Новый вид тактильности
2 февраля 2025 г., 21:34
— Я уже так давно не гуляла в парке, — признаётся Юля, провожая взглядом перелетающую с ветки на ветку птичку, ещё какое-то мгновение назад заливисто исполнявшую свою душевную песню. — Вот так чтобы природой насладиться, птиц послушать… да хотя бы просто на людей посмотреть, которые живы и не свидетели убийства!
— Ты людей-то этих не пугай, — оглянувшись по сторонам, чуть склонившись к Юле и понизив голос, советует старлей. — Смотри, как напряглись все вокруг, про убийство услышав.
Они неспешно идут по широкой лесопарковой аллее, вымощенной напоминающим песчано-каменистую тропу покрытием, и кронами величественных клёнов и дубов укрытой от пасмурного столичного неба. Мимо спешат вечно неугомонные подростки, громко обсуждающие какой-то новый трек, прохаживаются мамочки с колясками, специальными палками машут активисты «московского долголетия», семенят под ногами оглядывающиеся на хозяев таксы со шпицами, чуть в стороне один за одним проезжают велосипедисты и роллеры… жизнь идёт своим чередом. Но некоторые из оказавшихся вокруг оперативников и впрямь то и дело косятся в их сторону.
— Я не специально, — объясняется майор, быстрым взглядом окинув всю парковую аллею: начиная от невидимой глазом тропинки под кронами деревьев и заканчивая велодорожкой. Дёрнув напарника за рукав, она почти что тут же перехватывает его взгляд. — А чего, так громко, что ли, получилось?
— Ну так, — чуть нахмурив лоб, пальцами согнутой в локте руки Субботин изображает волны. Собирается было сделать ещё какое-то уточнение, но резко разворачивается в сторону, спешно останавливаясь сам и на месте задерживая Юлю. — Смотри, белка!
Рыжая красотка резво перескакивает с деревца на дерево, на какой-то миг скрывается по ту сторону широкого кленового ствола, и наконец выскакивает на открытую площадку. С интересом и словно бы и впрямь читаемой во взгляде оценкой оглядывает людей вокруг, склоняет набок голову и, в нетерпении перепрыгивая с места на место, не то попискивает, не то прицокивает.
— У тебя орешков нет?
— Тебе лесных или грецких?
Лёня отвечает… или всё же точнее будет — спрашивает?.. так поспешно и буквально-таки глазом не моргнув, что теряется сама Соколова. Вспархивает на напарника удивлённый взгляд, раскрывает рот, по факту разве что воздух хватая. А после хмурит брови, не скрывая собственного непонимания, и всё же находится, что озвучить в ответ. Пусть и не особо толковое это что-то выходит.
— Чего? — она не отводит от Субботина глаз, и тот, первостепенно смотря на Юлю серьёзным взором, добродушно усмехается, качнув головой, и, не теряя улыбки, опускает ладонь подруге на спину и кивает куда-то в сторону разлапистых кустарников.
— Вторая от нас прячется, — отмечает он и, переведя на Юлю взгляд, с наслаждением отмечает её сияющую искренностью улыбку. — А орешков нет. Я как-то не готовился к такой встрече. Наручники взял, отмычки — тоже… а угощения не положил.
— Лё-ё-ёнь.
