Тень наваждения

      Бледное солнце едва приподнялось над крышами Нечистой Юдоли, но сборы на Совет Кланов были в самом разгаре. Расстояние от Цинхэ до Юньмэна не позволяло тянуть время: чтобы успеть к торжественному открытию и вечернему банкету, приходилось вылетать пораньше.       Не Чжэнь вытянулся по струне, стоя посреди комнаты, пока Не Хуайсан, шурша по циновкам длинным подолом, медленно обходил его по широкому кругу и удовлетворенно кивал в такт взмахам веера.       - Ну вот, так гораздо лучше! – воскликнул он наконец. – Мне давно следовало заняться твоим гардеробом.       Наряд, которым Глава Не одарил своего ближайшего помощника, подчеркнул все, что обязан подчеркивать у высокого красивого мужчины, фигуре которого могли позавидовать многие воины, и который по какому-то досадному недоразумению всю сознательную жизнь кутался в неприметные одежды. Впрочем, они оба прекрасно понимали по какому. Но теперь-то можно выйти наконец из тени и заняться чем-то кроме разведки и выполнения сомнительных, пусть и крайне необходимых, поручений!       - Так ты точно привлечешь внимание даже самой привередливой девушки, - постановил Не Хуайсан, поправляя соединяющий сверкающие наплечники шнур. - Вот увидишь – ты станешь главным модным событием вечера!       Не Чжэнь, судя по кислой мине, восторгов не разделял, пусть и сносил стоически все происходящее – за годы он привык, что Глава ордена ничего не делает просто так. Но под конец вдохновенной речи Не Хуайсана он все же заметил:       - Подобное внимание снижает возможность неотступно следовать за вами и незаметно вмешаться. К тому же мне неудобно.       Не Хуайсан стукнул по его плечу сложенным веером и не терпящим возражений тоном заявил:       – Тогда считай это заданием на вечер. Я желаю, чтобы ты блистал и привлекал внимание. Это даст остальным спокойно сделать свое дело.       Не Чжэнь скривился, словно от зубной боли.       - Я мог бы снова сам все сделать.       - Нет. Слишком опасно повторяться, - Не Хуайсан покачал головой. - Не беспокойся, все продумано, - уверенно заявил он, а потом смягчился и добавил тише: - А если сорвется – то действуй, как считаешь нужным.       Не похоже, чтобы Не Чжэня это утешило, но Не Хуайсан стойко выдержал укоризненный взгляд. Конечно, своими неожиданными и постоянно меняющимися планами он сильно усложнял жизнь своему ближайшему соратнику, но тот однажды сам выбрал путь рядом с ним, так что и жаловаться нечего. Пусть они победили могучего врага и отомстили за Не Минцзюэ, впереди ждала гора работы по возвращению Цинхэ Не былой славы. Так же Не Хуайсан обязан был продолжать исследования Темной энергии и ее влияния на кровожадные сабли. Они наконец начали давать работающие результаты, нельзя было отступить или ненароком привлечь к происходящему нежелательное внимание. Их орден и так ходил по краю Темного пути, а сейчас, утратив влияние, мог легко стать жертвой в политической «ночной охоте» во имя передела сфер влияния.       Не Хуайсан оглянулся на подставку с саблей. Главным достижением последнего месяца стало то, что ее дурной нрав удалось наконец утихомирить. Всего лишь незаметный кусочек орнамента на ножнах и яркая бусина на подвеске – и Не Хуайсан получил немного спокойствия, не теряя возможности разбудить зловредное оружие тогда, когда ему нужна будет его бдительность.       Обновленные ножны доставили три дня назад вместе с подробным отчетом о продвижении исследований. После прошлого раза Не Хуайсан так и не решился снова спуститься в лабораторию. Уже на вершине лестницы у него начинали подкашиваться ноги, а в завывании сквозняков слышалась та самая мелодия. Вливалась в уши, вгрызалась в сознание, лишала способности вдохнуть…       - Глава ордена, что с вами?       Не Хуайсан тряхнул головой, прогоняя подступающею панику. Не время. Он громко хлопнул в ладоши, разрывая тишину и заставляя рассудок вынырнуть из оцепенения.       - Я просто задумался, - голос прозвучал преувеличенно беспечно. - Раз мы закончили наряжать тебя, помоги-ка собраться мне, - Не Хуайсан решительно направился к раскинутым на ширмах дорожным одеяниям. Под ними пол был заставлен сундуками со сменными торжественными нарядами и шкатулками с украшениями, притираниями и благовониями – все это следовало захватить с собой.       - Что господин Глава намерен надеть? – сдержанно поинтересовался Не Чжэнь. Не Хуайсан задумчиво улыбнулся, медленно развернул половину веера перед лицом, явив горный пейзаж со стремительно пикирующей хищной птицей вдалеке, и многозначительно взглянул поверх.       - Свой обычный боевой доспех, конечно же.       Спустя час клин заклинателей на саблях поднялся над серыми стенами крепости и взял курс на юго-запад. Неожиданно сорвавшийся встречный холодный ветер так и норовил сбросить зазевавшегося заклинателя с клинка, но Не Хуайсан вопреки традициям стоял не во главе клина, а в безопасной середке, позволяя своим людям брать на себя все тяготы полета. Он знал, что вскоре все равно устанет и переберется к кому-то за спину, а потом будет менять их каждый час, чтобы не утомлять кого-то одного сверх меры, но на подлете к Пристани Лотоса все же придется вспомнить о приличиях и возглавить прилет. Лишь бы прическа не растрепалась и глаза не раскраснелись – немыслимо предстать в таком виде перед требовательным взглядом Главы Цзян! Вероятно, стоит прибавить скорости сейчас, чтобы выиграть около часа на перегруппировку и отдых на окраинах Юньмэна…       Не Хуайсан погрузился в размышления и не сразу заметил, как напряглись спины летящих впереди – воины Цинхэ Не чуяли опасность до того, как она проявит себя.       В следующий миг в глубине густого леса раздался истошный крик, над верхушками деревьев взмыла стая птиц.       Заклинатели все как один повернули головы в ту сторону, а потом оглянулись на Не Хуайсана. Тот досадливо поморщился. У них важная политическая миссия. Если на кого-то напала темная тварь, то пусть на помощь спешит кто-то свободный! Но то самое внутреннее чутье, что все эти невыносимые годы вело Не Хуайсана к цели мимо щедро расставленных хитроумных ловушек, требовало спуститься и проверить, что случилось.       Вздохнув, он подал знак снижаться.       ***       Пристань Лотоса кипела усердием вот уже несколько дней. Вымывался каждый угол, очаги на кухнях не гасли. Утром в день начала Совета кланов сбившиеся с ног слуги, со страхом косясь на хмурого Главу ордена, заканчивали развешивать новые драпировки – теперь уже нужного сине-зеленого оттенка, идеально дополняющего основной фиолетовый.       С самого рассвета Цзян Чэн был не в духе, зато в ударе, поэтому сперва устроил выволочку личным ученикам, потом всем остальным младшим адептам, затем старшим и наконец – личным помощникам. Он был так зол на весь мир, что выбранил бы и самого Нефритового императора, реши тот не вовремя явиться перед ним. Виной всему было гуево пойло, которым Цзян Чэна каждый день пичкал целитель. Оно до предела обостряло любые чувства, будь то злость, нетерпение или подозрительность, из-за него Цзян Чэн рисковал выставить себя перед гостями в не самом лучшем свете. Не то чтобы это его когда-то заботило, но была черта, которую он был не намерен пересекать, и то, что какое-то лекарство лишало его контроля, заставляло злость и раздражение вскипать еще сильнее. Но Цзян Чэн лишь крепче сжимал зубы, рискуя стереть их в порошок, и терпел, потому что сам ощущал, как незримая сущность, почти сросшаяся с его меридианами, теряет силу и истончается. Вероятно, без своевременной помощи она бы его уже сожрала. А может подавилась бы, добравшись до золотого ядра.       Его золотого ядра…       Цзян Чэн немедленно себя одернул. Он не должен сегодня об этом думать. Позже для этого будет еще множество мучительных часов.       Проклятая темная тварь незаметно пила силы и подтачивала рассудок. По словам целителя, она должна была довести Цзян Чэна до духовного истощения и помешательства как раз к этому Совету Кланов. И что тогда? Он бы кончил так же, как Чифэнь-цзунь в свое время? Тот ведь отправился к праотцам в разгар Совета, который сам же и созвал. Лишился не только жизни, но и лица, когда в безумии кидался с саблей наголо на каждого встречного у всех на глазах. Даже обожаемого младшего брата не пощадил.       Перед глазами ярко вспыхнула ужасная картина: окровавленный Саньду стремительно несется к горлу Цзинь Лина, а в лезвии отражается неверящий и испуганный взгляд…       Цзян Чэн мигом покрылся холодным потом. Об этом ему тоже не следует думать.       Происхождение темной твари оставалось загадкой, несмотря на проведенное расследование, но ясно было одно – ее встреча с Цзян Чэном не была случайностью. Шансы, что один из сильнейших заклинателей не заметит, что к нему присосалась такая дрянь… Есть, но мизерные. А что в резиденции ордена никто этого не заметит – вообще немыслимо! Нет, эта сущность была создана специально, ювелирно заточена под духовные силы Цзян Чэна, так что мигом слилась с ним и не тревожила защитные талисманы и артефакты.       К тому же остаток ядовитой энергии нашли на подвеске, которую Цзян Чэн таскал на одном шнурке с колокольчиком. Подарок на День рождения - изящная, но сдержанная вещица отлично сочеталась с резным серебром. Цзян Чэн не бросал свои вещи без присмотра за пределами Пристани Лотоса, а внутри нее к его покоям были допущены только проверено верные люди.       Кто сумел подобраться к нему на расстояние удара? С кем он сильно сблизился примерно в то же время? Кто был рядом, когда он получил дозу дурмана, после которой едва не накуролесил в Нечистой Юдоли? И кто тут же оставил его, когда дело было почти сделано?       Ответ был лишь один – Ли Цзиньмэй, неуловимая вольная заклинательница. Слишком разумная и понимающая женщина, чтобы быть настоящей. А ведь Цзян Чэн в первые месяцы едва не предложил ей стать его официальной любовницей, а то и… Это была всего лишь мимолетная нелепая мысль.       Годы шли, а кое-что в жизни Цзян Чэна оставалось неизменным: все, кто становится ему дорог, рано или поздно погибают или предают.       В тот же день он послал за ней своих людей, но те вернулись ни с чем. Место, где они потеряли след, было почти у границ Цинхэ. Теперь Цзян Чэну никак не удавалось убедить себя, что встречи с Не Хуайсаном были случайны, а его странное поведение не таило под собой скрытых целей. Цзян Чэн все еще не мог вспомнить все детали той ночи, но твердо был намерен вытрясти из поганца всю правду, пусть только встретится ему в укромном уголке! Цзян Чэн не сомневался, что это произойдет. Кажется, полные недомолвок встречи под луной вошли у них в добрую традицию.       Лично убедившись, что щиты с гербами натерты так, что слепят глаза, Цзян Чэн оправился переодеваться. Вскоре начнут прибывать делегации, а Пристани Лотоса и ее Главе следует быть начеку. Невидимый враг наверняка приготовил удар в разгар Совета, но еще не знает, что к нему давно готовы.       