Рассветное небо

      Дилюк договаривается встретиться с Кайей через несколько дней у "Хорошего охотника". И когда он поднимается по ступенькам центральной улицы, то сразу замечает знакомые макушки за столиком ресторана.       - Доброе утро, господин Дилюк, - радостно здоровается с ним Кайя. - Присаживайтесь. Мы, правда, начали без вас, но, я думаю, вы не сильно расстроитесь.       Дилюк хочет одернуть Кайю, чтобы он прекратил паясничать и обращаться к нему так, будто они не знакомы, но тут Каэлюс перестает ковырять вилкой картофельные оладьи в форме собачьих лапок, робко смотрит на Дилюка и тихо произносит:       - Здравствуйте.       Все раздражение тут же испаряется, и Дилюк садится напротив них и мягко отвечает ему:       - Привет, Каэлюс.       - Я заказал тебе стейк, - сообщает Кайя. - Если конечно ты не одумался и не перестал есть на завтрак такую тяжелую пищу.       - Кто бы говорил, - хмыкает Дилюк, глядя на шашлычки на его тарелке.       - Это просто курица.       - С грибами.       - Их не много, - пожимает плечами Кайя. - Я все же умею следить за своей диетой.       Каэлюс снова поднимает взгляд от своей тарелки и заинтересованно смотрит на шашлычки.       - Можно? - просит он.       - Что ты хочешь? - спрашивает Кайя, слегка наклоняясь к нему.       Каэлюс немного мнется, но все же отвечает:       - Грибы.       - Тебе все равно нужно будет доесть оладьи и брокколи, - напоминает Кайя.       - Да, - кивает тот, серьезно нахмурившись.       Дилюк наблюдает, как Кайя отрезает маленький кусочек гриба и отправляет его в рот Каэлюсу, и чувствует себя лишним за этим столиком. Спасает ситуацию Сара со стейком, и Дилюк переключает внимание на него.       - Он скользкий! - восклицает Каэлюс, показывая язык.       - Не выплевывай, жуй, - строго говорит Кайя, но улыбается уголками губ. - Вкусно?       - Угу, - мычит Каэлюс, довольно болтая ногами, и Кайя пустой шпажкой тыкает в овощи на его тарелке.       - Отлично. Ешь брокколи.       Каэлюс так на него смотрит, что Дилюку на мгновение кажется, что он сейчас взбунтуется и откажется. Но он, не отрывая взгляда от Кайи, накалывает брокколи на деревянную вилку и отправляет себе в рот.       - Молодец, - с улыбкой хвалит Кайя, когда он начинает жевать.       Дилюк поглядывает на них и тоже не сдерживает улыбки.       Каэлюс все же пытается взбрыкнуть и отказаться от последних кусочков, но под неодобрительным взглядом Кайи послушно всё доедает.       - Папа снова будет болеть всю неделю, - говорит Кайя сыну, мягко вытирая ему губы салфеткой. - И ты поживешь с кое-кем другим.       - С сестренкой Кли? - обрадованно спрашивает тот.       Кайя качает головой, и Каэлюс моментально грустнеет.       - За тобой присмотрит дядя Дилюк, - сообщает Кайя, кивком головы указывая на Дилюка, и тот возмущенно хмурится. "Дядя"?       Каэлюс смотрит на него, и, видимо, у него совсем уж суровое выражение на лице, потому что мальчик слезает со своего стула и прижимается к боку Кайи, пытаясь спрятаться под его рукой.       - Почему? Кли говорит, что он злой ворчун! - почти плача, жалуется он.       Дилюк тут же забывает о своем недовольстве и виновато наблюдает, как Кайя обнимает Каэлюса и мягко поглаживает его по голове. Он впервые за эти недели задумывается о том, что мог недооценить сложность дела. Раз уж детей пугает один только его вид...       - Ну что ты, - воркует Кайя, успокаивая Каэлюса, - Дилюк тебя не обидит. Он только кажется таким ворчливым, и очень грустит, когда его считают плохим, да, Дилюк? - зовет он, многозначительно глядя на него.       Дилюк не собирается подыгрывать ему и изображать невыносимую печаль, но мысленно соглашается, что крайне неприятно узнавать, что его боятся те, кого он стремится защищать. Каэлюса слова отца, похоже, успокаивают, и он снова поворачивается к Дилюку и изучает его уже без страха во взгляде.       Кайя вытаскивает из-под своего стула сумку с вещами.       - Я собрал необходимое - одежду, пару игрушек, умывальные принадлежности. Ты верхом или с экипажем?       - Верхом, - отвечает тот. - Я не дергаю работников из-за такой мелочи.       Кайя немного думает, а потом говорит:       - Тогда я провожу вас до конюшни.       Дилюк удивляется, но не спрашивает.       Они расплачиваются с Сарой, Кайя подхватывает Каэлюса на руки, и они втроем, в обход главной улицы, выходят к северным воротам.       - Он встает в восемь со мной, и ложится вечером тоже в восемь-девять, - сообщает Кайя по пути. - Ест трижды в день, спит час после обеда. Постарайся не сбить ему режим.       - Тебе стоило записать это на бумаге, - замечает Дилюк.       Кайя пожимает плечами.       - Переспросишь у Аделинды, она знает даже больше меня.       Когда они выходят за городские ворота, Каэлюс, до этого тихо сидевший на руках у Кайи, оживляется и с восторгом в глазах начинает крутить головой по сторонам.       - Ему нельзя гулять за стенами, - поясняет Кайя, - поэтому каждый выход как праздник.       На конюшне Дилюк приказывает седлать свою лошадь и слышит, как Кайя копошится в сумке и тихо говорит Каэлюсу:       - Ну-ка, залезь к дяде Дилюку на руки.       Дилюк только и успевает, что подхватить радостно кинувшегося к нему ребенка, и надеется, что держит его правильно. Кайя вытаскивает из сумки кусок ткани, похожий на очень длинный шарф, и собирается что-то сказать, но поднимает взгляд на Дилюка с Каэлюсом и так и замирает. На мгновение его взгляд становится очень теплым, но затем он словно одергивает себя.       - Что это? - спрашивает Дилюк про ткань.       - Подвязка. Каэлюс сам в седле не удержится, но тебе нужны обе свободные руки, - обьясняет Кайя. - Так что я привяжу его к тебе. Он уже не маленький, но твоя-то спина пару часов выдержит его вес.       Для Дилюка его доводы звучат резонно, и он прижимает Каэлюса крепче к себе и позволяет Кайе надежно привязать ребенка. Он старается не обращать внимания на прохладные руки, которые то и дело касаются его боков и плеч.       Каэлюс от скуки кладет голову ему на плечо, но конюх наконец приводит его лошадь, и мальчик напрягается, пугаясь громадины. Дилюк чувствует запах напуганного детеныша, и инстинктивно обнимает его и утыкается носом в его макушку, закрывая своим телом и успокаивая. Кайя одобрительно смотрит со стороны.       - Я пойду, - говорит он, протягивая сумку. - Работа зовёт.       Дилюк скептически поднимает бровь, и Кайя усмехается.       - Не нужно так на меня смотреть. Я честно отрабатываю последний день перед больничным, и точно не буду пользоваться твоим отсутствием, чтобы пойти в таверну.       Напоследок он легонько треплет Каэлюса по волосам.       - Веди себя хорошо, - наказывает ему Кайя.       Каэлюс с серьезным видом кивает. Но, когда его отец уходит, он снова вспоминает о лошади и прижимается к Дилюку, прячется за ним.       - Ты никогда не видел лошадей? - спрашивает Дилюк, беря поводья.       Каэлюс мотает головой.       - Только в книжках.       - Она тебя не тронет. Смотри, - говорит он и кладет ладонь на нос кобыле, легко поглаживая.       Каэлюс видит, как та продолжает спокойно стоять, и, осмелев, тоже протягивает к ней ладошку.       - Мягкая! - восклицает он, прикоснувшись.       - Тебе нечего бояться, - повторяет Дилюк.       Он прикрепляет сумку к седлу, проверяет, что Каэлюс действительно крепко держится, и взбирается на лошадь. От резкого подъема мальчик удивленно ойкает, но не пугается и с любопытством осматривает мир с новой высоты.       Дилюк пускает лошадь шагом, и, когда они проезжают по мосту, Каэлюс вдруг показывает пальцем в сторону воды и восклицает:       - Там утки!       "Он не покидает границу города", - вспоминает Дилюк, но не хочет останавливаться, чтобы Каэлюс мог посмотреть на уток.       - Около винокурни тоже есть утки.       - Покажешь? - просит мальчик.       - Если буду свободен, - отвечает он. - Можешь попросить горничных, они тебя отведут к озеру.       - Кто это такие?       - Горничные? Они работают в моем доме и следят за порядком.       - А чем ты занят? - не унимается Каэлюс.       По тому, что было за завтраком, Дилюк ожидал, что он будет гораздо молчаливее, но любознательность, похоже, взяла вверх над робостью.       - Заключаю и расторгаю торговые договоры, разрабатываю новые рецепты напитков, помогаю ухаживать за виноградными лозами и собирать урожай.       Каэлюс долго молчит, и Дилюк не уверен, что тот смог понять его ответ.       - А мой папа рыцарь! - гордо говорит он наконец. - Он защищает город!       - Да, я знаю, - без энтузиазма отвечает Дилюк.       Каэлюс говорит тихое "о" и как-то расстроенно съеживается.       - Ты не любишь папу, да?       Дилюк ничего не может на это ответить. Каэлюс, разумеется, не спрашивает про романтические чувства, и просто хочет знать, насколько хорошо он относится к Кайе. Но даже на такой вопрос Дилюк и сам не знает ответа.       Каэлюс воспринимает его молчание как согласие, окончательно расстраивается и перестает задавать вопросы. Он прижимается к Дилюку и обнимает его за шею, пряча лицо на его плече.       - Дядя Дилюк странно пахнет, - тихо бубнит он.       - Странно?       - Папа странно пахнет, когда болеет. Но дядя Дилюк пахнет по-другому. Не плохо.       Дилюк слышал, что для детенышей запах течки или гона неприятен и заставляет держаться подальше. Он, конечно, не в гоне, но маленькие дети при изучении мира очень много внимания уделяют запахам. И, видимо, Каэлюс никогда близко не общался со взрослыми альфами.       - Мы с твоим папой немного разные, и поэтому пахнем по-разному, - обьясняет Дилюк.       Каэлюса устраивает этот ответ. Когда они проезжают мимо Спрингвейла, он снова оживляется.       - Мы приехали? - спрашивает он.       - Нет, нам еще столько же ехать.       - А здесь что?       - Спрингвейл, - отвечает Дилюк. - Деревня охотников. Ты никогда не слышал о ней?       Каэлюс отрицательно мотает головой, и Дилюк отмечает, насколько мало он знает о землях Мондштадта. Впрочем, для его возраста это должно быть нормально.       - На кого они охотятся?       - В основном на кабанов. Их много в этих лесах.       - Они большие?       Дилюк тихо усмехается.       - В три раза больше тебя.       Он видит, как у Каэлюса загораются глаза, и спешно добавляет:       - Тебе нельзя к ним подходить, они очень опасны.       Каэлюс расстроенно вздыхает и снова кладет голову ему на плечо.       - Нам еще долго?       Дилюк на пробу переводит лошадь на рысь, не уверенный, что ему будет удобно ехать рысью с ребенком на руках. Но Каэлюс держится крепко, и он решает больше не изнурять их обоих и добраться до винокурни с ветерком. Каэлюс перестает вертеть головой и лишь пару раз спрашивает про поломанные повозки в ущелье Пьяницы.       На подьезде к винокурне пахнет виноградом, стремительно зреющим под августовским солнцем. Дилюк, слишком привыкший, почти не обращает внимания на кисловато-сладкий запах, но Каэлюс заинтересованно поднимается с его плеча, оборачивается и заворожённо замирает. В этот момент они как раз выезжают из плотного скопления деревьев, и открывается вид на ровные ряды бесконечных виноградных посадок и массивное здание винокурни на вершине холма. Вдалеке возвышаются заснеженные пики Драконьего Хребта и виднеются золотистые склоны Ли Юэ.       - Ого-о, - восторженно выдыхает мальчик.       Дилюк смотрит на него и невольно вспоминает, что Кайя тоже любил этот пейзаж. Когда они летом, после долгой недели службы, приезжали на винокурню, он иногда задерживался в этой точке, вдыхал полной грудью свежий воздух и задумчиво глядел на открывшийся вид. Когда Дилюк звал его и спрашивал, почему он так застрял, он с улыбкой отвечал: "Просто рад вернуться домой". Действительно ли он считал винокурню своим домом? Вспоминал ли в этот момент свою родину? К какому месту он был привязан сильнее? Дилюк избавил его от выбора, выгнав его, и не узнает ответов на эти вопросы. И не уверен, что хочет их знать.       