Melted

В поместье принца Дилюка Рагнвиндра работа кипела с первых лучей солнца, ведь к закату одному из представителей власти Мондштадта собирались нанести визит из северного королевства, Снежной. Две прислуги, получив распоряжение от Аделинды, с большими плетенными корзинами в руках ловко собирали виноград в саду, не упуская возможности посплетничать: — Странное дело, Хилли, но я за все утро ни разу не видела принца, как думаешь, неужто что-то происходит? — А ты не знаешь? Наверняка, господин готовится к приему гостей, нашему королевству ни в коем случае нельзя упасть в грязь лицом перед этими северянами. Хилли гордо подняла подбородок, а ее собеседница сразу же закивала головой, соглашаясь с ее словами. — Стой, Моко. Неужто не слышишь? Должно быть, это принц. Любопытные девушки на цыпочках подошли ближе, скрываясь за высокими яблонями. Они разглядели две фигуры. — В королевстве свободы главенствуют три главных семьи: клан Рагнвиндр, клан Гуннхильдр и клан Лоуренс. Каждая из семей играет важную роль в политике королевства, пользуясь уважением среди обычных горожан. Однако, являясь королевством свободы, Мондштадт управляется не только теми, кому по наследству передался авторитет, но и самыми отважными и доблестными простолюдинами, кто решились вступить в Ордо Фавониус. Дилюк с тяжёлым выдохом закончил воодушевляющий монолог под аплодисменты Кэйи но, замечая ухмылку на лице слушателя, с трудом сдержался, лишь бы не закатить глаза. — Будь я среди толпы, кому посчастливилось услышать сей монолог, - протянул Олберич, - я бы сразу же без всяких раздумий вступил бы в рыцари! Рагнвиндр лишь хмыкнул на это заявление. — К чему же лесть? - вопрос был задан безразлично, а внутри что-то ёкнуло, что не ускользнуло от проницательного взгляда Кэйи, - тем более, это совсем не тот эффект, которого я добивался, в конце концов... Олберич лишь кивнул головой в стороны, разводя руки. Так уж и быть, подыграет, мол, не заметил вовсе, что Дилюку были приятны те слова. — Лесть? - переспросил Кэйа, игнорируя последнюю реплику. — Стало быть, теперь и мнение мое искренним не считается? - рыцарь заметно, но, вероятно, наигранно погрустнел. - Как жаль, а впрочем, могу ли я узнать, кому же выпадет честь услышать столь блестящую речь из уст прекрасного принца Мондштадта? Снова эти безвкусные комплименты, от которых вновь приходилось беспристрастно отмахиваться, но почему-то на душе было так тепло от сказанных слов. А Кэйе просто было любопытно, интересно; для него слышать голос Дилюка уже было в радость, в особенности, когда тот изображал раздражение. Но для кого же было то притворство? Уж точно не для Олберича, ведь тот умел читать Рагнвиндра насквозь. — Будто бы ты не осведомлен, м? Реплика была брошена практически неосознанно, с толикой озлобленности и столь привычного для Дилюка раздражения. Кэйа вздохнул и нежно улыбнулся. — Просто хотелось услышать из твоих уст. Шаги их были неторопливы, почти ленивы. И у принца, и у его верного рыцаря работы было невпроворот, однако никто из них не желал прощаться прямо сейчас, несмотря на то, что казалось будто бы все темы для разговора уже были исчерпаны. Вдруг Кэйа, обогнав спутника, остановился и, повернувшись к Дилюку лицом, прошептал ему на ухо: — Знаю ведь, тебе с трудом даётся каждое слово этой криводушной речи, не в праве ты разве отказаться? Я ведь не просто рыцарь Фавониус, мне повезло величать себя и представителем клана Рагнвиндр, мог бы и... — Архонтов ради, что за вздор? Неужто хочешь, чтобы эти Фатуйцы сочли принца Мондштадта неэффективным? Олберич безнадежно вздыхает и, взяв за руку Рагнвиндра, уводит того к концу сада. — Куда мы идём? — Увидишь. Когда они были детьми, пока их отец был занят делами огромной важности, надеясь вступить в ряды рыцарей, мальчишки часто сбегали с уроков фехтования и этикета, лишь бы подольше провести время в саду. Им было знакомо каждое деревце, они знали наизусть места, куда прятались, знали, где рос самый вкусный виноград, на какой яблоне росли самые сочные яблоки и под каким деревом удобнее всего было отдыхать. Детство ушло, как и их детские забавы, уроки все были пройдены, даже отца боле не было рядом, но зато у они по-прежнему были друг у друга. — Тебе нужно отвлечься, — заключил Кэйа, когда они наконец остановились. Рыцарь сорвал пару румяных яблок и сел в тень дерева. — Прошу, присаживайтесь, Ваше Высочество, - шутливо предложил он. Олберич кинул одно яблоко принцу и откусил свое. Дилюк, немного проворчав о том, что ему вовсе некогда было заниматься такими бессмысленными вещами, сел рядом. — Надеюсь, не отравлено, - мрачно сказал он, надкусывая яблоко. — А тебе так разве не лучше? - раздался смешок. - Если Вы так беспокоитесь, мой принц, могу предложить Вам обмен. — Благодарю, но вынужден отказаться. Оба замолчали, наслаждаясь легким ветром, тишиной и компанией друг друга. Иногда так не хватало этого ощущения спокойствия, которое они постепенно обретали сейчас, сидя под деревом в тени, словно малые дети, словно им вовсе не нужно было готовиться к важной политической встрече. — Тебе необязательно расхваливать рыцарей, зачем же перешагивать через самого себя? - Кэйа вновь перешел на шепот, - я бы с радостью взял описание рыцарей на себя, но если предпочтешь упрямиться дальше, ты можешь... отбросить прошлое и просто... говорить обо мне, я ведь тоже... — Ужасно, я уж было надеялся, что ты наконец одумался и скажешь хоть что-нибудь стоящее. Дилюк снова надел маску гнева под легкий, как ветер, смех Кэйи. Принцу и рыцарю все реже удавалось оставаться вдвоем — разные титулы, разные обязанности... Часто они пересекались по работе, но не могли уделять время друг другу, лишь бросали друг на друга взгляды, как будто бы общаясь без слов. А ведь рядом было так хорошо, так спокойно. Неудивительно, что спустя пару мгновений оба задремали в тени. — Вот вы где ходите! Где же виноград, что я просила принести? Вам лишь бы отлынивать от своих прямых обязанностей! Моко и Хилли встрепенулись, они слишком увлеклись наблюдением. — Простите, госпожа Аделинда, мы не... — Расскажите мне обо всем, как только соберете виноград!