Мы с тобою влюблены

      Разместившись за барной стойкой с чашкой чая, Юля в большей мере радуется даже не его расслабляюще-обволакивающим травянистым ноткам и сладостным по-настоящему лесным ароматам, а тому, что о нагревшиеся стенки можно отогреть продрогшие пальцы. Мартовские плюс десять, сдобренные начинающим пригревать солнышком — это всё же совершенно не тёплая благодать! Но Соколова подумала об этом слишком поздно.       Или выезд ей достался сегодня какой-то не тот…       Думая о чём-то своём — рабочем, отогревающем, а порой и вовсе грандиозно-несегодняшнем — шагов у себя за спиной она не замечает вовсе. Ещё и ступающий делает это совершенно бесшумно, с какой-то почти кошачьей грацией и отработанной годами ловкостью.       Но вот не заметить появившийся перед глазами букетик мимозы… у Соколовой, пожалуй, при любом раскладе бы этого не вышло.       — А-а-ах, — с восторгом протягивает она, тут же немного разворачиваясь и в тот же миг убеждаясь в правильности собственного предположения. Одного единственного. — Это мне? — спрашивает, как будто бы не веря, что такое может быть, и в ответ получает одну лишь только счастливую Лёнину улыбку.       Ничто ведь так не греет душу, как радость любимого человека.       Касаясь его пальцев своими всё ещё прохладными, Юля охотно принимает в руки несколько веточек пышной солнечно-жёлтой мимозы, стянутых нежного цвета тесёмкой. Никакой ненужной бумаги, глупых пакетов… только истинная красота цветов и лаконичное их формирование в единое целое. Всё как Соколова и любит, как кажется, вслух никогда не озвучивая.       Приблизив поистине весенний букет к лицу, майор блаженно прикрывает глаза и, вдыхая насыщенно-сладкий, словно бы чуть сдобренный горчинкой аромат, расплывается в трепетно-нежной улыбке. Есть в мимозе что-то волшебное. Неповторимое и притягательное. Такой первый солнечный лучик после хмурой зимы.       — Спасибо тебе большое, Лёнь, — улыбается, встречаясь с избранником взглядом. А следом признаётся: — мне так хотелось мимозы… а всё не попадалась нигде по пути.       — Значит, я сделал правильный выбор. Но это ещё не всё, — любуясь её наслаждением ароматно-красочными веточками, продолжает Субботин. — Я вообще позже хотел… но думаю, что сейчас самое время. А то кое-кто чересчур обрадовался тёплой погоде, — с лёгким укором отмечает опер, говоря не так чтобы ясно.       Но после нескольких мгновений, как будто бы на построение догадок Юле данных, интригу таить старлей уже не собирается — отступает на пару шагов в сторону и наконец расправляет вязаный плед, доныне бывший перекинутым им через локоть и остававшийся Юлей незамеченным. Совершенно точно — иначе глаза так поражённо она не округляла бы сейчас, буквально-таки не находясь, что и сказать.       — Одевайся, пожалуйста, потеплее, — просит Лёня, на плечи возлюбленной опуская объёмными сердцами украшенный плед и тут же принимаясь укутывать её сильнее. Чтобы уж точно поскорее отогрелась после нескольких часов «прогулки» по лесу где-то под Добинском. — А когда полноценно потеплеет, мы с тобой оба выйдем из дома без утепления.       Он говорит полным заботы голосом, не употребляя ничего хоть отдалённо напоминающего раздражённо-нравоучительно: «Я ведь тебе говорил!», и Юля, чуть виновато пожимая плечиками, в полной мере соглашаясь, кивает Субботину в ответ. Бережно укладывает мимозу на столешницу перед собой и, ухватив изнутри края пледа, с наслаждением кутается в это персиковое чудо. На самом деле персиковое — будто бы переливающееся квадратиками нежно-оранжевого и светло-розового цветов.       — Такая красота… — негромко произносит Соколова, рассматривая шариками выступающие над вязанной гладью через пару квадратиков друг от друга сердца, сделанные шариками-контурами. А после уже по которому разу поднимает взгляд на обнимающего её за плечи, буквально сияющего Лёню. — Ты просто волшебник!       — Без Малиновской рукодельницы я бы не справился, — отмечает он абсолютно резонно. И следом добавляет куда более важное: — а тебя бы в моей жизни не было — даже и не задумался бы никогда о таком подарке. Я очень рад, что тебе понравилось, Юль.