--
То, что беззаботная прогулка по парку — это дорога от служебного автомобиля к одной из отдалённых построек усадьбы, некогда принадлежавшей именитой семье, а сейчас восхищающей горожан и гостей столицы, не смущает Соколову, как кажется, ни капли. Она вдыхает полной грудью всё ещё свежий после утреннего дождя лесной воздух, блаженно прикрывает глаза, переносясь как будто бы на мгновения куда-то ещё дальше от городской суеты, и не перестаёт улыбаться, глазами улавливая то вновь показавшуюся на ветке белочку, то милого пушистохвостого корги, усевшегося у них с Лёней на пути и забавно не отводящего глаз, то беззаботно целующуюся на лавочке парочку. А ещё она наслаждается тем, что рядом идёт Субботин. Улыбающийся, как кажется, чему-то своему, переводящий то и дело на неё тёплый и совершенно точно довольный взгляд, главное — даже и не пытающийся торопить, закатывать глаза и тяжело вздыхать, застывая в очередной раз посреди дороги, напоминать о том, что они по работе тут вообще-то… он поддерживает её совершенно. И беспокоится, пожалуй, разве что о том, что телефоны они не оставили в машине у ограды парка — чтобы уж точно никто не нарушил бережно оплетающую их с Юлей идиллию. — Хочешь мороженое? — спрашивает Лёни и, ответ успевая понять по одному только взгляду напарницы, касается её локотка и бережно утягивает в сторону передвижного ларька. А уже через пару мгновений удивляет и одновременно восхищает Юлю одним простым: — смотри, и клубничное есть. — А знаешь, какое клубничное мороженое самое вкусное? Юля заглядывает напарнику в глаза, и тот в ответ разве что плечами пожимает. Не озвучивать же в самом деле ту единственную версию, которая приходит ему в голову — то, которое преподнесено с любовью. Майор делает небольшой укус холодного лакомства и прежде чем ответ всё-таки дать, встряхнув головой, взгляд поднимает куда-то в небо, в улыбке складывает губы и теплотой умудряется перекрыть сглаженную годами грусть. — Обычное ванильное, — отмечает она, перехватывая Лёнин взгляд, — в которое мелкими кусочками порезана клубника со своего огорода. Сладкая, сочная такая… Это просто что-то невероятное! — у Юли глаза сверкают полным наслаждения блеском, и Субботин совершенно точно пропитывается этим её удовольствием, а вдобавок ещё и тем, что оказался к нему причастен. — Я когда маленькая была, уже ради одного только этого любила ездить к дедушке с бабушкой.--
За то время, что оперативники беседовали с бывшей женой ныне покойного гражданина, парковые дорожки, вымощенные между величественными клёнами и дубами да изящными берёзами и рябинами, заметно потеряли в своей ширине. Иначе почему же ещё Субботин с Соколовой всё ближе друг к другу оказываются? Буквально-таки соприкасаясь и не имея, как кажется, ни единого дополнительного сантиметра на манёвр да свободный взмах рукой. Один лишь момент — они сами не обращают на эту мнимую тесноту никакого внимания. Привычно смеются, припоминая очередной эксперимент лабораторных умников — а стоило лишь только взглянуть на звонко и совершенно довольно визжащих малышей, заполонивших детский городок, друг другу нетерпеливо и радостно показывают на выбравшуюся из расщелины в дереве белку, как будто бы оценивающе рассматривающую прогуливающихся, словно бы между делом обмениваются мыслями по убийству, повисшему на них ограблению и тому, что через неделю им обоим в школу идти — спасибо Рогозиной, решившей, что спущенное из Министерства распоряжение о проведении лекции о противоправных действиях с привлечением несовершеннолетних, исполнять будут непременно они. Лёня теряется лишь только в тот момент, когда Юля, словно бы как ни в чём не бывало глядя перед собой, осторожно касается подушечками пальцев его ладони, после, помедлив какое-то считанное мгновение, нерешительно сокращает разделяющее их руки расстояние, не оставляя вскоре ни единого миллиметра воздушного пространства. Она внешне выглядит совершенно решительной и в собственном порыве в полной мере уверенной — хоть Субботин и не решается в привычной манере перевести на Юлю взгляд и как-то неосознанно дыхание затаивает. Не спугнуть чтобы, не нарушить момент… Внутренне же Соколова вся дрожит от нерешительности, невесть откуда взявшегося желания в новом виде тактильность с ним ощутить и страха всё разрушить, оступиться и безвозвратно потерять. Сомнения развеиваться начинают с неожиданной поспешностью — едва только Лёня крепче сжимает в ладони её прохладные пальчики. А следом как само собой разумеющееся уточняет: — Замёрзла? Юля за считанные секунды на нет сводит и свой, и Лёнин шаг и, не спеша с ответом, поднимает на напарника вопросительный взгляд, подобного осуществлённым им поворота ожидая разве что в последнюю, совершенно не поддавшуюся обдумыванию очередь. Смотрит не моргая и поражённо, неверяще как будто в то, что всё в реальности происходит, а не мерещится ей — вместе с самим переплетением рук, чтоб уж для большей степени миражности. Но Юле не кажется. Как не кажется теплота и нежность в Лёнином взгляде, его лёгкая, припорошенная растерянностью улыбка, играющая на губах, крепко и бережно сжимающая её ладошку рука, ласково поглаживающая большим пальцем. Не чудится им обоим и то, что становятся они всё ближе друг к другу. Телами и мыслями. Юля жмурится от ярко ударивших по глазам солнечных лучей, и Лёня, вторую её ладошку почти что машинально в руке сжимая, склоняется ближе — чтобы уже всего через миг коснуться долгое время головокружительно манящих к себе Юлиных губ. Ещё один не поддавшийся распознаванию миг — и в ответ целует уже Юля. Растворяясь в его близости, лишаясь всех навязчиво и непростительно долго крутившихся в голове сомнений, счастью позволяя овладеть ими.