В воздухе разливалась золотистая предзакатная дымка. Внутри Зала Познания меча уже были расставлены столы, гостей ждали легкие закуски, питье и ненавязчивая музыка. Цзян Чэн стоял у распахнутых дверей, встречая прибывающие делегации. После долгих приветствий, комплиментов и завуалированных намеков, он перепоручал гостей адептам, которые провожали их к столам, пристально наблюдая за каждым движением и ловя каждое слово.       Прибывшие по воде ручьями вливались в ворота, за которыми оживленно шумела пристань, прилетевшие – закладывали круг почета над площадью прежде чем спуститься вниз. Распорядители быстро и без проволочек встречали и приветствовали гостей, направляя их к лестнице, а младшие адепты показывали сопровождающим слугам дорогу до гостевых покоев. В Пристани Лотоса все работало быстро и слаженно, заставляя Цзян Чэна испытывать гордость и глубокое удовлетворение. Здесь чтили церемониал, но мариновать гостей у подножия лестницы и подавлять величием, было не принято. Да и лестницы было всего ничего. Главы орденов со свитами поднимались в порядке прибытия, изредка потесняясь ради какого-то особенно знатного клана.       Делегацию от утратившего большую часть своей славы Ланьлин Цзинь попытались мстительно задвинуть в конец очереди, но одной ауры Цзян Чэна оказалось достаточно, чтобы толпа немедленно расступилась, пропуская Цзинь Лина – очень уставшего и очень бледного, в окружении таких же слегка растерянных молодых помощников.       Юный Глава Цзинь церемонно раскланялся с Цзян Чэном, так и сыпля скрипящими на зубах казенными фразами и пряча виноватый взгляд, а потом едва не споткнулся об подол непривычно длинного церемониального одеяния и не покатился вниз по ступенькам в лучших традициях своего покойного дядюшки. Цзян Чэн едва успел подхватить его под руку и сделать вид, что так и было задумано. Прошипев в красное ухо пару отеческих напутствий и обещание поговорить позже, Цзян Чэн подтолкнул племянника в зал. Очень хотелось отвесить паршивцу хорошего пинка, а еще лучше – схватить за высокий воротник и как следует встряхнуть, но он сдержался. Цзинь Лину нужно как можно скорее заявить о себе как о достойном Главе ордена, способном вести за собой людей и хранить и передавать клановые знания и техники, несмотря на юный возраст. Глава ордена, которого на официальном мероприятии у всех на глазах трясут за шкирку, словно нашкодившего щенка, никому уважения не внушит. Цзян Чэну в свое время было проще – он был на три года старше и доказывал свое право с мечом в руке, а не в кулуарных интригах.       Проводив беспокойным взглядом неестественно прямую спину в накидке с гербом в виде пиона на спине, Цзян Чэн снова повернулся к площади. Почти все участники Совета уже заняли свои места, когда в золотых облаках показался серый клин. Цзян Чэн приложил ладонь козырьком ко лбу, всматриваясь в приближающихся заклинателей, и ощутил укол тревоги. Делегация от Цинхэ Не показалась ему меньшей, чем обычно, словно нескольких человек они потеряли по дороге. Что-то случилось в пути? Они подверглись нападению? Но адепты не выглядели раненными или взволнованными, по крайней мере издалека. Да и Не Хуайсан открыто летел во главе клина. Ветер трепал длинные волосы, качал вплетенные в пряди украшения, заставляя ярко вспыхивать в закатных лучах, развевал просторные распахнутые одежды – все это смотрелось впечатляюще. Даже завораживающе. Толпа внизу замерла и притихла, Цзян Чэн вдруг тоже поймал себя на том, что не в силах отвести взгляд. Не Хуайсан определенно готовил свое прибытие заранее, а то и отрепетировал пару раз – с него станется! Закладывая круг над крышами Пристани Лотоса он не удержался и помахал Цзян Чэну, вызвав в наконец отмершей толпе негодующее фырканье: что за недостойное официального лица ребячество! Наконец адепты Цинхэ Не спрыгнули с сабель, побросали их в ножны и невозмутимо двинулись вперед, расчищая путь своему Главе.       Не Хуайсан плыл вслед за ними, помахивая смутно знакомым веером из павлиньих перьев и приветливо улыбаясь всем вокруг. За его правым плечом следовал какой-то незнакомый адепт. Цзян Чэн нахмурился, но уже на середине лестницы понял, что этот адепт ему хорошо знаком – и нахмурился еще сильнее. Обычно помощник Не Хуайсана выглядел неприметно, почти сливаясь с тенями за спиной своего Главы. Теперь же на нем оказался праздничный наряд из несомненно дорогой ткани, покрытой почти незаметной вышивкой с холодным металлическим отливом, а сменивший удобный пучок высокий хвост держала массивная серебряная заколка. В кои-то веки этот тип выглядел соответственно своему положению в ордене. Зато Не Хуайсан рядом с ним ничуть не изменился. Цзян Чэн сам не знал, почему удивился и даже ощутил легкий укол разочарования. Возможно, и правда ожидал увидеть Не Хуайсана таким же, как в тот вечер в Нечистой Юдоли – если, конечно, это не было дурманное видение.       Глава Не определенно не собирался заявлять о себе по-новому на весь заклинательский мир. Он медленно поднялся вверх по лестнице, подметая ступени длинным подолом, все так же завернутый в несколько слоев струящихся тканей, и с лицом, наполовину занавешенным волосами, наполовину – прикрытым ярким веером.       Отвечая на поклон, Цзян Чэн не удержался и тихо спросил:       - Что такое, передумал сбрасывать старую шкуру? Вернулся к привычному образу?       Не Хуайсан бросил на него чуть растерянный взгляд сквозь длинную челку и привычно замялся:       - Я… Я не знаю… Я еще не готов, - наконец признался он со вздохом, убрал веер и уставился снизу вверх слегка неуверенно, излучая ощущение открытости и уязвимости.       Очередная уловка!       Цзян Чэн скрипнул зубами и пропустил его к дверям. Не Хуайсан проскользнул рядом, обдав его пряным и свежим запахом благовоний и задев длинным рукавом по тыльной стороне ладони. Цзян Чэн отчетливо услышал тоскливый вздох, пальцы сами собой сжались кулак.       Помощник Главы Не тут же одарил его тяжелым взглядом, словно решил, что Цзян Чэн намеренно расстроил его принцессу, а остальные адепты, не успевшие войти в зал, непроизвольно потянулись к саблям на поясе, но Цзян Чэн лишь едва заметно дернул уголком рта. Вот уж кому точно должна быть известна истинная сущность хитрого Незнайки! Эта переглядка едва не затянулась дольше, чем требовали приличия, но вдруг рядом раздалось покашливание. Остановившийся у входа в зал переброситься парой слов с Главой Юй Лань Цижэнь излучал почти физически ощутимые волны неодобрения. Аура Учителя была столь сильна, что суровые вояки быстро присмирели и шмыгнули в зал, а Цзян Чэн, ощутивший непреодолимое желание втянуть голову в плечи, повернулся к следующей делегации.       Полная луна стояла высоко в небе, серебристый свет вливался в окна, соперничая с теплым мерцанием многочисленных фонариков. Было уже за полночь. Официальная часть пира прошла, гости расслабились и повеселели, оставили столики и теперь бродили по залу, сбиваясь в группки и прощупывая почву к завтрашним обсуждениям. Цзян Чэн переходил от компании к компании, умело избегая лишнего внимания подвыпивших просителей. Взгляд его скользил по разноцветным нарядам, пытаясь выхватить серо-зеленый дасюшен – к счастью звериные морды, украшающие спины официальных одеяний Цинхэ Не, удачно выделялись в толпе, но Не Хуайсан был неуловим. Временами откуда-то доносился его слишком громкий смех – и оттуда спешили с достоинством удалиться почтенные господа, неодобрительно перешептываясь и ругая распоясавшуюся молодежь, зато молодежь наоборот стремилась к Главе Не. Тот как раз вошел в ту фазу, когда начинал шутить сомнительные шутки – очень смешные, надо признать, но совершенно неуместные в приличном обществе. До момента, когда его развезет, и он начнет кидаться на шею окружающим поплакать о своей горькой судьбе, судя по всему, было еще далеко. Отследить путь передвижений Главы Не всегда можно было по сконфуженным лицам, но сегодня тот явно намеренно и довольно успешно избегал внимания Цзян Чэна.       Зато его помощник неизменно мозолил глаза, по своему обыкновению подпирая с мрачным видом колонну в глубине зала, но теперь он не сливался с ней, а притягивал взгляды. Стайки разодетых в лучшие наряды девушек то и дело прогуливались мимо, заинтересованно косясь в его сторону, и возбужденно перешептывались, но подойти даже невзначай никто не решался.       Цзян Чэн незаметно наблюдал за ним, пока выпивал и закусывал с Главой Сяо, делая вид, что внимательно слушает сетования на соседа, позарившегося на охотничьи территории. Вдруг рядом с колонной словно бы из ниоткуда возникла девичья фигура. Видеть навязанную Не Хуайсаном «приглашенную ученицу» не в форме, а в праздничном платье было непривычно, но оно несомненно ей шло, удачно подчеркивая тренированную гибкую фигуру, а верхняя полупрозрачная накидка, создавала эффект загадочной дымки.       Цзян Чэн непроизвольно насторожился, хотя в желании пообщаться с товарищем по ордену, которого не видел месяц, не было ничего странного. До сих пор девчонка вела себя примерно. Цзян Чэн не сомневался, что она регулярно докладывает «дядюшке» о происходящем в Пристани Лотоса, но в попытках влезть куда не следует или завести с кем-то из адептов подозрительный разговор эта Не Елянь замечена не была. Усердно тренировалась каждый день и ходила на ночные охоты с младшими адептами. Спустя месяц Цзян Чэн был вынужден признать, что дисциплина и старательность среди младших учеников заметно возросли. Никто не хотел ударить в грязь лицом и попрать воинскую доблесть ордена Юньмэн Цзян перед представителем Цинхэ Не. Несмотря на репутацию, подмоченную безмозглым главой, те все еще оставались самым воинственным орденом с жесткой дисциплиной, доведенной предыдущим Главой до абсолюта.       В любом другом случае Цзян Чэн был бы не против оставить в Пристани Лотоса примерную адептку Цинхэ Не – вдруг приглянется кому-то из его парней, но сейчас лучше бы Не Хуайсан закончил ломать комедию и увез свою воспитанницу. Она неизменно напоминала Цзян Чэну о своем Главе и бередила одним своим видом и без того пошатнувшееся душевное равновесие.       Цзян Чэн снова обвел зал внимательным взглядом, но Не Хуайсан будто сквозь землю провалился. Впрочем, вряд ли стоило о нем волноваться – иначе его помощник не торчал бы тут с кислым видом. Тем временем Не Елянь добыла из-за спины тарелку и бесстрашно сунула ему едва ли не под нос.       - Шишу, попробуй это.       Тот повернулся к ней и улыбнулся. Цзян Чэн от удивления едва не пронес палочки мимо рта. Оказывается, этот тип умеет улыбаться!       - Спасибо, Елянь, - он взял с тарелки маленькое продолговатое пирожное. Не Елянь надкусила второе, довольно прищурившись.       - Нравится? – поинтересовалась она, в ответ получив скупой кивок.       - Весьма. Как тебе здесь живется? Скучаешь по дому?       - Хорошо. Много всего нового. Я еще не успела соскучиться, - уклончиво ответила Не Елянь. Цзян Чэн хмыкнул в чарку, в очередной раз поднесенную Главой Сяо. Еще бы ей жилось плохо вдали от требовательных родителей с их брачными планами! И еще бы кому-то жилось плохо в Пристани Лотоса! – Если нравится, возьми еще, - Не Елянь снова подняла тарелку. – Может, Елянь сейчас ведет себя нагло и непочтительно, но шишу не ест ничего весь вечер.       - Спасибо, я уже наелся, - настойчиво повторил тот, окидывая ее слегка удивленным взглядом. В стороне захихикала группка девушек, пряча лица за веерами и жадно наблюдая поверх за происходящим. – Это твои новые подруги? Кажется, они тебя ждут.       Не Елянь обреченно вздохнула.       - Господин Глава велел мне о тебе позаботиться, что я ему скажу, если ты меня вот так прогонишь? Возьми тогда с собой, я собрала все самое интересное, - она вытряхнула из рукава мешочек цянькунь. – А то больше не будет, - она оглянулась на почти опустевшие столы и незаметно расслабляющих пояса гостей и вдруг широко улыбнулась, стойко выдержав еще один хмурый взгляд. Но мешочек у нее все же забрали и бережно спрятали в пояс.       - Спасибо.       Цзян Чэн покачал головой. Эта картина казалась слегка нереальной. Отвязавшись наконец от назойливого Главы Сяо, он пошел поискать дядюшку Юя, чтобы предложить тому задержаться после Совета и слетать вместе на ночную охоту. Безо всяких церемоний, прямо как когда-то, когда Цзян Чэн был маленьким, а дядя – всего лишь наследником дедушки, погибшего на ночной охоте четыре года назад. С тех пор выкроить несколько свободных дней стало почти невозможно. Он уже заметил накидку с узорами Мэйшань Юй на другом конце зала, но непроизвольно замедлил шаг, уловив краем уха раздраженный возглас:       - Чэнь Ян должен был уже вернуться! Где его носит, поганца?       Цзян Чэн быстро оглянулся, но не смог понять, кто говорил. Он и сам заметил отсутствие Чэнь Яна среди гостей на банкете, но не придал особого значения, скорее просто удивился. Того могли задержать срочные дела в ордене или непредвиденно затянувшаяся ночная охота. Вполне уважительные причины, чтобы проигнорировать банкет и прибыть с приличествующими извинениями к началу утренних обсуждений. Но обострившееся чувство тревоги не давало так просто отмахнуться от услышанного.       Чэнь Ян был единственным сыном одного из ближайших соратников Цзян Чэна. Тот прошел рядом с ним всю войну и после оставался верным человеком, даже свой собственный орден основал под протекцией Юньмэн Цзян. Он трагически погиб на ночной охоте в прошлом году, но единственный сын легко подхватил его дела. Неплохой юноша – сильный заклинатель и умелый управленец. К тому же хорошо образован. Цзян Чэн насколько раз по-соседски гостил в их доме, и они с Чэнь Яном каждый раз с удовольствием беседовали. Осенью они даже случайно пересеклись в одной цветочной лодке, но там беседа не задалась. Цзян Чэн тогда набрался до полусмерти, пытаясь заглушить душевную боль алкоголем и пустой женской болтовней – прошла всего пара месяцев после злосчастно храма. Отчаявшись разговорить и даже посадить поровнее опрокидывающего чашу за чашей Цзян Чэна, Чэнь Ян наскоро извинился и ушел со смешливой девицей в уединенные покои. Собственно за тем он и пришел. А Цзян Чэн пришел вовсе не за этим, поэтому продолжил пить. Утром он вывалился на причал, громко возмутившись, что тот тоже качается, и тут же наткнулся на прилетевшую повидать его Цзиньмэй. Вышло неловко. Цзян Чэн уже с досадой подумал, что едва начавшийся роман закончится прямо на пристани, но, к счастью, даже если Цзиньмэй не понравились ни место, откуда вышел Цзян Чэн, ни его внешний вид, она ничего не сказала, а молча проводила его до Пристани Лотоса и дождалась, пока он проведет медитацию и приведет себя в порядок. Об обстоятельствах утренней встречи они никогда не вспоминали.       Заметив, что с его пути спешат поскорее убраться испуганные гости, Цзян Чэн понял, что его лицо наверняка перекосило. Сейчас от неловкости не осталось и следа - это воспоминание вызывало только боль и ярость.       Цзян Чэн не выдержал. Решив, что все вокруг уже достаточно пьяны и расслаблены и даже не заметят отсутствие хозяина на пиру, он прихватил со стола кувшин с вином, выскользнул из зала через незаметную дверь за троном и воссоединился с долгожданной тишиной в укромном уголке, до которого не успели добраться ищущие уединения гости. Галерея, освещенная всего парой фонариков, огибала с четырех сторон дворик с декоративным прудом. В воде отражался лунный диск, едва заметно дрожа, когда ночной ветер пускал по поверхности легкую рябь. Цзян Чэн спустился вниз, пристроил кувшин на камнях и уставился на луну. Та тоже выглядела уставшей, пялясь на него с неба равнодушным глазом.       Цзян Чэн отсалютовал ей и отхлебнул из кувшина. В следующий миг лунный диск в пруду заслонил темный силуэт. Весьма узнаваемый силуэт. Цзян Чэн едва сдержал порыв выплеснуть остатки вина за плечо.       Бегал от него, значит, весь вечер, а теперь сам явился?!       - Что ты здесь забыл? – выплюнул Цзян Чэн, поднимаясь на ноги. Не Хуайсан пожал плечами, ловко отступив на шаг, и честно ответил:       - Искал тебя.       Цзян Чэн шагнул к нему и угрожающе произнес:       - Зачем?       - Кое-что отдать, - Не Хуайсан почти незаметным движением повел запястьем – и в его руке сверкнул серебряный колокольчик. - Ты обронил. В свой прошлый визит. Ты вообще был такой... растерянный.       Цзян Чэн быстро смел с лица удивление и безразлично поинтересовался:       - Что ж ты не послал его мне вместе со своей воспитанницей?       Не Хуайсан взмахнул рукавом.       - Ах, я нашел его позже. К тому же это ценная вещь, я бы не рискнул доверить ее кому-либо еще. Вот возьми, с ним все в порядке, я его не сломал! – засуетился он и быстро повязал колокольчик на пояс Цзян Чэна рядом с уже висящим. Резные бока беззвучно стукнулись друг о друга. Не Хуайсан тем временем расправил длинные кисточки и с довольным видом кивнул. Цзян Чэн замер, сам не понимая, почему позволил проделать это все, а затем медленно опустил взгляд, почувствовав себя донельзя нелепо.       - И на кого я похож с двумя сразу?       - Это выглядит… - Не Хуайсан чуть прищурился и вдруг осторожно взял колокольчики в ладонь и слегка сжал. – Оригинально, - протянул он и медленно покатал их в руке, а Цзян Чэну внезапно стало жарко. Так, словно он ощутил касание собственной кожей. Конечности неожиданно налились тяжестью, не позволяя ни ударить по загребущим рукам, ни отстраниться.       – И теперь я точно уверен, что вернул все на место, - уверенно добавил Не Хуайсан, продолжая играть с колокольчиками – то сжимая в ладони, то пробегая кончиками пальцев по резьбе, пока один из них едва слышно не звякнул. Цзян Чэн рыкнул, стряхивая оцепенение, и едва не сорвал с пояса оба и не отбросил так, словно они были осквернены чужим прикосновением. Он резко схватил Не Хуайсана за тонкое запястье под рукавом и вздернул руку вверх, грозно уставившись в лицо.       - Что тогда поизошло? – прямо спросил он. - Тем вечером?       Не Хуайсан удивленно сморгнул.       - А? Ты о чем?       Цзян Чэн сжал пальцы сильнее, в воздухе запахло грозой.       - О твоем поведении. И всем происходящем. Каким дерьмом ты меня одурманил? – он угрожающе навис над Не Хуайсаном, тот непроизвольно откинул голову назад, а потом вдруг почти незаметно повел запястьем и неожиданно ловко освободился, отступая на шаг и одергивая рукав.       - Цзян-сюн, ты зря так называешь мои редкие благовония! – воскликнул он оскорбленно. - К тому же я и сам их вдыхал, если ты вдруг забыл, и не жалуюсь!       Цзян Чэн не позволил сменить тему.       - Что мы делали в тот вечер? – повторил он, внутренне опасаясь услышать правду. Не Хуайсан задумчиво провел пальцем по губам, потом поднял взгляд к небу. Лунный свет делал его лицо одновременно совсем детским с освещенной стороны и незнакомо взрослым там, куда упали резкие тени.       - Дай подумать? - протянул Не Хуайсан и довольно уверенно начал: - Болтали. Пили. Вспоминали былые деньки. Ах да, еще ты немножко мне угрожал! – добавил он с нажимом. Цзян Чэн ухмыльнулся.       - Угрожал?       - Расписывал перспективы, - поспешил уточнить Не Хуайсан. Цзян Чэн еще раз ухмыльнулся. Внутри кольнуло воспоминание: шелест листвы, скрип веток, тихий шепот у самого уха, тепло на миг прижавшегося тела…       - И все?       Не Хуайсан ненадолго замялся.       - Ну, мы ясно обозначили друг другу свою позицию перед прощанием.       Значит, не померещилось. Тот самый пробирающий до костей шепот.        Если ты посягнешь на то, что для меня дорого – я тебя уничтожу…       Да на что ему посягать?!       По позвоночнику снова покатилась волна колючих мурашек, а Не Хуайсан так и стоял напротив и смотрел в лицо не мигая. Но сейчас Цзян Чэна волновало не это. Перед глазами снова один за другим вспыхивали яркие образы, пробуждая в памяти звуки, запахи ощущения.       Темные глаза слишком близко, чужая теплая ладонь, переплетенные пальцы, опускающаяся сверху тишина, полная таинственных шорохов. Что дальше? Он просто встал и улетел домой? Или…       Цзян Чэн зажмурился, прогоняя наваждение и хрипло повторил:       - Что еще?       Не Хуайсан вздохнул и снова задумчиво поднял взгляд к небу, перебирая в памяти события той ночи, словно бусины в четках. Пальцы бездумно теребили перья на веере.       - Мы напились. Потом едва не уснули, а потом ты вдруг вскочил, будто тебя ужалили, и засобирался домой. Я тебя проводил. И все.       Цзян Чэн медленно кивнул, борясь с желанием снова зажмуриться. Пред глазами все немного плыло. Образ другого Не Хуайсана – в непривычной удобной одежде и с высоким хвостом накладывался на этот – завернутый в ниспадающие одежды. Какой из них реален?       - Извини, но до того, чтобы вызвать девушек и хорошенько покутить с ними, у нас дело не дошло. Видимо года уже не те, - неожиданно добавил Не Хуайсан и рассмеялся чуть нервно. – Или ты беспокоишься, что я воспользовался твоим беспомощным состоянием и покусился на твою невинность?       Цзян Чэна облило липким жаром. Он сжал зубы, стараясь не выдать волнения. В памяти снова вспыхнули картины того, как Не Хуайсан лежит под ним на циновках, а волосы и одежда его в полном беспорядке…       Нет. Этого не могло быть. Наваждение. Бред.       - Весенние игры только после свадьбы! - бросил Не Хуайсан и быстро шмыгнул за куст. Это нелепое замечание вмиг разорвало оцепенение – Цзян Чэн рыкнул и резко шагнул вперед.       - Жить надоело?!       - Нет, поэтому я вел себя прилично! – воскликнул Не Хуайсан, пятясь. Так они обошли куст несколько раз, не отводя взглядов. – И ты тоже!       Цзян Чэн громко фыркнул и продолжил грозно надвигаться.       Каким же облегчением было окончательно увериться, что он не валял дурака с Не Хуайсаном тем вечером, будучи в пьяным в хлам! Но куда хуже было то, что он зачем-то представлял это! Откуда в его мыслях эти непотребные картины? Если это не воспоминания и не видения, то… Нет, не могут быть его фантазии. Исключено. Значит, видения. Эффект наложения разных благовоний. Дело, несомненно, в этом… Или темная сущность постаралась. Как побочный эффект. Вряд ли какому-то чокнутому злодею взаправду пришла бы в голову идея вызвать в Главе Цзян страсть к Главе Не. Хотя начни Цзян Чэн приставать к другому мужчине, еще и главе другого ордена, и, вероятно, в самый разгар Совета кланов… Его репутации был бы нанесен большой урон.       