Мы с тобою влюблены

      — Ю-юль! — протягивает Субботин, переступая порог её квартиры. Вытягивает шею, словно сквозь стены этот манёвр поможет ему смотреть, не глядя ручку замка поворачивает у себя за спиной, а параллельно ещё и от ботинок избавиться успевает. — Я дома!       В ответ не доносится ни единого слова, но старлей, сделавший пару шагов в глубь квартиры, уже успевает расслышать чей-то незнакомый голос со стороны кухни. Он с внутренним голосом соглашается, что это не соседка какая-нибудь или неожиданная новая подруга его благоверной, а уж точно «какая-то тётя из телевизора», как говорит племяш, и уже совсем скоро оказывается на пороге святая святых.       Соколова, стоя спиной ко входу, увлечённо возится с чем-то на буквально засыпанном мукой столе, внимания не обращая на пришедшего сегодня пораньше Субботина, или же только старательно делает вид. Ноутбук, одиноко примостившийся на столешнице кухонного шкафчика — видимо, подальше от муки и прочей кулинарной атрибутики — женским голосом рассказывает что-то о вариантах заправки овощного салата. Перепачканный всё той же мукой костыль, ставший за неполных два месяца почти что обыденностью, как нелюбимая детская игрушка валяется на полу, не привлекая внимания хозяйки.       И несколько мгновений Лёня просто стоит на пороге, улыбаясь такой привычной уже для него домашней Соколовой, в каких-то собственных мыслях витает и как можно скорее отгоняет ту шальную, что твердит, что не попади Юлька тогда под пули, не была бы она сейчас дома, не выспалась бы в кой-то веке, не готовила бы что-то вкусненькое и трудоёмкое к его приходу… но он бы всё отдал, чтобы оказаться на том задержании вместо неё.       Оперативник ступает едва слышно, подкрадываясь к возлюбленной со спины, но то ли прокалывается всё же где-то, то ли опытную Соколову просто невозможно просто так обхитрить. Она разворачивается, держась за краешек стола, улыбнуться успевает, Лёню заметив, и тут же ласковый чмок получает, отпечатавшийся на перепачканной мукою щеке.       — Я не услышала, как ты пришёл, — признаётся Юля, целуя старлея в ответ.       — И без меня, значит, не скучно? — уточняет Субботин и тут же в улыбке довольной расплывается, оплетая возлюбленную за талию. — Это хорошо. А то говорила: «умру тут в одиночестве без работы, не выдержу больничного»… Чего это ты тут смотришь такое увлекательное?       Он кивает на продолжающий вещать о чём-то ноутбук, но Юля и не прослеживая его взгляд понимает всё прекрасно.       — Прямой эфир по приготовлению диетических салатов. Или как там это сейчас принято называть? Стрим!       Юля улыбается, а Субботина от этого модного среди молодёжи понятия «стрим» буквально передёргивает. Он морщится и тут же встряхивает головой, свежие воспоминания отгоняя куда подальше.       — Насмотрелся я в последние дни на всех этих стримеров и их прямые эфиры. Жуть! — коротко и ясно описывает всё увиденное старлей. — Границу между стримами своими и реальностью через раз видят, сотрудников ФЭС принимают за… да я даже сравнить такое не могу! Гнобят друг друга у всех на глазах… у всех на экранах, точнее, чуть ли не каждый свой поход в туалет снимают, комментарии по поводу всякой фигни выпрашивают… И ведь находятся те, кто всё это смотрит! А знаешь, что самое дурное? Они всё это разведение грязи прикрывают исследованием в области психологии!       — Ну, всё, всё, — ладошками касаясь груди старлея, отзывается Соколова. — Не заводись. Пусть бултыхаются в той грязи, в какой только хотят, а ты не принимай всё это близко к сердцу. Стримеры разные бывают. Ты посмотри сколько среди них адекватных: и песни поют, и рецепты рассказывают, и поделки какие-то декоративные делают, и со спортом сколько всего связанного есть… Смотри, какие симпатичные булочки я научилась делать на одном из таких прямых эфиров.       Юля чуть разворачивается, не выпутываясь из рук любимого старлея, поближе противень с завиточками из слоёного теста придвигает и раскрывает секрет, что уже совсем скоро попробовать можно будет булочки с начинкой из мармелада.       — То есть у нас будут сладкие булочки и диетический салат? — по-доброму смеётся Субботин, чуть крепче обнимая любимую и губами практически тут же касаясь её рыжей макушки. — Меня всё устраивает!       — А ты думал? Надо же уметь себя радовать, — улыбается Юля, взгляд поднимая на Субботина, решившего, что самое время сейчас на перепачканном мукой столе порисовать, да не абы что, а непременно сердечки. — Ты, между прочим, сам же это и говорил.       — А я и не отказываюсь от своих слов, — кивает Лёнька, хитрыми огоньками блеснув во взгляде. Ничего даже заподозрить Юле не позволяет и буквально в миг подхватывает её на руки, со всей нежностью и осторожностью к травмированной ноге прижимая возлюбленную к себе. — Нужно уметь радовать и радоваться.