Follow you

Кэйа с самого детства ощущал себя в этом месте, как в клетке, в которой он сидит, будучи на цепи. Учитывая нравы действующего главы мафиози Каэнри'ах, он не скупился избивать своих детей за малейшие промахи, да и вообще любого, кто каким-либо образом портил даже маленькую деталь. Отец Альберих был крайне жестоким человеком. Кэйа до сих пор помнит, как тот у него на глазах застрелил его единокровного брата, Ваданохару, хотя пуля, вообще-то, предназначалась самому Кэйе. Хару тогда было всего двенадцать лет, но он всегда старался защитить своего младшего, хоть и не родного, брата. А потом... Мужской крик возвратил Альбериха в реальность, заставляя уделить внимание происходящей внизу картине. Он смотрел с верхней комнаты вниз, в камеру, где пытали одного из вражеской банды. От вида крови, вырванных зубов и ногтей в тарелке, мужчина скривился, нахмурив единственный глаз. Под повязкой неприятно зажгло, а к горлу подступила тошнота. Не вынося чужих конвульсий, он отвернулся, через мгновение почувствовав на себе тяжёлую ладонь и исходящую от человека рядом давящую ауру. Страх парализовал Кэйю. — Повернись и смотри. – рука на плече сильнее сжалась, будто создавая под собой комочек боли. — Я не могу... Не могу... – мужчина зажмурился, чувствуя, как плечо сдавливают всё крепче. Отец наклонился к его уху, шипя, словно змей, почти вплотную и начал говорить. — Ты забыл, что случилось с твоим глазом, Кэйа? Альберих-младший вжал голову в плечи, сглатывая ком в горле. Отец мог заставить поджилки любого оппонента дрожать, как осиновый лист на ветру. Он отрицательно мотнул головой один раз, боясь сделать лишнее движение под гнётом чужого пронизывающего взгляда. — Не заставляй меня напоминать. Мужчина в возрасте, впившись в его плечи ногтями, развернул обратно к оконцу, через которое они смотрели на процесс пытки. Он был уверен, что наблюдение такого отобьёт у Кэйи какие-либо намёки на сочувствие и жалость к другим людям, сделает из него бездушный камень, коим он сам является, но вот сколько Кэйа сюда приходил – до сих пор не уподобился ему. Да, Альберих-младший мог опуститься до пыток, если человек правда того заслуживал, только вот причинять боль невиновным он ненавидел. Больше он ненавидел только бессмысленные смерти. Процесс закончился довольно быстро, потому что подопытный скончался от болевого шока прямо в кресле. Сморщившись от отвращения, Кэйа закрыл нижнюю часть лица ладонью, глубоко вздохнув. Отец сказал что-то, отдалённо напоминающее «должен будешь сегодня выбить информацию из предателя», причём выбить имелось в виду в прямом смысле этого слова, но мужчина слышал это будто бы из под толщи воды. Наконец покинув злополучную комнату, Альберих направился к Альбедо, чтобы попросить у него кофе, потому что иначе убрать тошноту не получится, но...

***

С лица Дилюка стянули мусорный мешок. Он оказался прикован к какому-то железному стулу в странной комнате с ножами, инструментами, прочими лезвиями на стенах, незнакомой ему аппаратурой и кровавыми тряпками. Единственным просветом было оконце в двери. Руки и ноги были пристёгнуты ремнями, так что двигаться он не мог. — Вы должны будете убить его. Об отсутствии следов позаботится наш глава – никто о нём даже не вспомнит. Можете использовать любые подручные средства, главное покажите ему, на что готовы ради якудза. Откажитесь от своей человечности и разделайтесь с ним. Мужчина, говоривший это, покинул комнату, оставив Рагнвиндра один на один с тремя какими-то юнцами. Кажется, они новоиспечённые якудза. В их глазах мельтешила неуверенность, она же прослеживалась и в их движениях. — Что ж, думаю, будет лучше сначала учиться вырывать ногти. – один из мальчишек взял в руки плоскогубцы. Дилюк ничего не говорил, лишь прожигал их расфокусированным, но злым взглядом. Скула до сих пор горела от удара об асфальт. Голова болела. Резкая боль в указательном пальце, и Дилюк дёрнулся, стиснув зубы, едва не закричав. Обломок ногтя, с которого капала кровь, полетел в тарелку. Мужчина сжал ладони в кулаки, мешая им продолжать. Оголённая кожа из под ногтя проехалась по поверхности ручки стула, заставляя скулить от боли и пачкая её кровью. Двое остальных стали насильно разжимать ему руки, пока первый продолжал один за другим выдёргивать красивые ноготки, оставляющие после себя кровавые куски мяса, причём не всегда у него это получалось удачно: порой ноготь просто обламывался, оставаясь на половину в пальце. Дилюк не сдержался, начав кричать, оглушая пытающих своим голосом настолько сильно, что один из них не выдержал, отпустив кровоточащую руку и сняв со стены окровавленную тряпку, которую засунул ему в рот и завязал узлом на затылке, чтобы не выплюнул. Рагнвиндр стиснул зубами мерзкую на вкус ткань, чувствуя выступившие слёзы на глазах, которые словно обжигали кожу. Пот лился ручьями. Мужчина начал молиться всем известным богам и демонам, чтобы это всё поскорее закончилось. Дверь внезапно распахнулась, из-за чего последний ноготь новичок-якудза вырвал не до конца, вздрогнув. Жертва зашипела и кое-как разлепила мокрые от слёз глаза, посмотрев на вошедшего. Зрачки сузились. В дверном проёме стоял ошарашенный Кэйа, лицо которого в следующую секунду исказилось от злости, граничащей с бешенством. Он словно готов был придушить каждого мафиози в этой комнате голыми руками. — Какого чёрта вы здесь делаете? Почему он? Почему именно он? В Японии множество других людей, пусть их и используют в качестве подопытного кролика... — Отпустите его сейчас же. Все присутствующие, включая Дилюка, вздрогнули, услышав ни то угрожающий шёпот, ни то змеиное шипение. Альберих, не дождавшись действия с их стороны, подошёл и едва не оторвал ремни от стула, отстёгивая чужую руку. — Но... — Заткнись и делай, что говорят. Это сын главы. – перебил его второй, помогая отстегнуть красноволосого мужчину от стула. Когда все ремни были расстёгнуты, Кэйа помог ему подняться, обнял, прижимая к себе и уводя с собой, словно ничего между ними не происходило, и они по-прежнему близкие друзья.