А уж что сказал бы на это Вэй…       Цзян Чэн не успел ни додумать, ни одернуть себя – Не Хуайсан неожиданно бросился прочь от куста к галерее и взбежал по ступенькам, взметнув подолы одежд. Цзян Чэн сам не понял, почему молниеносно бросился за ним. Настиг в два прыжка, схватил за плечи и прижал к стене, нависнув сверху. Так они и замерли, нарушая ночную тишину тяжелым дыханием.       Не Хуайсан таращился на Цзян Чэна во все глаза, пляска теней от закачавшегося фонаря над головой сделала выражение его лица нечитаемым. Он часто дышал и слегка вздрагивал.       - Отпусти, - вдруг выдохнул он, но Цзян Чэн лишь крепче сжал его плечи, а затем скользнул ладонями вниз, сминая рукава и стискивая руки над локтями, а потом склонился прямо к его лицу и тихим опасно спокойным голосом спросил:       - В какие игры ты снова играешь?       - Отпусти, - повторил Не Хуайсан на этот раз неожиданно твердо. Цзян Чэн непроизвольно сжал пальцы еще сильнее.       - А не то что ты сделаешь?       Не Хуайсан промолчал, взгляд его на миг стал стеклянным, а потом он, понизив голос, проникновенно пообещал:       - А не то поцелую.       Цзян Чэн громко фыркнул, сильнее вжимая его в стену и не позволяя пошевелить руками.       - И как ты это сделаешь?       - С языком, - прямо ответил Не Хуайсан. Цзян Чэн скептически скривился. Эта бравада выглядела даже забавно. Лунный луч сместился по стене и упал на лицо Не Хуайсана, осветив недовольное и странно решительное выражение. Неожиданно тот потянулся вперед и вверх, опаляя лицо учащенным дыханием, высунул кончик языка и медленно провел им по нижней губе Цзян Чэна. На несколько мгновений тот застыл в оцепенении, а потом отпрянул.       - Да ты… - он прижал тыльную сторону ладони к губам. По тем словно бы провели раскаленным углем.       - Я предупреждал, - Не Хуайсан воинственно сощурился и встряхнул рукавами, заставляя их снова упасть изящными волнами. – Цзян-сюн, мы ведь уже все друг другу сказали тем вечером. Не терзай меня и себя. И не нужно этих бессмысленных допросов. Повторю тебе еще раз: если я что-то и сделал в прошлом, то только то, что должен был. Не тебе меня судить. И не жди от меня подробностей. Если хочешь меня возненавидеть – давай. Я больше не побеспокою тебя своим обществом, - его голос едва заметно дрогнул. – Или забудем все.       Уголок рта Цзян Чэна сам собой пополз вверх, искажая лицо кривой усмешкой.       - Забудем что? Кто подверг опасности А-Лина…       Не Хуайсан оборвал его взмахом руки.       - Мы уже решили этот вопрос, - напомнил он.       - А кто вытащил Вэй Усяня с того света?       Кто снова вверг жизнь Цзян Чэна в хаос? Кто перевернул его мир, выставив шутом перед всеми и самим собой в частности?       Не Хуайсан взглянул на него слегка удивленно, а затем уверенно напомнил:       - Мо Сюаньюй.       Цзян Чэн коротко и зло рассмеялся.       - Да неужели? И почему же выбор этого Мо Сюаньюя пал прямо на него? Сотни лучших заклинателей пытались призвать его душу – и все тщетно! Как до нее добрался деревенский сумасшедший?       Не Хуайсан слегка дернул уголком рта. Мерцание лунного света сбивало с толку: он выглядел то все тем же невинным юношей, которого Цзян Чэн знал когда-то, то глупеньким пьяным Незнайкой, то снова кем-то незнакомым и опасным.       - К сожалению, спросить его ты уже не сможешь, - ответил он неожиданно жестко.       - Что у тебя было на уме? Чего ты хотел от Вэй Усяня? – не унимался Цзян Чэн. Внутри все кипело. Внутри все пылало. Спущенные с поводка чувства рвались наружу. – Что вы двое задумали? Вы всегда были заодно? За моей спиной? – Цзян Чэн не успел скрыть в голосе горькую нотку.       Не Хуайсан медленно покачал головой.       - Как бы там ни было, Вэй-сюн больше не желает меня видеть. Ничего не поделать. Он получил вознаграждение за проделанную работу и волен делать все, что пожелает.       Цзян Чэн поморщился.       - Ты ведешь себя странно с тех самых пор как… с тех самых пор.       Не Хуайсан горько усмехнулся.       - Может, ты просто не хотел ничего видеть? – заметил он слегка задумчиво. – Цзян-сюн, я не хочу говорить о том, что уже прошло. Но я откровенен в одном: я всегда тобой восхищался, я дорожил нашей дружбой все те годы, я скучал по тебе после и искренне хотел бы вернуть хоть что-то. Даже если это недостижимое желание, - он поднял руку и коснулся щеки Цзян Чэна. Тот перехватил ее и крепко сжал запястье.       - Не хотел видеть? А может все проще: в моего приятеля-недотепу вселился мстительный злобный дух? – предположил он. - Огреть бы тебя Цзыдянем. За все хорошее.       Не Хуайсан резко выдохнул и раздражено бросил:       - Ну огрей, если тебе станет от этого легче! - он вырвал руку из хватки Цзян Чэна и добавил с горечью: - Может, и мне станет, - он резко повернулся к нему спиной, отошел на десяток шагов по галерее и замер.       Цзян Чэн неверяще уставился на чуть сгорбившуюся спину, опущенные плечи, склоненную голову и обнажившуюся сзади шею. Все это подчеркивало ощущение хрупкости и беззащитности.       Проклятый артист!       Ярость взбурлила, будто пробудившийся вулкан. Кольцо на пальце сверкнуло, превращаясь в сияющую плеть. Не Хуайсан вздрогнул и сжался, но не сдвинулся с места. Цзыдянь со свистом рассек воздух и обрушился вниз. Не Хуайсан взвизгнул, молния ударила в доски под его ногами,. Он подскочил, высоко взметнув подолы одежд в попытке спасти их от искр. Едва он успел обернуться, одарив Цзян Чэна обжигающим взглядом, в котором негодование мешалось с искренним – наконец-то! – испугом, Цзыдянь снова взвился в воздух, угрожающе затрещав.       - Ты! – прорычал Цзян Чэн.       Не Хуайсан не успел увернуться. Сияющая фиолетовая плеть метнулась к нему и в один миг плотно обвила вокруг пояса в несколько раз. Цзян Чэн победно ухмыльнулся и дернул его к себе. Не Хуайсан едва слышно вскрикнул. Теперь он выглядел действительно испуганным. Цзян Чэн со стремительно растущим удовольствием отмечал этот страх. Дрожь в теле, поверхностное дыхание, испуганные глаза и приоткрытый рот – замершая перед хищником добыча, которая сама идет ему в пасть. Лицо Не Хуайсана снова оказалось слишком близко. Как бы опять не начал…       - Может, лучше окунуть тебя в пруд? – почти ласково поинтересовался Цзян Чэн, разгадав уловку.       Не Хуайсан отчаянно замотал головой и задергался, но Цзян Чэн уже тащил его вниз по ступенькам, так и не убрав Цзыдянь. Не Хуайсан вцепился в него, упираясь ногами в доски веранды.       - Зачем в пруд? Цзян-сюн, мы с тобой не императорские наложницы, чтобы топить друг друга в пруду!       Но Цзян Чэн неумолимо стянул его вниз. На краю пруда Не Хуайсан споткнулся и вскрикнул, начав падать в воду без посторонней помощи. Уцепившись за одежды на плечах Цзян Чэна, он едва не уволок того за собой. Цзян Чэн из последних усилий подался назад, пытаясь удержать равновесие. Не Хуайсан наконец выровнялся, все еще цепляясь за него и прижимаясь всем телом. Они замерли, уставившись друг другу в глаза и балансируя на скользком камне, тесно прижатые друг к другу животами, бедрами и коленями, а между ними опасно потрескивали фиолетовые молнии.       Цзян Чэн застыл, ощущая как по телу разливается лихорадочный жар, а голова становится легкой и идет кругом – точно как в ту лунную ночь несколько месяцев назад, когда Не Хуайсан , будь он проклят, врезался в него в темной галерее, и они словно прилипли друг к другу. Та встреча оставила после себя ощущение неловкости и непонимания, и лишь сейчас Цзян Чэн наконец осознал, что именно он тогда почувствовал. Он словно вылетел из тела, стал бесплотным духом и теперь с ужасом наблюдал со стороны за тем, как его руки притянули Не Хуайсана еще ближе, как пальцы сжались на затылке, путаясь в длинных волосах и заставляя откинуть голову. Не Хуайсан скользнул ладонями по его плечам, почти обнимая за шею, приподнялся на носки, так что их глаза оказались на одном уровне – а потом они оба потянулись друг к другу.       Их губы почти соприкоснулись, когда между ними сверкнула стремительная серебристая вспышка. Опасно холодный голос разрезал лунный дурман:       - Саньду Шэншоу, немедленно отпустите Главу Не.       Цзян Чэн бросил быстрый взгляд в сторону: в столбе галереи застряла метательная звездочка – та самая, что только что едва не отрезала ему нос, а на ступеньках галереи по другую стороны пруда стоял взбешенный воин Цинхэ Не – в одной руке обнаженная сабля – в другой еще одна метательная звездочка.       Цзян Чэн сморгнул, все еще надеясь, что это лунный призрак, а не невольный свидетель сцены, которую невозможно объяснить. Не Хуайсан же напряженно хихикнул, не спеша отходить.       - Не Чжэнь, вот ты где… А мы с Главой Цзян вспоминаем тут старые деньки, - он хихикнул еще раз, нервно похлопав Цзян Чэна по плечу. Не Чжэнь не ответил, только сильнее сузил глаза, неотрывно следя за каждым их движением – от него веяло смертельной опасностью. Цзян Чэн ощутил непроизвольное желание забросить Не Хуайсана себе за спину подальше от угрозы. Донельзя глупое желание, учитывая, что сейчас угрозой считали его самого. Поэтому все что он сделал – это заставил Цзыдянь медленно ослабить кольца и стечь на землю.       - Господин Глава, медленно отойдите в сторону, - повторил Не Чжэнь. Не Хуайсан наконец чуть отстранился от Цзян Чэна и отступил, едва снова не поскользнувшись.       - Все в порядке! Мы просто дурачились! - поспешно объяснил он, поправляя сбившийся дасюшэн и приглаживая растрепавшиеся пряди волос. – Глава Цзян делал вид, что хочет притопить меня в пруду. По старой дружбе.       - Я не делал вид, - холодно возразил Цзян Чэн. Цзыдянь плясал у его ног. Бросок молнии, очевидно, окажется быстрее звездочки. Не Хуайсан бросил в его сторону короткий негодующий взгляд, ясно говорящий: «Ты не помогаешь!».       - В любом случае, момент уже нарушен, - вздохнул Не Хуайсан. – Повторим как-нибудь в другой раз. Прошу прощения, что нарушил твое уединение, Цзян-сюн, было приятно снова поболтать, - добавил он, а затем небрежно поклонился, обогнул пруд и взбежал по ступенькам на веранду. – Пойдем, Не Чжэнь, мне пора спать, а я забыл, где наш домик. Ох уж это Юньмэнское вино – последнего ума лишает!       Цзян Чэн долго смотрел им вслед. Цзыдянь медленно угас и свернулся на пальце прохладным кольцом, рябь в лунному пруду угомонилась. Сердце стучало громко и рвано, по телу прокатывались волны дрожи. Разум был в смятении.       Что только произошло?       Чего только что не случилось?       У луны не было ответа.       ***       Не Хуайсан беспокойно метался по гостевой комнате от зеркала к столу, а от него к окну, теребя рукава и кусая губы. Не нужно было столько пить. Не нужно было, поддавшись порыву, идти к пруду.       Он так отчаянно хотел хоть что-то исправить, но испортил все окончательно!       