Любой конец — это новое начало

***

– Вот ты и прожил еще один год, Пол, – сказал Пол сам себе, глядя в потрепанный блокнот. Внутри этого блокнота был написанный от руки календарь, который Пол сделал когда-то давно. Взяв карандаш в руки, он зачеркнул в календаре 9 февраля и посмотрел на кучу точно таких же отметок. – Не думал я, что смогу дожить до своего следующего дня рождения, особенно после такой зимы. – Пол посмотрел на свою левую руку: на ней не хватало двух пальцев — мизинца и безымянного. Ему пришлось ампутировать их после переохлаждения. – Да… – протянул он, – но ничего страшного, милая, скоро все пройдет. После этих слов он закрыл блокнот, отложил его в сторону и направился к своему рюкзаку. Рюкзак лежал в соседней комнате, поэтому Полу пришлось приложить усилия, чтобы добраться до него. После травмы, полученной три года назад в самый разгар эпидемии, когда мертвецы начали ходить, он не мог нормально передвигаться и хромал на правую ногу. Каждый шаг причинял ему боль, к которой он уже успел привыкнуть за это время. Добравшись до конца комнаты, Пол огляделся. Он видел эту комнату настолько часто, что знал ее наизусть. Это была кухня, точно такая же, как и в десятках других домов, в которых он раньше был: пустой холодильник, старая газовая плита, круглый стол и несколько ящиков. Подойдя к столу, он схватил рюкзак и ушел обратно. Пройдя из кухни в гостиную, Пол сел на диван и открыл рюкзак. Внутри него были только две банки консервов, срок годности которых истек еще год назад, бутылка воды и небольшой выкидной нож. На самом дне рюкзака лежала старая фотография. Пол вытащил ее и начал рассматривать. На фотографии был изображен сам Пол и его жена Элизабет. У неё были каштановые волосы, карие глаза. Её нос был весь покрыт веснушками. Светло-голубые шорты и красная рубашка подчеркивали ее глаза. То место на фотографии, где был изображен Пол, почти полностью выцвело, и разглядеть что-либо на ней было трудно. – Помнишь тот день, когда мы сделали эту фотографию, Эл? – говорил он сам себе, – Была первая годовщина нашей свадьбы, и ты заставила меня поехать на этот чертов пляж в Майами. Каждый день в течение месяца ты буквально пытала меня: «Пол, ты уже решил всё с поездкой? Пол, ты купил билеты? Пол, ты начал собирать вещи?» – говоря это, у него начали наворачиваться слезы на глазах. – Боже, я помню, что ворчал всю дорогу. Но когда мы туда добрались… Это был лучшей день в моей жизни. После нашей свадьбы, конечно. Он смотрел на фотографию еще несколько минут, слезы текли из его глаз. Потом он поспешно убрал фотографию в рюкзак и начал открывать консервы. – В любом случае, это уже в прошлом. – сказал он с тяжелым вздохом. Прошло около получаса, пока он не закончил есть слащавую кашицу из банки. Посмотрев на этикетку, Пол удивился: – Консервированные персики? Серьезно? Когда-то я ненавидел персики. Но ты их просто обожала. На нашем первом свидании я привел тебя в дорогущий ресторан, и помнишь, что ты спросила у официанта первым делом? «У вас есть персиковый сок?» – говорил Пол с улыбкой, – Хех, это надо было видеть. Некоторое время Пол просто сидел, глядя в пустоту и иногда вспоминая далёкие моменты из прошлого. Потом он посмотрел в окно и увидел, что на улице начало вечереть. – Пожалуй, уже пора. – Пол с трудом поднялся с дивана и, хромая, отправился в ванную на второй этаж. Бросив рюкзак около двери, он побрел к раковине, держа бутылку воды в руке и револьвером за поясом. – Знаешь, почему я выбрал именно этот дом, Эл? Он почти такой же, как тот, в котором мы были, когда мертвецы начали ходить, – у него на лице появилось чувство сожаления и боли, – тот дом был последним местом, где мы были по настоящему счастливы. – слезы капали из его глаз, когда он произносил эти слова. Пол открыл бутылку, чтобы умыться, но его внимание привлекло свое отражение в зеркале. – Боже, как ты постарел, Пол. – сказал он, глядя в своё отражение. Пол был одет в затертую серую шапку, старую коричневую парку и белый клетчатый шарф: подарок от Элизабет на их годовщину. Его некогда полные счастья и надежды зеленые глаза были полностью погасшие и полны сожаления. Кожа на его лице была настолько бледной, что делала его похожим на одного из тех трупов, которые теперь ходят по земле. Полу было неприятно смотреть на себя в зеркало дольше нескольких секунд, поэтому он поспешно умыл лицо и тяжело вздохнул: – Ну, похоже, все готово. Он вытащил из за пояса револьвер и посмотрел на него. Это было потрепанное жизнью оружие, такое же, как и все остальное в этом мире. Осмотрев барабан, он обнаружил там четыре патрона. – Мне хватит и одного, – сказал Пол, ставя на место барабан. Он достал из рюкзака фотографию Элизабет и поставил её на раковину. – Скоро мы увидимся, Эл, я обещаю, – говоря эти слова, Пол поднимал пистолет к своей голове. – Прости меня, я не мог сделать ничего, – он поднес пистолет к своему правому виску. – Надеюсь, ты ждешь меня…