Жертва

      Дорога назад не заняла много времени, даже несмотря на чувство усталости, как физической, так и эмоциональной, неожиданно обрушившейся на Лестера. Но вместе с ними пришло и воодушевление, вызванное или кажущимся прогрессом в расследовании, или же эйфорией, наступившей после благоприятного разрешения столь опасной ситуации. А может быть из-за присутствия рядом Жанны, теперь уже совершенно точно видящей в Лестере праведности и доблести больше, чем тот сам в себе мог распознать. Было ли это правдой? Дворянин сомневался в этом, однако присутствие рядом сорроритки всё равно придавало сил и уверенности. Словно бы он всё ещё был на правильном пути.       Они расстались у «Единорога». Жанна сослалась на то, что её продолжительное отсутствие может вызвать подозрения — всё же она не только состоит в свите Виктора, но и вполне официально гостит в столичном Соборе. Лестер же не нашёл в себе храбрости, чтобы предложить ей остаться ещё ненадолго. Он не знал, что мог предложить ей, не понимал, о чём мог её расспросить, но всё равно испытал необъяснимый приступ тоски, когда Дочь Императора покинула его, предварительно благословив Лестера, собрав ладонями аквилу, после чего в сознании того осталась лишь сосредоточенность.       Быстро поднявшись к себе в номер, Лестер тут же принялся приводить свой внешний вид в порядок, быстро умываясь и переодеваясь. Вечер только начинался, а потому, даже несмотря на усталость, он ещё намеревался посетить Ложу. Продолжить свою партию по завоеванию доверия у одних масок и разжиганию вражды с другими. Но так же… Он также поймал себя на мысли о том, что просто хочет увидеть Изабеллу. В сознании тут же возникло оправдание: она ведь точно так же является одной из масок. Более того, у них есть общее дело касательно барона. И в тоже время…       Ему нужно держаться как можно дальше от неё. Друг другу они могут принести лишь беды. Раны на душе. Он уже использовал её. Как для решения дел внутри Ложи, так и для политической борьбы между благородными домами. Уже это должно было бы лишить прежнего Лестера спокойствия, ведь ещё не так давно он прекрасно понимал, что нечто праведное невозможно строить на таком проклятом основании. Однако, даже понимая такие вещи, его тянуло к ней, к потенциальной будущей главе еретического культа, заговорщице, жаждущей абсолютной власти, и готовой ради неё на любые жертвы. Возможно, она даже готова использовать самого Лестера, как разменную монету, ради достижения своей цели — и всё же сейчас, торопливо покидая гостиницу, тот чувствовал себя мотыльком, не имеющим никакого выбора, кроме как лететь на огонь.       Свою маску он надел вновь, уже поднимаясь в Ложу. Холодная бронза обжигающе коснулась лица, но на этот раз не вызвала прежнего отторжения. Может, за прошедшее время он стал более подходящим владельцем для этого проклятого артефакта?       Лифт мягко остановился, но, вопреки своим ожиданиям, Лестер оказался не в уединяющей полутьме, но, напротив, в ярком свету. Видеть «Небесный Пик» таким было крайне непривычно, особенно с учётом того, что освещение казалось полностью естественным, мягким и тёплым, окончательно разрушая ощущение того, что раньше этого места никогда не касался солнечный свет. Другой переменой оказалась музыка — удивительно привычная уху, впрочем, на самом Нова Порту всё ещё считающаяся определённым бунтарством, пусть и обходящаяся без каддисских флейт. Чуть углубившись в залу Лестер обратил внимание ещё на одну деталь: в Ложе было куда более многолюдно, и при том посетители практически не имели масок. Их яркие роскошные наряды разительно контрастировали с украшенным золотой нитью чёрным бархатом самого Лестера, так, словно это был королевский пир, а молодой Морр был на нём прислугой, которого постарались одеть во что-то приличное. Внутреннее убранство также претерпело изменения, прежде всего создав большое открытое пространство в центре, где десятки пар кружились в полностью понятном Лестеру придворном танце. Всё это прямо указывало на то, что в Ложе что-то происходило. Но только вот что?       