В носу засвербело. Дался ему этот Цзян Чэн после стольких лет! Тому все это время было плевать на какого-то там Хуайсана и их недолгую старую дружбу, а теперь он его наверняка ненавидит! Но ведь… Не Хуайсан остановился, ощутив теплую волну по всему телу. Они стояли так близко, так же как и в ту ночь несколько месяцев назад, и то, что Не Хуайсан почувствовал всем своим телом… Это ни с чем не перепутать. А потом, когда их лица оказались так близко…       Не Хуайсан со стоном рухнул на постель. Так близко! Он был так близко! И Цзян Чэн что тогда, что полчаса назад очевидно хотел того же.       - Не Чжэнь, я тебя выгоню, - простонал он в пустоту. – Вместо того, чтобы наладить свою личную жизнь, ты разрушил мою!       Пустота неожиданно ответила:       - Господин Глава слишком привык дергать тигра за усы. Стоит оставить эту опасную привычку. Саньду Шэншоу…       Не Хуайсан снова застонал.       - Уж как-то я разберусь со своим добрым старым другом. Не спорь со старшими! – оборвал он следующий укор и сел на край кровати. – Как все прошло?       Не Чжэнь наконец вышел из темного угла и поднял мешочек цянькунь на ладони. Расшитые знаки удерживали исходящую от него темную энергию, но не сдерживали нежный аромат сладостей, среди которых и прятались очередные черные обломки.       - Как и в прошлый раз. Но не стоило поручать эту встречу Елянь.       Не Хуайсан беспечно пожал плечами.       - За тобой следили люди Главы Цзян, а за мной – он сам. Ну а А-Лянь сложно заподозрить в контрабанде темных артефактов. К тому же поставщик сказал поменять посредника. А пока в нашей делегации есть такие заметные фигуры, как мы с тобой, кто обратит внимание на юную деву, вышедшую повздыхать под луной и встретившей там такого же романтичного незнакомца?       Не Чжэнь одарил его укоризненным взглядом. Не Хуайсан ничуть не смутился. Пусть он и отправился на поиски романтических приключений под луной, но ведь отвлек Цзян Чэна! И не явись кое-кто его защищать, мог бы отвлекать до утра.       Картины несбывшегося пронеслись перед глазами и вырвали еще один разочарованный стон.       - Наши дела еще не закончены, - напомнил Не Чжэнь. Не Хуайсан вздохнул:       - Да уж, завтра мы снова взбаламутим воду, но тогда всем станет не до контрабанды темных артефактов. Это нам на руку. И вероятная благодарность Главы Цзян – тоже, – его губы снова тронула слабая улыбка.       Не Чжэнь покачал головой.       - Ложитесь спать. Завтра трудный день. Я спрячу эти… предметы, - он брезгливо встряхнул мешочек, - в свои ножнах. Вам опасно контактировать с темной энергией после прошлого случая.       Не Хуайсан поежился и послушно кивнул. Так же послушно он позволил помочь себе снять парадное облачение и переодеться в ночные одежды, расплести волосы и умыться. Нырнув в чистые простыни, он успел ощутить разочарование, что все же оказался в постели один, но сон сморил его, стоило только вытянуться под одеялом.       Поначалу сон был хорош. В нем Не Хуайсан снова оказался в Пристани Лотоса. Стояла теплая летняя ночь, вокруг не было ни души. Оглядевшись, Не Хуайсан отправился погулять под луной. Пройдя неспешным шагом через несколько дворов и переходов – одновременно выглядящих знакомыми и незнакомыми, - он неожиданно оказался перед дверями в зал Познания Меча. В нем уже не было гостей, один лишь Саньду Шэншоу, сидя на Лотосовом троне, так яростно полировал свой меч, что драпировки вокруг задымились, а после вспыхнули и запылали. Вопреки чувству самосохранения, Не Хуайсан вошел в зал и уже готов был пасть на колени и воздать господину Пристани Лотоса дань восхищения, но все вокруг заволокло густым дымом.       Не Хуайсан очнулся в гостевой спальне и не успел понять, проснулся он или снова спит, как дверь распахнулась и на пороге возник злой, как тысяча злобных духов, Цзян Чэн. С яростным криком: «Я все знаю!» он бросился на Не Хуайсана, на ходу призывая Цзыдянь. Не Хуайсан вскочил с кровати и заметался по комнате, пригибаясь, падая на пол и перепрыгивая низкие столики – разминуться со смертоносной трескучей плетью удавалось лишь чудом. Наконец он метнулся к открытому окну, прыгнул в него рыбкой, но в последний момент споткнулся о край циновки и упал животом на подоконник. Широкое окно внезапно сжалось со всех сторон и сдавило его за пояс, не давая пошевелиться. Поняв, что застрял, Не Хуайсан в ужасе заскулил, а за спиной уже раздавались шаги - каждый впечатывался в деревянный пол с глухим стуком. Наконец Цзян Чэн встал прямо за его спиной и…       Не Хуайсан резко сел на постели, отбросив одеяло. Сердце колотилось как сумасшедшее, а по телу струился холодный пот.       Сон, всего лишь сон.       – Какое счастье, – выдохнул он хриплым шепотом. И тут глухой стук раздался снова.       Не Хуайсан бездумно натянул одеяло до подбородка, снова покрывшись холодным потом. Вскоре он понял, что в дверь никто не ломился – стук отчетливо слышался из-за закрытых ставен. Не Хуайсан оглянулся на двери, за которыми спал Не Чжэнь, но оттуда не доносилось ни звука. Решившись, Не Хуайсан отбросил одеяло, спустил ноги с кровати и, прихватив тяжелый подсвечник, подкрался к окну. Стараясь, не скрипнуть ставней, он выглянул в щелку, а следом распахнул ставни одним движением и негодующе уставился на дятла, остервенело долбящего резной наличник. Не Хуайсан шикнул на наглую птицу, но та не удостоила его и каплей внимания, продолжая свое занятие. Не Хуайсан замахал на него широким рукавом ночного халата.       - Кыш отсюда! Кыш!       Дятел скосил на него круглый глаз и продолжил долбить дерево. Не Хуайсан скрипнул зубами с досады и тут же едва не подпрыгнул от тихого голоса за спиной.       - Глава ордена, что случилось?       Не Хуайсан резко оглянулся, оценил собранный и обеспокоенный вид Не Чжэня, а потом ткнул пальцем в дятла и велел:       – Убери его!       Не Чжэнь кивнул, отодвинул Не Хуайсана от окна и молниеносным движением схватил птицу – та даже испуганно крикнуть не успела, а потом размахнулся и изо всех сил швырнул несчастного через весь двор. Дятел заверещал и, кувыркаясь, полетел над крышами, пока наконец не расправил крылья и не улетел прочь. Полет его выглядел слегка пьяным.       - Бедняга, - только и выдохнул Не Хуайсан, хотя в данный момент птицелюбия в нем сильно поубавилось.       – Птиц можно использовать как шпионов, - заметил Не Чжэнь, проводив растаявшего во тьме дятла подозрительным взглядом, а потом плотно закрыл ставни. Не Хуайсан изобразил искреннее удивление.       – Да что ты говоришь!       – Вы это прекрасно знаете.       Не Хуайсан ответил невинным взглядом, а потом потер висок кончиками пальцев и скривился.       - Это был скорее диверсант, а не шпион. Присланный испортить мне сон, чтобы на завтрашнем совете я был сонный и рассеянный, невнимательно слушал и отвечал невпопад… Смейся-смейся! А меж тем завтра у нас тяжелый день и сложная миссия. Твой ни на что не годный Глава должен попытаться хоть как-то реабилитироваться в глазах Главы Цзян, - он вздохнул и начал теснить помощника к двери, помахивая рукавами. – Иди высыпайся, если я паду на поле политической брани в разгар прений и усну лицом в стол, ты завершишь мое дело.       Захлопнув створки дверей, Не Хуайсан немного постоял, держась за них, а потом вернулся в постель. Вопреки опасениям, уснул он сразу же и проспал спокойным сном до самого утра.       ***       Сидя на Лотосовом троне, Цзян Чэн обводил бесконечные столы и сидящих за ними заклинателей тяжелым взглядом, от которого некоторые начинали непроизвольно дрожать и прятать бегающие взгляды. С огромной радостью он бы выгнал всех этих бездельников из Пристани Лотоса взашей, но об этом можно было только мечтать. Взгляд то и дело возвращался к Цзинь Лину. Тот сидел за своим столом словно жердь проглотив. Этим утром Цзян Чэн снова удостоился от него только формального приветствия. Малолетний болван! Думает, что так его оберегает, а на деле делает только хуже – слухи об охлаждении отношений их орденов могут испортить многое! Похоже, после Совета им двоим предстоит нелегкий разговор.       Был еще один стол, который так и притягивал взгляд, но Цзян Чэн старательно избегал его. Словно стоит лишь взглянуть на Не Хуайсана, как от спокойствия и ясности ума, с трудом обретенных после долгих ночных медитаций, не останется и следа. Случившееся ночью вводило в замешательство и откровенно пугало, но к рассвету Цзян Чэну удалось убедить себя, что всему виной лишний кувшин вина и лекарство, обостряющее чувства. В конце концов ему весь месяц было не до женщин, а Не Хуайсан, что скрывать, весьма хорош собой, к тому же явно чувствовал ровно то же. И был так же пьян. Дело вовсе не в том, что Цзян Чэн вдруг стал испытывать интерес к мужчинам и к Главе Не в частности. Просто нелепая случайность.       Тишина в зале пугающе затягивалась. К Цзян Чэну были обращены сотни глаз, все напряженно ждали, пока он первым выскажет свое мнение по поднятому вопросу. Тот был весьма щекотлив, но еще дальше оттягивать обсуждение и принятие решения было нельзя. Цзян Чэн отогнал ненужные мысли и, пока еще без особого труда удерживая на лице участливый и деловитый вид, наконец заметил:       - Разве все мы не убедились, что от Верховных заклинателей… слишком много забот?       Замерший зал еще несколько мгновений помолчал, а потом ворвался возгласами:       - Верно!       - Жили веками без Верховного заклинателя – и ничего такого не было!       - Не стоит смещать акценты! Проблема не в должности, а в людях ее занимавших.       - Правильно говорите, Глава Хуэй! Не допускать к избранию никого из Ланьлин Цзинь – и дело с концом!       Цзян Чэн бросил быстрый взгляд на делегацию из Башни Карпа. Цзинь Лин стиснул зубы и впился пальцами в край стола. Еще немного – и пойдут трещины. Цзян Чэн решил, что пора угомонить разошедшуюся толпу, если понадобится – то и Цзыдянем, но все тут снова наперебой обратились к нему:       - Глава Цзян, вы великий человек и орден ваш могучий и процветающий, вы сами указ себе и другим, но что делать остальным? Мы нуждаемся в удобном средстве регулирования межорденских разногласий!       - Кроме того упразднить должность Верховного заклинателя и придумать новый способ решения спорных вопросов будет слишком накладно!       - Мы должны избрать нового Верховного заклинателя, но на этот раз тщательней выбирать кандидатов, не обращая внимания не богатство и знатность.       - Лучше пусть это будет благородный, но скромный человек. Без излишнего честолюбия и притязаний.       - Тот, кто не замечен в интригах и…       - И будет истинное божественное чудо, если вы такого найдете, - не удержался Цзян Чэн. Что ж, хорошо, что с этим не пристали лично к нему – решать чужие проблемы он бы точно не стал. Хотя должность главного среди заклинателей весьма привлекательна… Цзян Чэн немедленно себя одернул. Не хватало еще снова нажить себе проблем в стремлении быть во всем лучшим. – Но будет хорошо, если кто-то возьмет на себя организацию встреч на постоянной основе, - не удержавшись, добавил он. К тону было не придраться, но все вдруг почувствовали себя неуютно. А Цзян Чэн тем временем мстительно предложил: – Можете для начала обратиться к… Ханьгуан-цзюню. Кто, если не он – образец праведности и, - Цзян Чэн особенно выделил это, - неподкупности? Кто еще готов по первому же зову прийти на помощь любому, даже нищему крестьянину и рассудить все исключительно по справедливости?       