***

Альберих сидел на полу, в то время как самого Дилюка усадил на кровать, и держал его за руку, которую до этого обработал спиртом и наложил мазь, обматывая её бинтом. — На звание врача я не претендую, но первую помощь оказать смогу. Дилюк закрывал лицо второй, уже забинтованной рукой, боясь лишний раз пошевелить пальцами, чтобы болевой импульс вновь не стрельнул. Рагнвиндр не понимал, почему они всегда встречались в настолько нелепых обстоятельствах. Свидание, затем пытка, а дальше что? Кэйа придёт станцевать на его могилу? Было стыдно, но всякие мысли об этом перебивала боль в израненных пальцах. Альберих, закончив с перевязкой, мягко положил руку мужчины ему на колено. — Ты весь побледнел. Ты как? Дилюк облизал сухие губы, болезненно усмехаясь. — Сложно сказать. Я, вообще-то, шёл домой, без каких-либо предпосылок к желанию оказаться здесь. — Тебе повезло, что я твой крик узнал. – Кэйа вздохнул, вставая с пола. – Будешь жить в моей комнате. Здесь безопасно. Альберих не спрашивал, просто ставил перед фактом. Рагнвиндр хотел уж было съязвить, что вынужден теперь жить с одним из убийц своего отца, но эта фраза с губ не слетает, отражаясь в его глазах немым восклицанием. — Ох, come on, Дилюк. Ты правда хочешь поговорить об этом сейчас? Мужчина раздражённо вздохнул, наотрез отказавшись в своих же мыслях говорить сейчас на эту тему. Дилюк испытал слишком много стресса за последний час: похищение из дома, пытка длиною почти в полчаса, потому что он брыкался и всячески мешал мелким якудза. О Мастере Крепусе у них ещё будет время поговорить. Наверное... — «Ох, мне такой пиздец.» До Кэйи только сейчас доходит, что он вообще сделал: сорвал посвящение в ряды якудза потому, что знал жертву. Мало того, он был к ней сильно привязан. Отец убьёт его. — «Интересно, я умру быстро или медленно?» Он стоял и смотрел в потолок, предвкушая гематомы, и как они будут смотреться в зеркале, если он вообще вернётся из кабинета отца живым. Срыв подобного мероприятия как минимум лишит его пальца, но Дилюку об этом знать необязательно, поэтому стоит притворяться, что всё хорошо, натянув улыбку. Хотя, зная его проницательность, он уже всё понял. — Почему ты вообще спас меня? У тебя наверняка будут проблемы... — Почему спас? – Кэйа хмыкает. – Да я и сам не знаю. За дверью раздались взволнованные голоса, и Альберих понял, что ему пора идти. Не хватало ещё на наказание за плохое поведение опоздать – тогда его точно прибьют. По спине мужчины пробежал холодок. Он потянул руку к старому другу, чтобы потрепать, возможно, в последний раз, кроваво-красные волосы, но осёкся, словно его ударило током, и отстранил руку, засовывая её в карман, так и не дотронувшись до Рагнвиндра. — Я вернусь позже и принесу тебе еды. Отдыхай. С этими словами Кэйа покинул комнату. — «Неужели я поспособствовал тому, что ты превратился в это?» Во взгляде Альбериха не осталось бликов и тех радостных искр, что были при нём в детском и подростковом возрасте, медицинский пластырь сменился на чёрную кожаную повязку с золотым узором, а при их первой встрече он словно наслаждался людским страхом, усмехаясь, как жестокий убийца, готовый перестрелять всех, кто там находится. Дилюк мотнул головой, прогоняя подобные мысли. Хоть и его Кэйи больше нет, он всё равно спас его от неминуемой смерти, несмотря на грядущие последствия, а значит, в нём осталось что-то от того мальчика, что встречал его у школы.

