Melted

Дилюк — пиро. С самого детства он стремился оправдать надежды своего отца, самосовершенствование было его неоспоримой целью, которая после лишь походила на наивную, но согревающую сердце мечту. Дилюк отдавал всего себя ради своей цели и заслуженно получил в награду Глаз Бога, обретая силу пиро стихии, что олицетворяла его страстный дух. Кэйа — крио. Долго он был на распутье, меж двух огней, все больше и больше погружаясь в себя, обособляясь приятным холодом, что помогал ему скрывать все свои внутренние переживания. Привык к извечной маске, к собственным секретам и тайнам, что обрекали его на холодность Так было до рокового дня, расколовшего их привычные жизни. Дня, разрушившего мечты и принципы юного Дилюка и освободившего от одних нравственных оков Кэйю, заключив его в другие. Тогда они лишились отца. В тот день они оба изменились. Изменились до невозможности. Безвозвратно. Тогда же они направили свои мечи друг против друга, и Олберич, получив свой Глаз Бога, наконец познал истинный холод. Ему казалось, что крио стихия была схожа с ощущением невесомой, немного болезненной свободы. Рагнвиндр, в свою очередь, впервые испытал истинный гнев, заставляющий кипеть кровь. Взгляд его горел яростью и презрением. Но этот пожар из чувств внутри словно согревал его, заполняя собой пустоту утраты. Их стихии — это их силы, которые должны были определять их личности. Но соответствовали ли они их характерам? Или же и здесь коварная судьба сыграла злую шутку? Холодная расчетливость Ночного Рыцаря и пламенная страсть капитана кавалерии Ордо Фавониус к риску отвергали эту идею. И хотя Дилюк не раз показывал свою огненную сторону в бою, решительно нанося удар за ударом, а Кэйа предпочитал изящные, словно снежинки, боевые техники, неоднократно прибегая к хитростям, за мгновения просчитывая каждое из действий, — вне боя, без оружия в руках они не были чистым воплощением своих стихий: Был вечер, теплые солнечные лучи согревали Тейват на прощание пред наступлением прохладной ночи. Кэйа был завален бумажной работой, потому все еще сидел в кабинете Ордо Фавониус. Даже действующий магистр сегодня ушла до него. И ничто, совершенно ничто не могло скрасить этот бесконечный вечер... Дверь внезапно распахнулась. — Что это значит? - с легким раздражением, но больше с усталостью поинтересовался Рагнвиндр, кидая какие-то бумаги на стол. Олберич в недоумении, но и приятном удивлении поднял брови, он ведь и не надеялся увидеть Дилюка сегодня. Перевел взгляд на бумаги и вздохнул. — Я весь день потратил на эту нелепую волокиту и ты принес что-то еще? - ворчал он, начиная читать. Дилюк терпеливо скрестил руки на груди, пока Кэйа с каждой строчкой улыбался все шире. — Ладно, думаю, ты хочешь, чтобы я прочитал это вслух..., - лениво, но с ухмылкой протянул Олберич. — Согласно статистике, уровень опасности в Мондштадте заметно снижается, пока «Полуденная смерть» вне сезона. Занятный факт. Кэйа отложил бумаги и направил вопросительный взгляд на Дилюка, не скрывая самовольной ухмылки. Рагнвиндр безнадежно закатил глаза. — Ничего не хочешь сказать? - по-прежнему терпеливо спросил он. — А что, хочешь обсудить со мной мои предпочтения в алкоголе? — дерзко, но отнюдь не холодно бросил Кэйа. Дилюк отрицательно помахал головой. И чего он вообще ожидал? Раскаяния? Признания? Обдумывание этого оказалось столь смехотворным, что на его лице появилась слабая улыбка. В обществе Дилюк совсем не соответствовал своей стихии — привык к сдержанности, рациональности. Многие уже и забыли, насколько открытым он когда-то был. Кэйа тоже не выглядел таким уж холодным — предпочитал показывать эмоции, даже если неискренние, а его любовь к неоправданному риску вовсе была полным противоречием его стихии. Их жизни были построены на противоположностях. Но эти различия не были преградой, а наоборот, укрепляли связь, что была между ними, ведь они сочетали в себе обе стихии. Именно так они лучше понимали друг друга, именно поэтому они так часто препирались. Ведь не зря говорят — противоположности притягиваются.