Гомон в одночасье стих. Над залом Познания Меча повисла абсолютная тишина, только сквозняк пронесся между столов, колыхнув драпировки и струйки дыма курильниц. Лань Цижэнь, сидя во главе делегации Гусу Лань, хмурился и сверлил Цзян Чэна недоверчивым взглядом, явно подозревая издевку. Цзян Чэн смотрел в ответ открыто и дружелюбно.       Наконец над столами раздались короткие едва подавляемые нервные смешки и редкие замечания:       - Право слова, Глава Цзян, ваше предложение несколько… радикально.       - Ханьгуан-цзюнь слишком возвышен и отрешен от всего мирского, чтобы дергать его по бытовым вопросам.       - Верно! Негоже утомлять его подобным.       Цзян Чэн сохранял безукоризненно вежливое лицо, но в душе распускался цветок злорадства. Вдруг кто-то громко рассмеялся. В напряженной тишине этот смех раздался подобно удару колокола. Поняв, что теперь все смотрят на него, Не Хуайсан резко замолчал и съежился, попытавшись спрятаться за веером целиком, но Цзян Чэн успел поймать его сверкающий и слишком уж понимающий взгляд. Похоже, засранец откровенно наслаждался представлением.       Цзян Чэну вдруг показалось, что этим своим выступлением он в каком-то смысле сыграл Главе Не на руку. Он не мог понять, откуда взялось это ощущение, но оно неожиданно его взбесило и усилило тревогу. Задавив ненужный порыв, Цзян Чэн поспешил снова обратиться к собранию:       - Ну что же, господа, этот скромный Глава ордена всего лишь проводит совет. Если все согласны оставить должность Верховного заклинателя, я возражать не посмею, - он снова участливо улыбнулся. Судя по кислым лицам, все прекрасно понимали, что захоти он – еще как посмел бы и наверняка продавил бы всех. Самодовольно усмехнувшись про себя, Цзян Чэн деловито продолжил: - Выборы можно провести на следующем Совете Кланов в доме того, кто согласится принять всех у себя. А до того, постараемся подготовить список подходящих кандидатов.       Если кто и хотел возразить, особенно насчет места проведения голосования, то не решился, наткнувшись на взгляд Цзян Чэна, в котором уже плясами лиловые искры.       Цзян Чэн не сомневался, что все в итоге перегрызутся за лакомую должность. Если раньше всем было понятно, что Верховного заклинателя можно избрать только среди прославленных Глав Великих орденов, то теперь количество кандидатов сильно сократилось. Ланьлин Цзинь возглавлял мальчишка, Цинхэ Не – Незнайка, Глава Гусу Лань заперся в домике и отстранился от решения проблем, а Цзян Чэна видели на посту Верховного заклинателя разве что в страшных снах.       Ожидаемо вялые прения быстро угасли. Общество получило пищу для размышлений и теперь будет плести интриги и выдвигать своих кандидатов. Пристани Лотоса тоже следует этим заняться в ближайшие дни. Свой прикормленный Верховный заклинатель Цзян Чэну сейчас не помешает, ведь до сих пор Юньмэн Цзян стоял в стороне от этой политической силы и прилагающейся к ней кормушки. Теперь же Цзян Чэн был намерен получить больше контроля. Не ради себя – пока он сидит на реках и озерах, остальные ему не указ, но ради Цзинь Лина. Пусть даже маленький засранец не ценит стараний и сводит некоторые к нулю.       - Если мы разрешили вопрос первостепенной важности, - произнес Цзян Чэн не терпящим возражений тоном, - можем перейти к…       - Есть еще один очень важный вопрос!       Звонкий голос Не Хуайсана эхом прокатился под балками потолка. На посмевшего прервать проводящего Совет уставились сотни негодующих взглядов. Не Хуайсан, уже вскочивший на ноги, заметно стушевался, но порыв юркнуть за спину соклановцам поборол. Цзян Чэн окинул его хмурым взглядом – какую еще игру он затеял? – и вдруг заметил, что делегация Цинхэ Не увеличилась. В ней помимо «потерянных по дороге» адептов неожиданно оказалась еще пара человек – в длинных плащах с капюшонами. Остальные обступили их так, словно защищали. Или не девали сбежать.       По залу прокатились недовольные возгласы. Кто-то принялся стыдить Незнайку, требуя немедленно сесть на место и не мешать обсуждениям, а если так важно вставить свое драгоценное мнение, то можно дождаться очереди, но Не Хуайсан вскинул руку с зажатым веером, прося тишины и внимания, а потом робко начал:       - Простите, этот никчемный Глава ордена не хотел отвлекать уважаемых господ от порядка собрания, но дело исключительной важности, - его голос креп с каждым словом, и он сам словно бы становился выше, расправляя плечи. Начавшие досадливо морщиться и закатывать глаза заклинатели стали прислушиваться. – Вчера утром по пути на Совет орден Цинхэ Не наткнулся на преступное действие и взял на себя обязанность представлять пострадавшую сторону, – оттарабанил Не Хуайсан и оглянулся на сопровождающих, словно спрашивая, правильно ли он все сказал. Адепты Цинхэ Не встали за его спиной с суровыми лицами и руками на саблях.       - Я прошу Главу Цзян выслушать пострадавшую, поскольку это касается его непосредственно, - он повернулся к Цзян Чэну, послав ему просительный взгляд. Не понимая ничего из происходящего, Цзян Чэн медленно кивнул и стиснул зубы. Он понимал, что ничего хорошего предстоящее разбирательство ему не сулит. Не Хуайсан жестом подозвал одну из таинственных фигур. Что-то в ее движениях показалось Цзян Чэну знакомым. Он нахмурился, а потом узнавание покатилось холодной волной по позвоночнику.       Но почему здесь?! Почему рядом с Не Хуайсаном…       Из-под плаща показались тонкие руки, капюшон упал за спину. Зал ахнул. Девушка, представшая перед ними, была очень красива. Была. Теперь же ее лицо от скулы до подбородка рассекал глубокий порез, едва начавший затягиваться. Цзян Чэн ощутил подступающую тошноту. Девушка сложила перед собой руки и поклонилась ему, а следом и остальным. Раздался до боли знакомый голос:       - Недостойную зовут Ли Цзиньмэй. Я пришла просить справедливости. Вчера утром я подверглась нападению группы заклинателей в масках и накидках без клановых различий. Если бы не пролетавшая мимо делегация из Цинхэ Не, меня уже не было бы в живых, - она поклонилась столику Не Хуайсана.       – Часть нападавших удалось взять живыми. Как и их руководителя, - добавил Не Хуайсан и по взмаху его руки, один из здоровяков вытолкал вперед другую фигуру в плаще. Когда с пленника сорвали капюшон, собрание ахнуло, а Цзян Чэн до хруста сжал подлокотники трона. Вот и пропавший Глава Чэнь нашелся.       - Он ударил девушку мечом по лицу – вон какой след оставил. Как некультурно! – добавил Не Хуайсан и нервно замахал веером.       - Когда мы его взяли, он пытался избавиться вот от этого, - один из адептов Цинхэ Не достал из рукава что-то замотанное в ткань, покрытую сдерживающими знаками. Чэнь Ян отчетливо побледнел. – Кажется, он намеревался оставить это возле тела молодой госпожи Ли сразу после убийства.       Цзян Чэн кивнул стоящему за его плечом помощнику, тот спустился с возвышения, принял сверток, осторожно развернул, понюхал, брезгливо поморщился и поднес Цзян Чэну. Кинув на содержимое короткий взгляд, Цзян Чэн помрачнел еще сильнее и жестом подозвал целителя, который взял за привычку постоянно находиться неподалеку. Тот долго изучал порошок, перетирал его между пальцев, нюхал, исследовал с помощью духовных сил, но вердикт вынес уверенно:       - Сомнений быть не может, именно этим ядом Главу Цзян пытались отравить несколько месяцев назад.       Цзян Чэн сжал кулаки на подлокотниках, а целитель добавил полушепотом:       - Он помогает темным сущностям быстро и незаметно сливаться с системой циркуляции духовных сил. А я все думал, как же ей это удалось…       Цзян Чэн устало прикрыл глаза. Пять месяцев назад. Цветочная лодка. Тогда он был слишком пьян и не подозревал ни в чем ни щебечущих девиц, ни тем более старого знакомого. Что тому стоило незаметно подлить яд в вино, навесить на задремавшего болвана заранее созданную темную сущность и отравить новую подвеску от колокольчика? Смертные девушки не заметили бы ничего подозрительного. Цзян Чэн ощутил острый прилив раздражения и злости на себя. Как можно было быть таким беспечным!       Внезапно потрясенно замерший зал взорвался громкими выкриками: пленник незаметно сложил пальцы в печать и вырвался из духовных пут, а потом выхватил у одного из стражников нож из сапога и попытался перерезать себе горло. Мелькнул хищный росчерк сабли. Чэнь Ян схватился за запястье – на пол потекла кровь. Нож отлетел в сторону, воткнувшись в доски пола у подножия Лотосового трона.       - Не стоит этого делать, молодой господин Чэнь, - спокойно произнес Цзян Чэн, от интонаций его голоса сидящие близко к трону зябко поежились. - У меня в подвале как раз ждет своей участи один темный заклинатель.       Все вокруг вздрогнули. Слава Саньду Шеншоу как непримиримого борца с последователями темного пути все еще была жива, пусть он и подзабросил это дело. Больше не было нужды хватать всех подряд темных заклинателей и искать среди них… Уже нашел, к своему несчастью.       - За обещание легкой смерти, он с радостью согласится ненадолго вернуть вас к жизни, - так же холодно и обманчиво спокойно добавил Цзян Чэн. - И уж тогда юлить вы не сможете. Увести! – велел он страже и наконец заставил себя взглянуть в искалеченное лицо Цзиньмэй.       Все, кто становится ему дорог, или предают, или умирают…       - Молодая госпожа Ли, будьте гостьей ордена Юньмэн Цзян до выяснения всех обстоятельств. Вам будет оказана необходимая помощь, - выдавил он из себя, получив в ответ только тяжелый взгляд.       - Юньмэн Цзян очень настойчив в гостеприимстве, эта недостойная не смеет отказать, - заметила она с явной долей яда в голосе. Цзян Чэн досадливо скривился. Значит, поняла, что по ее следу идут его люди. И умело сбросила «хвост», что едва не стоило ей жизни!       Цзиньмэй ушла в сопровождении служанок, а Цзян Чэн призвал собрание к порядку.       - Прошу прощения. Это дело касается только Юньмэн Цзян и подзащитных орденов. Нет нужды тратить на него время на Совете больше уже потраченного, - произнес он, обводя зал многозначительным взглядом. Если у кого-то и были иные мысли на этот счет, они предусмотрительно оставили их при себе.       Остаток Совета прошел скомкано. Никто не решался чрезмерно спорить под свирепым взглядом Главы Цзян. А стоило тому только выйти из зала, как родственники предателя бросились ему в ноги, умоляя не губить весь клан. Цзян Чэн посоветовал им немедленно убраться с его глаз, если жизнь дорога, а ближайших к Чэнь Яну людей, задержанных при попытке незаметно сбежать из Пристани Лотоса, велел бросить в соседнюю камеру. Может, он и не станет уничтожать весь род, ограничившись непосредственно замешанными в заговор. Но теперь возглавляемому кланом Чэнь ордену придется гораздо сильнее прогнуться под Юньмэн Цзян, а нового Главу Цзян Чэн назначит сам.       Вероятно, ему следовало отправиться отдохнуть или немедленно заняться допросом, но ноги сами понесли к гостевой части Пристани Лотоса. Цзиньмэй он нашел в ее любимом месте – у лотосового пруда, разлившегося под горбатым мостиком.       