеешь ввиду? — Витто держал свои руки на ее бёдрах, не давая ей встать.       — Отпусти меня.       — Нет, Лиз, нет. Я сморозил глупость, — он все ещё удерживал ее. — Я становлюсь полным дураком, когда ты рядом.       Она все-таки убрала его руки и встала. Отойдя к столу, Элизабет повернулась к нему.       — Меня не за что прощать, Витто! Я не обманывала тебя, никогда! Да, я думала над предложением Дэвиса, но и только! Да я уже и не помню, чего я хотела в тот момент. Наверное, я просто хотела тебя, скучала, нуждалась в тебе, но ты исчез! — она всплеснула руками.       Витто хмуро смотрел на неё, она нервничала, он это ясно видел. Надо было выяснить все до конца.       — Я видел тебя с Дэвисом.       Она с сомнением посмотрела на него. Когда это было?       — Ты мог видеть меня с ним тысячу раз. Он мой коллега, мы работаем вместе. И он совсем не интересует меня как мужчина. Я принимала его ухаживания, но это было до той ночи после вечера Фрика! — ее голос сорвался на крик.       Витто молчал, напряженно наблюдая за ней.       — Ты не веришь мне, не веришь, — проговорила Элизабет упавшим голосом и медленно покачала головой. — На что я только надеялась.       — Лиз, мне наплевать на твои отношения с Дэвисом, — он подошёл к ней, взял за плечи. — Все это в прошлом. Просто будь со мной.       Она неожиданно зло скинула его руки, удивив этим мужчину.       — А что ты сделал, чтобы я была с тобой? Ты принёс мне только боль, разочарование. Ты не доверяешь мне, не рассказываешь вообще ничего! Наши так называемые отношения — это сплошная пытка для меня!       — Dio, Лиз, я все исправлю, я люблю тебя, — Витто никогда не видел Элизабет в таком бешенстве. Ее глаза горели лихорадочным огнём.       — Ты не умеешь любить!       — Так научи меня! — он схватил ее за руку.       — Ты преступник, Витто, а я честный журналист. Я не хочу быть с преступником!       Витторио изменился в лице и отпустил ее руку. Он и не думал, что ее слова так заденут его. Услышав их от любого другого человека, он счёл бы это просто констатацией факта, но от неё это прозвучало унизительно. Элизабет ясно дала понять, что считала его недостойным себя. Он с горечью усмехнулся.       — Преступник, говоришь? Ты лицемеришь, Лиз. К кому ты обратилась, когда зашла в тупик в своём расследовании? К преступнику. Я сразу дал понять, в чем именно будет состоять моя помощь. И ты готова была пойти на все, — с нажимом произнес Витторио, — чтобы добиться цели.       Он вплотную подошёл к ней и, наклонившись, прошептал:       — Ты так и не сказала мне спасибо за то, что я вынул пистолет из твоей руки, когда ты собиралась пристрелить Харриса. И за то, что я сделал всю грязную работу за тебя, честный ты мой репортер.       Элизабет с силой оттолкнула его и, замахнувшись, влепила пощёчину. Громкий звук заметался по комнате, отскакивая от мебели. Голова Витто дернулась, ладонь взлетела к месту удара. Элизабет с ненавистью смотрела на мужчину, ее грудь тяжело вздымалась. В ответ Витто только усмехнулся. Медленно развернувшись, она вышла из кабинета.       Элизабет вошла в свою комнату, аккуратно прикрыла дверь и схватилась за ладонь. Было очень больно. Ей захотелось закричать, что есть мочи, захотелось рвать, метать. Вместо этого она молча стояла посреди комнаты, тяжело дыша, безуспешно пытаясь успокоиться.       Она вышла на балкон, вцепилась в перила. С океана дул холодный ветер, заставляя кожу покрыться мурашками. Точно такой же холод она почувствовала и внутри, когда эмоции немного улеглись.       Ей стало стыдно за вспышку злобы, за то, что она ударила Витто, ведь, в сущности, он был прав. Она предала свои идеалы именно тогда, когда согласилась стать Лизой Доусон, когда легла под Джулиано, когда убила Леонарда. Все это время она пыталась обманывать себя, что осталась прежней, что это не изменило ее. Элизабет прекрасно осознавала, что если бы Витто не остановил ее, то она убила бы Харриса. Так же безжалостно выстрелила бы в связанного человека, как это сделал он. Именно в тот момент, глядя в глаза Харриса, полные ужаса, она все поняла про себя, хоть и не желала с этим соглашаться. Хотелось заплакать, но слез не было.       Элизабет с тихим стоном осела на пол, обхватила себя руками. Ветер усиливался, но из нее как будто разом высосали все силы, их не было даже на то, чтобы добраться до кровати. По щекам наконец покатились слезы, не принеся с собой никакого облегчения. Она оплакивала ту Элизабет Колвин, наивную девушку, чистую, невинную, которой когда-то была.