От размышлений на эту тему Лестера отвлёк слуга, выверенным учтивым тоном попросивший проследовать за ним; обогнув длинные столы, занятые высшей столичной аристократией, молодой дворянин оказался уже перед знакомой ему частью Ложи, во всяком случае, в плане ощущений и восприятия. Непроницаемые пятна тьмы, словно окутанные каким-то невероятно плотным туманом, окружали несколько отдельно стоящих столов. Сам этот загадочный туман спускался сверху, с ложного звёздного неба, остававшегося всё таким же тёмным и холодным, даже несмотря на обилие света в самом зале. И что самое главное, к сильному облегчению Лестера, на этот раз не имевшим пульсирующих багровых вен, пересекающих весь небосвод. Слуга указал на одно из этих пятен, а следом, поклонившись, поспешил удалиться, так что Лестеру не осталось ничего, кроме как шагнуть в это поле тьмы.       Музыка резко исказилась, оставшись различимой, но сильно приглушённой. Но удивительней всего оказалось то, что с той стороны туман был прозрачным, пусть и видно через него было лишь блеклые расплывчатые образы. Впрочем, важней всего оказалось то, что Лестер мог разглядеть отчётливо и без всяких помех: небольшой столик со стоящими на нём свечами, дрожащий огонь которых был единственным источником света в окружающей тьме, и три мягких кресла, два из которых были уже заняты.       Узнать Изабеллу оказалось очень просто, ведь и в этот раз она предпочла надеть лишь полумаску, пусть и совершенно иную. Разумеется, платье на ней тоже было другим, на этот раз в синих тонах, волной разливающихся по ткани: иногда сильно темнее, иногда и вовсе меняя оттенок на фиалковый, напоминая о необычном цвете её глаз. Новой была и причёска, более формальная, но всё равно замысловато собранная на затылке, однако одна деталь больше всего привлекла внимание Лестера — белоснежное перо хищной птицы, позаимствованное из его шляпы, сейчас дополняло пышные тёмные волосы принцессы, подобно какому-то изысканному украшению.       Лицо второго человека, неторопливо пыхтящего трубкой и не имевшего никакой маски, также показалось знакомым, пусть Лестер так и не смог вспомнить, почему. Высокий широкоплечий мужчина, может быть несколько моложе отца самого Лестера, с идеально выверенной кавалерийской осанкой. Одет он был в манере, схожей с дворянином, дорого, но совершенно не вызывающе, что в сочетании с висящей на поясе шпагой и длинными угольно-чёрными волосами прямо указывало на его знатное происхождение. Также в глаза бросалось то, что его кресло располагалось отдельно от оставшихся двух, будучи отделённым столом. — М-м-м… — Окинув Лестера внимательным взглядом, протянула принцесса. — Гильермо, будь добр, ударь его, — неожиданно раздражённым тоном произнесла она, задержав взгляд на лице, а точнее на маске дворянина. — Но только не по голове.       Закусив трубку, Гильермо быстро осмотрел объект недовольства принцессы, а затем ответил той безразличным взглядом, усилив её раздражение ещё больше. — Оу, я ненавижу тебя, — кивнув ему, тут же отозвалась Изабелла, а после вновь вернула своё внимание к Лестеру: — И тебя тоже. Очень сильно ненавижу.       Того мгновенно сковало непонимание, но прежде, чем Лестер смог найти, как ему ответить, Изабелла, протянув руку, ухватила его за рукав и потянула на себя, заставив опуститься в стоящее рядом кресло. А после, слегка наклонившись, бесцеремонно подхватила маску и сняла её с лица Лестера, тут же небрежно бросив на стол. — Я ведь говорила тебе, — оставаясь всё так же близко, ядовитым, но очень сладким тоном произнесла принцесса. — Кроме неё у меня ничего нет, — попытался оправдаться Лестер, на что Изабелла ответила надменным кивком: — Я уверена, даже будь это не так, ты бы всё равно пришёл с этой железкой на своём лице.       Не найдя что ответить, Лестер просто пожал плечами, а после вдруг улыбнулся, судя по всему, совершенно нелепо. Это заставило уже Изабеллу отодвинуться чуть назад, вернув себе внешнее спокойствие, но всё равно не сводя с Лестера глаз. — Кстати, если тебе интересно, то это Гильермо. — Она кивнула в сторону незнакомца. — Отец назначил его «присматривать» за мной. — С невероятным умением она особенно холодным тоном выделяла эти слова, а затем на миг обернулась к своему надзирателю: — Я уже говорила, что ненавижу тебя?       Мужчина ответил терпеливым взглядом, невозмутимо продолжив раскуривать трубку, но уже через мгновение он с удивлением вскинул брови, стоило Лестеру протянуть ему руку. — Лестер. — Гильермо, — пожав плечами, выдохнул тот, и спустя мгновение ответил крепким рукопожатием, вызвав на лице Изабеллы настоящую вспышку гнева. — Ваше лицо мне кажется знакомым. — Думаю, это от того, что, помимо исполнения прочих обязанностей, — он бегло взглянул на принцессу, — я также являюсь капитан-лейтенантом жандармерии. — Вы… Гильермо де Кастильон?       