Цзян Чэн быстро взбежал по нему и уставился в затянутую в серый шелк спину.       - Послушай… Мои люди вовсе не преследовали тебя, - соврал он. Цзиньмэй повернулась к нему, разъяренно раздувая ноздри. Из-за гримасы ярости уродливый шрам на ее лице казался еще уродливей. Очень хотелось отвести взгляд или предложить ей вуаль, но Цзян Чэн сдержался, продолжая смотреть прямо.       - А что же? Хотели пригласить в гости на чай?       Цзян Чэн досадливо поморщился.       - Если бы ты от них не сбежала, то не пострадала бы! Мы бы все выяснили…       Ее брови сошлись в одну линию, она шагнула вперед и прошипела:       - Выяснили что, Цзян-гэ? Ты правда думал, что это я на тебя покушалась?       Цзян Чэн едва не отшатнулся. Ему показалось, что сейчас пострадает уже его лицо.       - А что я должен был думать?! – едва ли не взревел он.       - Вот поэтому я и желаю держаться подальше от орденов, особенно влиятельных, - кивнула Цзиньмэй, складывая руки на груди. – Бандитам и темным тварям нужны только мои деньги или духовные силы. Они не пытаются использовать меня как разменную монету в каких-то своих интригах, - процедила она с горечью и непроизвольно коснулась раны кончиками пальцев.       - Я пришлю к тебе своего целителя, - чуть виновато пообещал Цзян Чэн. – Он наверняка знает, что делать.       В конце концов, это не дисциплинарный кнут, от которого любые средства бессильны.       - Мне ничего не нужно от Юньмэн Цзян, - отрезала Цзиньмэй. Цзян Чэн ворвался:       - Не дури!       Она в гневе вскинула голову. Цзян Чэн с трудом унял эмоции и настойчиво напомнил:       - Молодая госпожа невинно пострадала из-за чужих распрей. Юньмэн Цзян обязан возместить ущерб.       - Ну раз так, то недостойная благодарит Главу Цзян, - Цзиньмэй церемонно поклонилась и ушла вслед за топтавшейся неподалеку и жадно прислушивающейся служанкой.       Цзян Чэн хмуро смотрел им вслед. Ну вот, теперь он «Глава Цзян», а не «Цзян-гэ»... Все же ему судьбой предначертано расставаться с женщинами на ножах.       Цзян Чэн сжал кулаки, вгоняя ногти в ладони и развернулся, чтобы уйти наконец к себе, как вдруг встретился взглядом с Не Хуайсаном. Тот стоял в тени изогнутой сливы, обмахиваясь веером, и качал головой, явно получая неподдельное удовольствие от развернувшегося спектакля. Что он здесь забыл? Приходил утешать, спаситель гуев?       Цзян Чэн ощутил внезапный прилив неуместной ревности. А следом беспокойства – как теперь с ним разговаривать после случившегося?       - Женщины – непостижимые существа, - вздохнул Не Хуайсан, медленно подходя ближе. Он ступил на мостик и поднялся на вершину, бесстрашно остановившись рядом с Цзян Чэном и задумчиво глядя в пруд. – Ни одна романтическая поэма не подготовит пылкого юношу или умудренного опытом господина к суровой реальности.       Цзян Чэн не стал уточнять, к какой категории Не Хуайсан относит их двоих, лишь одарил его мрачным взглядом. Не Хуайсан слишком уж притворно ужаснулся, но романтические разговоры отставил. И, к счастью, о прошлой ночи не вспоминал. Вдруг он покосился на Цзян Чэна с нескрываемым любопытством и задал неожиданный вопрос:       - У тебя в подвале и правда сидит темный заклинатель?       Цзян Чэн ненадолго растерялся, но все же признался:       - Нет, подвал сейчас пустует. Хочешь спуститься посмотреть? – радушно предложил он. Не Хуайсан заметно вздрогнул, а его взгляд на миг затуманился. Едва заметным движением он облизнул губы и светским тоном ответил:       - Спасибо за приглашение, Глава Цзян. Я ценю ваше гостеприимство, но как-нибудь в другой раз.       Цзян Чэн многозначительно ухмыльнулся, а Не Хуайсан отвернулся и уставился на пруд, неспешно помахивая веером. Когда Цзян Чэн уже хотел уйти, он заговорил снова:       - Цзян-сюн, я весьма впечатлен твоим вступлением и искренним радением за кандидатуру Ханьгуан-цзюня, - в голосе слышались лукавые нотки. Цзян Чэн усмехнулся.       - Знаешь кого-то более подходящего?       Не Хуайсан одарил его понимающим взглядом.       - Ты хотел сказать – неподходящего?       Цзян Чэн невозмутимо приподнял тонкую бровь.       - Надо было предложить твою кандидатуру?       Не Хуайсан неожиданно громко расхохотался, вцепившись в перила и запрокинув голову. Это было такое чистое и искреннее веселье, что уголки губ Цзян Чэна сами собой поползли вверх.       - Мог бы предложить Старикану, - заметил Не Хуайсан, утирая выступившую слезинку в уголке левого глаза. – Он бы мигом навел порядок. Он это любит.       Цзян Чэн притворно участливо вздохнул:       - Я пожалел Учителя, он и так слишком много на себе тянет. Снова.       На лицо Не Хуайсана набежала тень, губы тронула едва заметная горькая усмешка, но тут же на лицо вернулись безмятежная полуулыбка и лукавый взгляд.       - Ах, Цзян-сюн, если бы кого-то интересовало мое мнение, я бы проголосовал за тебя, - вдруг заявил он проникновенно и положил ладонь на локоть Цзян Чэна. По руке потекло тепло, неожиданно щекотное даже через все слои ткани. – Ты когда-то хорошо ко мне относился, а потом просто не обращал внимания, а не пытался что-то пощипать с моего несчастного ордена.       Цзян Чэн услышал явный, пусть и хорошо завуалированный упрек, но не подал виду. Цинхэ Не находился слишком далеко от сфер влияния Юньмэн Цзян, чтобы с уверенностью сказать, мог бы он на что-то претендовать или нет. А что касается всего остального – Не Хуайсан сам свел на нет их общение после смерти брата. Только сейчас Цзян Чэн начал догадываться, что послужило причиной. И это тоже кололо, как заноза.       - Но никто не стал бы слушать никчемного меня, - продолжал сокрушаться Не Хуайсан, вертя веер перед лицом. Руку он убрал, и Цзян Чэн неожиданно ощутил легкое разочарование. - Всем понятно, что судить ты будешь исключительно в свою пользу, - бесстыже откровенно добавил Не Хуайсан. - И в пользу Главы Цзинь несомненно. А от несогласных будешь избавляться на месте.       Цзян Чэн окинул его недобрым взглядом.       - Заявляешь такое и глазом не моргнув? Тебе хватает смелости? Или глупости?       Не Хуайсан только широко улыбнулся и пожал плечами.       - Я не думаю, что они договорятся, - проворчал Цзян Чэн и уточнил: - Насчет кандидатуры. Перегрызутся между собой – так это все и заглохнет.       Не Хуайсан покачал головой и воскликнул:       - Ох, хорошо бы!       В этом Цзян Чэну тоже послышался подвох. Впрочем, подвох ему теперь чудился во всем, что делал или говорил Не Хуайсан.       - Все образуется, Цзян-сюн, - сказал тот неожиданно. – Ты привыкнешь. Все образуется рано или поздно. Наберись терпения, - добавил он тише и ушел, снова слегка задев ладонь Цзян Чэна рукавом и оставив после себя облачко благовоний.       ***       Второй день обсуждений и банкет в честь закрытия Совета прошли спокойно. Часть гостей уехала сразу же, но те, кто жил далеко, остались на ночь, так что утром в Пристани Лотоса царила суматоха – похмельные делегаты спешили собраться и попрощаться с Главой Цзян, прославляя его щедрость и гостеприимство и испытывая его терпение, не удостоившееся упоминания. Сам Цзян Чэн предпочел бы, чтобы все расползлись незаметно, но даже в таком случае проводить Не Хуайсана он бы вышел лично. Хотя бы для того, чтобы точно убедиться, что Глава Не и его буйные сопровождающие убрались из Пристани Лотоса всем составом.       Делегация Цинхэ Не как раз шла от гостевых домов. Не Хуайсан бодро шагал по настилу вокруг широкого пруда и выговаривал мрачной «племяннице», снова надевшей простую серую форму Цинхэ Не:       - Перестань кукситься, А-Лянь. Я бы тоже с радостью погостил в Пристани Лотоса еще пару дней, а то и недель, благо Глава Цзян всегда рад меня видеть…       Цзян Чэн с трудом сдержал возмущенное фырканье. Лучшим решением в его жизни, пожалуй, стало бы не пускать Не Хуайсана не то что в Пристань Лотоса, а во весь Юньмэн. Но к сожалению, в отношении Главы другого ордена это уж слишком отдавало самодурством.       Тем временем Не Хуайсан не замолкал:       - У нас с тобой есть свои обязательства. К тому же твоя матушка будет недовольна, если ты и дальше будешь отсутствовать без уважительной причины, - он продолжал бубнить, не замечая, как девчонка мрачнеет и куксится все больше с каждым его словом. – И еще, надо бы… - он неожиданно споткнулся и с воплем завалился набок, сильно толкнув бедром шедшую слишком близко к краю нагороженного настила Елянь. Та вскрикнула, взмахнув руками, но не удержалась на краю и с громким плеском упала в пруд. Не Хуайсан издал полный ужаса вопль и бросился к краю настила, вглядываясь в расходящиеся по поверхности пруда круги, но облепленная мокрыми волосами голова сразу же показалась над поверхностью воды, в свободных прядях запуталась одинокая кувшинка. Девчонка потрясенно повертела головой, потом выплюнула воду и с подозрением уставилась на Не Хуайсана. На лице того проступило невероятное облегчение.       - А-Лянь, ты не утонула?       - Тут по пояс. Господин Глава зря волнуется, - мрачно заметила она и без труда выбралась на доски, где, не спеша вставать на ноги, принялась выжимать волосы над прудом.       Не Хуайсан не обратил на это никакого внимания и заметался вокруг, заламывая руки и истошно вопя:       - Какой кошмар! Ты вымокла до нитки на таком холоде! Вон губы все синие и зубы стучат. Скорее несите одеяло! Ты точно схватишь простуду. Или еще хуже – воспаление легких!       На взгляд Цзян Чэна, скептически следящего за представлением, девчонка выглядела лишь крайне огорошенной. И вообще он за ней наблюдал целый месяц и мог с уверенностью сказать: с таким уровнем духовных сил и физической подготовки, она и ледяное озеро сможет переплыть без последствий, куда там пруду в прохладный весенний день. Но Не Хуайсан продолжал суетиться и причитать, ввергая все в хаос:       - Нет-нет, А-Лянь, и речи не может быть, чтобы ты в таком виде куда-то летела! – он сорвал с плеч дорожную накидку, присел возле девчонки и накинул ей на плечи, заботливо укутывая. – И никто из нас задержаться не может… Какая досадная неприятность! Придется просить Главу Цзян присмотреть за тобой еще немного, пока ты не поправишься и я не пришлю кого-то тебя забрать. Но я право не знаю, сейчас у всех столько работы…       Не Хуайсан продолжал сокрушаться, а подошедший Цзян Чэн не успевал и слова вставить.       - Глава Цзян! - так и сидя на корточках, Не Хуайсан просительно сложил руки перед собой. – Не откажите в этой маленькой просьбе. Я знаю, вы все тут уже полюбили А-Лянь!       - Что?! – Цзян Чэн опешил.       - О, прошу, прошу, - Не Хуайсан явно вознамерился пасть на колени и отбить поклон. Не вынеся такого бесстыдства, Цзян Чэн бросился к нему и за шкирку поставил на ноги.       - Ты!       - Я! - воскликнул Не Хуайсан. – Я очень благодарен! Ах, Цзян-сюн, плевать на злые языки, я знаю, что ты человек благородный и заботливый! - он повис у Цзян Чэна на шее, рассыпаясь в благодарностях. Случайные свидетели отводили взгляды и прикрывали лица рукавами и веерами. Привычные и не к такому адепты Цинхэ Не стояли с невозмутимыми минами.       