***

Прошло два дня. Барбара, несколько раз звонившая Дилюку на домашний и рабочий телефон и не получившая ответа, начала беспокоиться, о чём сказала Джинн. Вместе сёстры Гуннхильдр отправились к нему домой. Дверь никто не открывал, сколько бы они не стучали. Уговорив охранника на первом этаже посмотреть записи с камер, девушки узнали, что Рагнвиндр домой так и не возвращался. Гуннхильдр-старшая набрала номер его старого друга, Чжун Ли. — Здравствуй, Дилюк случаем не у тебя? — Нет. А что такое? — Он не отвечает на звонки, домой он не возвращался почти трое суток, и на работе тоже не появлялся... Нужно обращаться в полицию. На той стороне трубки послышался напряжённый вздох. Мужчина потёр переносицу двумя пальцами. — Приезжайте в кафе, разберёмся.

***

Беннет сидел на турнике, мотая ногами, и смотрел на стоящего внизу длинноволосого друга. — Мастер Дилюк обещал прийти через пару дней. Как думаешь, он опять пропадёт как минимум на полгода? – юноша усмехнулся, но в его усмешке можно было уловить нотки грусти. — Если он ушёл, значит, так надо. Ты ведь сам понимаешь, что он не может приходить к нам каждый день. — Да, я понимаю... Зеленоглазый вздохнул, после чего вздрогнул от грохота, будто бы кто-то свалился. Из-за кустов послышался чей-то смех. — Слышь, одноглазая, давай покажи, что ты там прячешь. — Не трогайте моё лицо! — Иначе что? Побежишь к мамочке? Беннет спрыгнул с турника и побежал к тем кустам, за ним Рэйзор. Раздвинув их, мальчишки увидели, как группа девчонок издевалась над ещё одной. Она отличалась от них цветом кожи, будучи смуглой, и упорно старалась прикрыть левый глаз рукой. Одна из девчонок держала её за длинную пепельную, слегка отдающую розовым, чёлку, заставляя жмуриться от боли. — Отпустите её! Зачем вы издеваетесь над ней? Беннет быстро подошёл к ним и обнял побитую девушку. Та, что держала чёлку, отпустила её, но нахмурилась, фыркнув. — Ты вообще хоть знаешь её? Зачем геройствуешь? — Это же Беннет, ему по-другому просто никто не даст. – едкая шутка заставила прокатиться волну смеха среди троицы. — Лучше убирайтесь отсюда. Я даже не посмотрю на то, что вы девушки, и заставлю поцеловать асфальт. – красные глаза рядом с ними блеснули яростью, заставив девушек отшатнуться. Беннет не пугал никого в пансионате, над ним чаще всего подшучивали или даже издевались, зато вот его друга Рэйзора боялась добрая часть детей. Особенно из-за шрама на лице, который он получил в драке с одним из главных задир, в которой в итоге вышел победителем. Троица ушла, решив не переходить дорогу длинноволосому. Тот сел перед жертвой насмешек, уже без каких-либо признаков гнева в глазах, и погладил её по волосам. — Мы тебя раньше не видели. Кто ты? Смуглая незнакомка сглотнула, исподлобья смотря испуганным бордовым глазом, но всё же заговорила. — Я... Можете звать меня Рэгн или Дэри. На моём полном имени все запинаются. — Я Рэйзор, а это Беннет. Мы не злые. Не обидим. Беннет активно закивал в подтверждение словам лучшего друга, и помог ей встать, после чего усадил на недалеко стоящую лавочку. Он расстегнул поясную сумку, протёр спиртовой салфеткой ссадину на девичьей коленке, наложил мазь и заклеил рану. — Мне не везёт, я постоянно обо что-то ударяюсь, так что всегда в сумке ношу с собой мазь и пластыри, – неловко улыбнулся зеленоглазый, убирая аптечку в сумку. — Спасибо за помощь, но зря вы это сделали. – девушка поправила чёлку на глазу. – Я не очень хороший человек. — Бред. – пепельноволосый паренёк фыркнул, насупившись. – Плохие люди так не говорят. Рэгнхеидер почему-то вздрогнула, чувствуя тепло в груди. — Вот-вот, будь ты плохой, ты бы даже не благодарила нас за помощь. Такие люди очень невоспитанные. – Беннет задрал нос. — Мастер Дилюк говорит, что у плохих людей нет морали, и они не могут здраво оценить свои поступки. Дэри почему-то зябко повела плечами, будто бы нервничая. — Всё нормально? – от внимательных глаз Рэйзора не ускользнёт даже такая мелочь. Та лишь кивнула, по-лисьи щуря глаз и улыбнувшись. — Троица фриков, посмотрите на них. Псина, неудачник и пират. – донеслось откуда-то сзади, но парни даже не обратили на это внимания, из-за чего Рэгн удивлённо вскинула брови. — «Видимо, у них уже иммунитет к подобным оскорблениям. Мне их даже жаль...» Только жалость им не нужна была, лишь помощь человеку, который оказался в такой же ситуации, как и они.