Промедлив, мужчина едва заметно улыбнулся и ответил выверенным придворным кивком. Гильермо де Кастильон, пусть и дальний, но всё равно кровный родственник вице-короля, а соответственно, и Изабеллы. Если бы текущий капитан не был человеком, дерзнувшим проходить испытания Воинов Звёзд, то, вне всяких сомнений, эту должность сейчас занимал сам Гильермо, как из-за протекции своего родственника, так и просто в силу своей доблести. Но сейчас фактически носитель голубой крови был вынужден подчиняться де Сомбре, имевшему по столичным меркам крайне невысокое происхождение. — Очень приятно, наконец, с вами познакомиться лично. — Взаимно, господин Морр. — Гильермо вновь почтительно кивнул. — Я вам не мешаюсь? — не выдержав, напомнила о себе Изабелла, но на этот раз получила в ответ уже два невозмутимо-спокойных взгляда. — Ох, я вас… — Мы уже поняли. — Лестер наконец-то смог расслабленно улыбнуться, и тут же получил слабый тычок носиком туфли по своей ноге. — Я смотрю, вы хорошо ладите, — вновь закусив трубку, ухмыльнулся Гильермо. — И если вы, Лестер, переживаете, то я здесь не столько из-за вас, сколько из-за нашей дорогой принцессы. — Они с Изабеллой обменялись проницательными взглядами. — Вице-король, в целом, не против вашего общения, другое дело, что желательно оставаться в рамках приличий. Так что постарайтесь не поддаваться на её провокации, и тогда моё присутствие для вас будет совершенно незаметно. — Это… — борясь с неожиданно возникшим волнением выдохнул Лестер. — Понятное требованье. — Рад, что мы поняли друг друга. — Ответив, мужчина изобразил примирительную улыбку. — И как удачно совпало, что сегодня здесь общество намного приличней обычного.       Лестер согласно склонил голову, а после взглянул на Изабеллу, продолжавшую закипать от негодования, раздражения и гнева. Очевидно, такое положение было для неё непривычно, но хуже того, сильно ущемляло её чувство вседозволенности. С другой стороны, такая реакция вице-короля прямо указывала на то, что прошлым вечером Изабелла позволила себе больше привычного, даже по её меркам. Может быть, даже намного больше. Мысль об этом вновь заставила Лестера улыбнуться, что в свою очередь пробудило в пылающем взгляде принцессы ещё одну эмоцию — азарт. — Кстати, а что здесь происходит? — Ты же был сегодня в Сенате, — обжигающим, но в то же время беззлобным тоном ответила Изабелла. — Для дворянства такое, что праздник. Тебе ли не знать? — Да, — неуверенно отозвался Лестер, — наверное. — За этот день набралось уже несколько сотен добровольцев. — Продолжила она, а затем вновь быстро взглянула на Гильермо: — Включая вот его. Так что им есть, что отпраздновать.       Эти слова вызвали в душе Лестера странную смесь стыда и зависти. Ведь он действительно был там, и его честь обязывала его поступить так же. — Вы готовы покинуть вашу службу? — Разумеется, — уверенным тоном ответил жандарм. — Попасть в Астра Милитарум я хотел ещё тогда, двадцать лет назад, но скрыть свой возраст мне не удалось. — Он легкомысленно ухмыльнулся. — Тогда я хотел отправиться вместе со своим старшим братом. И вот сейчас, наконец-то, появилась возможность с ним повидаться. Спустя двадцать лет. — Гильермо промолчал, явно борясь с вдруг нахлынувшими эмоциями. — Это, конечно, если его полк тоже будет там. Но, скорее всего, так оно и будет. — Намечается что-то большое? — Очень. — Гильермо уверенно кивнул головой. — Войска собирают со всего Сегменнтума. Не знаю, сколько, но очень много. И все пойдут на Кадию. — Этот полк — только начало? — Скорее всего, да, — столь же решительным тоном ответил Гильермо, а после вдруг с каким-то вызовом указал на Лестера трубкой: — Именно поэтому ваш конфликт с де ла Вегой нужно прекращать, ведь вместо того, чтобы бессмысленно убивать друг друга, можно всем вместе убивать врагов Императора.       На это дворянин смог лишь согласно кивнуть. В междоусобице, особенно в такое время, не было никакого смысла, ведь в ходе неё гибли верные слуги Бога-Императора. Однако… Маски были уверены, что, изменив Нова Порту, можно стать значительно сильнее, а стало быть, и начать приносить значительно возросшую пользу Империуму. Пожертвовать малым, чтобы обрести большее. Если бы только знать, на чём именно строится убеждённость масок!       