Мы с тобою влюблены

      — Будь здоров! — отзывается Соколова, когда Субботин уже в который раз за утро чихает. Оборачивается на него, всего на пару мгновений отвлекаясь от дороги, и невольно улыбается, глядя на то, как тот смешно морщит нос.       — Буду, — кивает Лёнька в ответ.       — Может, тебе всё же стоило взять пару выходных? — с нескрываемыми нотками заботы в голосе интересуется майор, отчётливо помня, как на вечернем докладе Рогозина предлагала ему взять перерыв и поменяться с кем-нибудь из оперов, но Субботин решительно заявил, что замена ему не требуется, а наутро уже и вовсе станет получше. Получше вот только не стало. — Разболеешься же совсем.       — Не, — машет головой старлей, взгляд переводя то на Юлю, то на дорогу. — Дома буду сидеть — точно слягу, а так микробы поймут, что не справляются со мной, и сами выветрятся. Апчхи!

---

      В контору оперативники возвращаются буквально на ночь глядя, когда в родных стенах остаётся лишь только дежурная смена, да и то все ребята предпочитают сидеть «по углам» и при возможности дремать, накапливая энергию до утра. Они оставляют в подарок экспертам несколько ящиков собранных в доме вещей и образцов и заваливаются в буфет.       — Чего-то уже нет никаких сил, чтобы ехать домой, — устало произносит Юля, щёлкая выключателем. — Ещё и замёрзла что-то.       — Чего ты замёрзла-то? — удивляется старший лейтенант, в отличие от Соколовой, кутающейся в спецовку, свою стягивая с плеч и отбрасывая на удачно оказавшийся рядом диванчик. — Тепло ведь на улице.       — Это у тебя температура, наверное, опять поднялась, — уверенно заявляет Юля. — Вот и кажется, что тепло.       Она измеряет шагами длину буфета и, обогнув стол-стойку, щёлкает кнопочкой на предусмотрительно наполненным водой чайнике. Поднимает взгляд на Субботина, до половины повторившего её маршрут и замершего на противоположной стороне «островка», и решительно возвращается на несколько шагов.       — Дай-ка, — произносит она и, не дожидаясь от напарника никакой реакции, ладошкой касается его лба. — Ну, точно. Я ведь говорила тебе: езжай домой. Но ты же упёрся.       — Всё со мной в порядке, — заявляет Субботин, перехватывая Юлину ладошку. — А вот у тебя руки ледяные.       — Тебе кажется. Сейчас я докажу! — Юля не спешит вытянуть ладошку из руки старлея и, стравляясь свободной, выуживает из кармана мобильный, тут же снимая блокировку и заходя в приложение с погодой. — Плюс пятнадцать, — удивлённо произносит она, поднимая глаза на напарника. — И правда тепло. Странно.       Субботин вместо банального и незамедлительно всплывшего в голове «Я ведь говорил» по-доброму улыбается, заглядывая ей в глаза, спустя миг наблюдает, как она, всё же вытянув руку, сверяется с данными погоды на других сайтах, а после повторяет её же совсем недавнее движение. Лба майора касается ладонь, и Юля даже сказать ничего не успевает — Субботин разворачивается и уходит в сторону.       — Держи, — спустя всего несколько десятков секунд, перевернув содержимое небольшого притаившегося на полке чемоданчика, Субботин вновь оказывается рядом. Он протягивает подруге градусник и смотрит таким трепетно-настойчивым взглядом, что у Соколовой не находится аргументов, чтобы возразить.

---

      — Надо было всё-таки брать отгулы, — разливая кипяток по чашкам, качает головой старлей.       — Поздно уже сожалеть, Лёнь. Апчхи! — комкая в руках салфетку, отзывается Соколова, кивая тут же произнесённому пожеланию о здоровье. — Видишь, правду говорю. Заразить ты меня заразил — и этого уже не исправить. Лучше бы, конечно, на Тереньтева чихнул. А то мы с тобой два дня за ним по городу бегали, узнали, что он полный… нехороший человек, но, к сожалению, в убийстве не виноват. Так бы он хоть тоже с температурой помучался. А то чего только нам страдать?       Лёня согласно кивает в ответ на её слова и практически не отводит от напарницы виноватого взгляда. Болеть — это всегда неприятно. Но ещё неприятнее — знать, что болеет твоя… напарница и заразил её именно ты.       — Хорошо, что Даниловы на свои свадебные выходные в Башкирию летали, — замечает старлей. — Мёда набрали. Есть теперь чем лечиться.       — Как знали, — улыбается Юля, наблюдая за тем, как Субботин зачёрпывает ложечку мёда, поднимает её над банкой, и излишки сладости янтарной струйкой стекают обратно. — Рита только фамилию не меняла.       — Да какая разница? Главное, что поженились.

---

      Часы показывают уже за полночь, когда оперативники, по новой заполнив чашки чаем и решив, что хорошо бы остановиться от поедания мёда — дабы к простуде не прибавить ещё и симптомы аллергии — опускаются на вытянувшийся вдоль стенки буфета диван.       В обычно шумных коридорах конторы царит убаюкивающая тишина, вокруг витает какое-то необъяснимое спокойствие, приправленное лёгкостью, и Юля, подогнув под себя ноги, опускает голову Субботину на плечо, ничуть не противится, когда он обнимает её за плечи, и умиротворённо прикрывает глаза.       — По-моему, у тебя температура стала спадать, — негромко проговаривает она.       — А тебя больше не пробивает озноб, — отмечает старлей. Он поудобнее устраивает боковые подушки и, вторя Соколовой, закрывает глаза.