Цзян Чэн поскорее смел с лица лишние эмоции и радушно заявил:       - Хорошо, я присмотрю за молодой госпожой. Не волнуйтесь, Глава Не, - он оторвал Не Хуайсана от своей шеи и ободряюще похлопал по плечам. – Спокойно летите домой и не забудьте прислать те ваши артефакты для обнаружения темной энергии, которые обещали вчера.       - Что?.. – теперь опешил сам Не Хуайсан. – Я… - его глаза понимающе и оценивающе сверкнули. – Совсем из головы вылетело, я такой рассеянный, - он почесал висок сложенным веером. – Всенепременно, Глава Цзян, всенепременно. Слышала, А-Лянь? Глава Цзян за тобой присмотрит, лечись спокойно. А нам уже пора.       Девчонка, продолжая хлопать глазами, начала стягивать с плеч намокшую накидку, но Не Хуайсан тут же вернул ее на место.       - Не надо! Простудишься. Оставь себе! Не Чжэнь?       Тот уже стоял наготове, держа в руках другую, извлеченную, казалось, из воздуха. Не Хуайсан бодро в нее нырнул и расправил складки.       - Нет больше времени, нам пора, - он брезгливо схватился за рукоять поданной другим адептом сабли, вытащил ее из ножен и бросил под ноги. Остальные тут же повторили за ним. – Спасибо за гостеприимство, Глава Цзян. Настаиваю на ответном визите! Можно в неформальной обстановке. Так даже лучше, - он продолжал трещать, медленно всплывая над землей, а потом резко взял с места и умчался небо, словно и забыв о собственной воспетой в народных куплетах неуклюжести.       Невольные зрители этой нелепой сцены живо переглядывались и перешептывались. Цзян Чэн не сомневался, что слух о том, что Незнайка выбрал себе новую жертву, разлетится со скоростью лесного пожара. Он окинул всех острым взглядом, растянув губы в многообещающей усмешке и поглаживая Цзыдянь – двор мгновенно опустел, а небо заполнили взлетевшие мечи, несущие своих хозяев. Никто не рискнул злоупотреблять гостеприимством Главы Цзян.       - Возвращайтесь в свою комнату, молодая госпожа Не, - сказал он все еще ошарашенно пялящейся в небо девчонке и тоже ушел. Пусть Не Хуайсан и оставил соглядатая в Пристани Лотоса, это малая плата за возможность изучить кое-что из секретных артефактов Цинхэ Не, раз уж подвернулась такая возможность. Не Хуайсану не отвертеться от обещания, данного перед полусотней свидетелей.       ***       Пристань Лотоса осталась далеко позади, но Не Хуайсан не спешил менять свое место в строе, продолжая гнать саблю вперед и принимая на себя сопротивление воздуха. Ветер беспощадно трепал и путал волосы, но не спешил выдувать из головы лишние мысли.       Цзян-сюн был довольно проницательным и цепким дельцом и политиком, но все же иногда оказывался потрясающе наивен!       Не договорятся насчет Верховного заклинателя? Как бы не так! Не Хуайсан был уверен, что уже договорились. А сегодняшний Совет был лишь хорошо поставленным представлением, для разогрева публики. Цзян-сюн этого не заметил! Не вспомнил даже подсказку, которую Не Хуайсан дал ему той волшебной лунной ночью в кустах… Это как-то даже обидно! Не Хуайсан ожидал бури и был готов броситься в нее с головой. Впрочем, буря его едва не захватила, пусть и иного рода. Если бы той ночью им не помешали…       Не Хуайсан чуть придержал свою саблю и сравнял с летящей следом.       - Не Чжэнь, ты молодец, конечно, но больше я тебя с собой на Совет Кланов не возьму, - строго сказал он. - Ты должен был заводить друзей и знакомиться с девушками, а ты что? Вместо того чтобы пойти гулять под луной с какой-то приятной молодой госпожой, ты…       - Выполнял ваше задание, - закончил Не Чжэнь. – И защищал вас.       Не Хуайсан фыркнул. Если бы не эта несвоевременная защита… Впрочем, он мог и правда оказаться в пруду, хорошо если с целыми ногами. А мог бы… Оставалось только печально вздохнуть.       - Думаешь, уел? – проворчал он. – Нет уж! Придется мне самому тебя женить. Не спорь! – он вскинул руку с зажатым веером. – Все уже закончилось, мне нечего не угрожает, и я не нуждаюсь в постоянной защите. Ты тоже можешь делать, что хочешь. А что не хочешь – не делать.       - Я не хочу жениться, - ответил Не Чжэнь. Не Хуайсан хлопнул глазами и сокрушенно воскликнул:       - Опять подловил! Да что ж такое!       Не Чжэнь невозмутимо поинтересовался:       - Встанете в середину строя?       Не Хуайсан вздохнул.       - Да, и давайте не гнать. После прошлого раза мне пришлось четыре часа приводить волосы в порядок. Четыре!       Летящий мимо клин гусей ответил издевательским гоготом.        Две недели спустя.       Чэнь Ян благополучно сбежал из-под стражи. Видимо, его сообщники из других кланов, личности которых еще предстояло выяснить, надеялись, что он переждет в укрытии, пока все не уляжется, а потом уедет из страны. Цзян Чэн считал, что не переждет и не уедет.       Цзиньмэй улетела накануне вечером. Шрам почти полностью исчез с ее лица, и за это время она слегка поумерила свой гнев. Попрощалась с Цзян Чэном тепло, но без былой нежности. Он до сих пор не знал, как к этому относится. Ему давно уже были не нужны эти отношения, но уязвленное самолюбие не желало униматься, вплоть до стремления во что бы то ни стало задержать ее подле себя. В конце концов она бродяга без семьи, а он – Глава Великого ордена. Может приволочь ее в Пристань Лотоса и жениться на ней хоть с утра до ночи. Но какой от этого толк, если он ей не нужен? И даже едва не стал причиной ее гибели.       Все, кто становится ему дорог, рано или поздно…       Цзян Чэн закрыл глаза и глубоко вдохнул, а потом выдохнул, выпуская воздух через сжатые зубы. Он не должен об этом думать. По крайней мере, пока его исцеление не завершится. С каждым днем он все яснее ощущал, как тяжесть уходит с души, а стальной обруч, сковавший сердце, разжимается. Вышедшие из-под контроля чувства тоже удавалось усмирять все лучше. Лишь бы не встречать больше тех, кто бередит старые раны. К счастью Вэй Усянь не совался в Юньмэн, да и из Цинхэ вестей не было.       За окном теплый вечер давно перешел в ночь. Цзян Чэн сидел в своем кабинете, разбирая письма при свете настольного фонаря. Влетающий в открытое окно ветер шевелил края бумаги, усиливая тихий шелест.       Просмотрев отчеты о ночных охотах и торговые бумаги, а многочисленные прошения отложив напоследок, Цзян Чэн взялся за приглашения. Что из этого Глава Юньмэн Цзян может счесть достойным своего присутствия?       Цзян Чэн вскрыл первый конверт и удивленно уставился на столбики иероглифов. Приглашение на свадьбу? Младший сын Главы Сяо и единственная дочь главы Хэн – Хэн Тин. Не та ли самая это «А-Тин» в неподобающем утренней прогулке наряде? Цзян Чэн невольно вспомнил подслушанный однажды разговор, где ему пожелали жениться на Не Хуайсане.       Вспышка негодования быстро смешалась с весельем. По крайней мере, тот бы точно подобрал правильные наряды для брачной церемонии! А пир и украшение зала были бы на высоте. Цзян Чэн неожиданно громко и заливисто рассмеялся, от чего замерший за дверью слуга отчетливо вздрогнул.       Пожалуй, стоит закончить этот день на веселой ноте.       Цзян Чэн сложил письма, отметив те, на которые следует ответить завтра же, и отправился в спальню.       Веселье оказалось слишком заразительным и не желало уходить. Если так задуматься, будь Не Хуайсан девушкой, это была бы неплохая партия. По крайней мере, Цзян Чэн бы оценил и хороший вкус, и легкий нрав, и недурную внешность. Хотя девушку, которая хранит у себя обширную коллекцию непристойной литературы и живописи и так лихо закладывает за воротник, никто бы замуж не взял! С другой стороны, если за ней стоит целый Великий орден… Ради такого можно потерпеть некоторые недостатки.       Впрочем, это все имело бы смысл двадцать лет назад. Сейчас Цзян Чэн в жизни бы не впустил такую гадюку в свой дом. А к Цзинь Лину и вовсе бы не подпустил на два ли.       Но разошедшееся воображение не желало униматься. Нежная дева, до боли похожая на того юного Хуайсана из Облачных Глубин, словно живая стояла перед глазами, пряча половину лица за пышным веером из павлиньих перьев: облаченная в алый свадебный наряд, удачно подчеркивающий тонкую талию и почти незаметную грудь и скрывающий широковатые для девушки плечи, зато открывающий длинную тонкую шею. Затейливую прическу венчала фениксовая корона, а откинутую вуаль трепал ветер, проникающий сквозь неплотно закрытые ставни. Таинственно мерцали огоньки свечей…       Это безобразие следовало немедленно прекратить, но Цзян Чэн обнаружил, что его тело реагирует на него слишком уж заинтересованно. Он уже ничего не мог с собой поделать, оставалось только сидеть на краю постели и словно наяву наблюдать проплывающие перед мысленным взором картины. Вот он отбрасывает вуаль и одну за другой вытаскивает шпильки из сложной свадебной прически, позволяя тяжелым прядям падать на изящные плечи. Вот снимает слой за слоем красный шелк, пока его законная жена краснеет и смущенно опускает взгляд – это смущение показное, конечно же: жадный темный взгляд обжигает даже сквозь полуопущенные ресницы. Наконец Цзян Чэн срывает свадебный наряд и с себя, опрокидывает супругу на шелковые простыни, наслаждаясь ее притворным испугом, в нетерпении распахивает нижние одежды…       А там янский стебель в радостном ожидании.       Поплывшая комната резко встала на место. Цзян Чэн прижал ладонь ко лбу, уже готовый расхохотаться, но к своему ужасу вдруг понял, что вместо отвращения или веселья ощущает прилив жара. В ушах зашумело, а по коже побежали возбужденные мурашки. Цзян Чэн крепко зажмурился, но непристойная картина снова встала перед глазами слишком ярко: часто дыша и сверкая глазами, уже ничем не похожий на девушку Не Хуайсан тянул к нему руки. И не только руки.       Цзян Чэн вскочил на ноги и шарахнулся от кровати, словно похабный призрак и правда разлегся там за его спиной.       Проклятый Незнайка! От него одни проблемы даже, если он сидит у себя в Цинхэ!       Цзян Чэн остервенело затряс головой. Он не должен думать о чужих янских стеблях. А если и придется, то определенно не стоит так бурно реагировать. Чего он так переполошился? В конце концов это есть у каждого мужчины! Даже если подобная очевидная мысль никогда раньше не приходила ему в голову.       Стараясь выровнять дыхание, Цзян Чэн начал перебирать в уме всех знакомых, желая успокоиться. Большинство вызывали лишь спокойное: «Ну есть, и что?», на некоторых, к своему беспокойству, Цзян Чэн чувствовал некую… заинтересованность. Но стоило подумать о Не Хуайсане…       Цзян Чэн бросился к умывальному тазу и плеснул в лицо холодной водой, а потом энергично растер его. Щеки пылали, будто две жаровни, по телу бежала беспокойная дрожь, а низ живота наливался предательской тяжестью.       Будь проклят гуев Не Хуайсан! Что он сделал, снова его одурманил? Память услужливо подсовывала все те моменты, когда они оставались наедине и случалось… Теперь Цзян Чэн ясно осознавал, что именно.       И что с этим делать он не знал.       Он был уверен только в одном – от Нечистой Юдоли и ее хозяина следует впредь держаться подальше. Чувство самосохранения подсказывало, что иначе его мир снова перевернется. С Цзян Чэна было довольно потрясений.