Невольно обернувшись к принцессе, Лестер заметил, что и она погрузилась в раздумья, так же, как и во время обращения её отца к Сенату. Несмотря на то, что Изабелла владела знанием об этом, быть может, она не верила в то, что это может оказаться правдой? И сейчас, столкнувшись с таким откровением, она начинает верить и в другую информацию, которой их снабжает этот загадочный источник? Или же дело в чём-то другом? Так или иначе, сейчас она выглядела непривычно растерянной, словно находящейся в каком-то другом месте. Тёмном и очень одиноком. — А что касательно знамени? — чуть наклонившись к ней, осторожно поинтересовался Лестер.       Будто ожив, Изабелла, наконец, позволила себе слабо улыбнуться в ответ, а её взгляд вновь оказался сфокусированным и сосредоточенным. На собеседнике. — Пока что мы даже не смогли определиться с выбором ткани. — Она легкомысленно пожала плечами и улыбнулась ещё чуть ярче. — И нужно договориться с цехом ткачей. У тебя, случайно, нет там каких-нибудь знакомых? — Об этом цехе я знаю только то, что их недельный оборот составляет примерно десять тысяч соляриев, — вновь нелепо улыбнувшись, пожал плечами Лестер. — И не спрашивай меня, откуда я это знаю. — Кажется, я догадываюсь, откуда. — Коварство и хитрость наполнили улыбку, однако взгляд принцессы всё так же оставался неотрывно прикован к глазам Лестера. — В целом, мне кажется, что полк сформируют быстрее, чем мы хотя бы начнём что-то шить. — И тебя устраивает, что под знаменем, созданным твоими руками, будет сражаться столь ненавидимый тобой дворянин? — Лестер наклонил голову набок, а принцесса, теперь уже неторопливо, взглянула на Гильермо. — Как-нибудь переживу, — без какого-либо раздражения произнесла она, а после вернула своё внимание обратно: — Но вот что меня действительно убивает, так это то, что ты не зовёшь меня на танец.       Лестер легкомысленно улыбнулся, а после обернулся к дымке, ограждающей их стол от остального зала. Расплывчатые фигуры, словно воспроизводимые низкокачественным вокс-фонографом, двигались в вальяжном и очень неторопливом танце. Пробивающееся сквозь завесу эхо музыки только подтвердило возникшую догадку. — Ты будешь танцевать павану? — С тобой — всё что угодно! — соблазнительно улыбнувшись, медленно протянула она, мгновенно вызвав в Лестере волну смущения. — К тому же, это будет неплохая репетиция. — Репетиция? — Завтра отец будет проводить пир. Всё по тому же поводу. — Изабелла показательно выдержала паузу. — Кстати, ты приглашён.       Смущение быстро сменилось смятением, но Лестер всё же нашёл в себе силы сперва согласно кивнуть принцессе, а после вопросительно взглянуть на Гильермо, который в ответ, впрочем, лишь многозначительно повёл бровью. — В таком случае, репетиция?       Поднявшись из кресла, дворянин протянул руку и осторожно подхватил бархатную ладонь Изабеллы, помогая встать на ноги. Этот незначительный телесный контакт заставил обоих улыбнуться и, что удивительно, одинаково смущённо, чего Лестер никак не ожидал от принцессы. А следом, второй своей рукой, он поднял со стола бронзовую маску, и немедля вновь скрыл за ней своё лицо, незамедлительно вызвав возмущение в своей спутнице; едва отойдя от стола и оказавшись на самой границе искажающей дымки, она вдруг резко шагнула вперёд и, выпустив руку Лестера, с усилием толкнула его, уперевшись ладонями ему в грудь, так что тот даже отшатнулся назад. Неожиданно вновь оказавшись на свету, подавленный возвращением звука, он в растерянности замер перед облаком тьмы, вновь не зная, как ему надлежит воспринимать произошедшее, но, к его заметному облегчению, уже через один мучительно долгий удар сердца на свету показалась и принцесса, теперь уже по-настоящему сияя своим великолепием. — Наверное, ты хочешь сказать, что вновь меня ненавидишь? — Но я и не переставала. — Её тонкие губы изогнулись в манящей издёвке. — Однажды доведёшь меня до греха. — Может быть именно этого я и хочу?       Вместо ответа она улыбнулась ещё злее, острее и более вызывающе, а после, сделав плавный шаг навстречу, подхватила руку Лестера и повела к части зала, предназначенной для танцев. — Смотри только руки не распускай, иначе до греха ты доведёшь уже Гильермо. — Её вторая ладонь мягко легла на его плечо, а затем плавно соскользнула вниз. — У меня ведь для тебя есть ещё несколько… применений.