Первым делом они заезжают на конюшню, и Дилюк спешивается и разматывает Каэлюса. Тот рад снова оказаться на твердой земле и принимается пинать камешки, пока Дилюк снимает с лошади упряжь.       - Тут еще лошади! - замечает Каэлюс.       Вскоре после того, как Дилюк вернулся в Мондштадт, он продал почти все, что было внутри фамильного поместья, в том числе более чем в два раза сократил поголовье лошадей, оставив только тех, к которым был сильнее привязан сам, и наиболее выносливых, кого чаще использовали для перевозки товаров в город.       Каэлюс подбегает к стойлу серого жеребца и хочет протянуть руку, но Дилюк ловит его и рывком оттаскивает назад. Каэлюс испуганно взвизгивает и непонимающе смотрит на него широко распахнутыми глазами.       - Он кусается, - резко говорит Дилюк.       Но громкий голос, похоже, пугает мальчика сильнее, чем опасное животное, и на его глазах быстро наворачиваются слёзы. Дилюк тихо чертыхается, ослабляет хватку на его плечиках. В голове проскакивает паническая мысль, что он не знает, как успокоить ребенка, если тот расплачется в голос.       - Не трогай животных, если не спросил разрешения, - уже спокойнее говорит Дилюк.       Каэлюс пару раз моргает, и слезинка все же сбегает по его щеке, но похоже он все же успокаивается. Дилюк забирает сумку с вещами и поднимает притихшего Каэлюса на руки. Но не успевают они отойти далеко от конюшен, как к Дилюку быстрым шагом, насколько ему позволяют больные суставы, подходит Таннер.       - Господин Дилюк! - взволнованно зовет он. - С озера снова пришли крио слаймы. Мы хотели позвать рыцарей, но...       - Я разберусь, - перебивает его Дилюк.       Неизвестно, когда рыцари возьмутся за свою работу, и за это время может пострадать не один ряд винограда. Таннер кивает и на секунду задерживает взгляд на Каэлюсе, но благоразумно не задает лишних вопросов. Дилюк не делал общественных заявлений, только попросил Аделинду подготовить гостевую комнату, но его работники не позволят себе лезть в его личную жизнь. Хотя многозначительных взглядов Аделинды он не сможет избежать.       - Ты покажешь мне уток? - вспоминает Каэлюс.       Дилюк качает головой.       - Не сейчас. Я буду занят.       - Что... делать Каэлюсу? - неуверенно произносит мальчик.       И Дилюк не знает, что ему ответить. Он не помнит своего раннего детства и не знает, что интересно маленьким детям.       - Кай-... твой папа собрал для тебя вещи. Ты найдешь, чем заняться.       Внутри винокурни их тут же встречает Аделинда. Дилюк опускает Каэлюса на пол и протягивает ей сумку.       - С возвращением, господин Дилюк, - приветствует горничная, а потом наклоняется к мальчику. - Привет, Каэлюс. Ты очень вырос.       Слыша это, Дилюк тяжело вздыхает:       - Конечно же ты о нем знала.       - Вы не запрещали общаться с сэром Кайей, - невозмутимо отвечает она.       Это правда. Он никому не раскрыл секретов Кайи, причина их ссоры осталась для всех в тайне. И он знает, что его работники и прислуга остались с ним в хороших отношениях, и даже Крепус вписал Кайю в свое завещание. Но он уверен, что, если бы они знали всю правду о Кайе, их отношение стало бы другим. Они бы тоже попытались забыть, что Кайя когда-то был частью дома Рагнвиндров.       - У меня есть незаконченные дела на винокурне, пригляди за Каэлюсом, пока я не вернусь, - наказывает он Аделинде и легонько подталкивает Каэлюса в ее сторону. - В сумке его вещи, разбери их.       - Сколько вас не будет? - удивленно спрашивает Аделинда, мягко прижимая к себе растерянного ребенка.       - Нужно разогнать слаймов. В Ордене Фавония как обычно решили, что ежедневные патрули это не очень важное дело, - с презрением говорит он.       Дюжина крио слаймов это дело на десять минут для любого владельца пиро Глаза. Дилюк не "любой" и справляется за пять. Но после зачистки слаймов его находит Коннор и просит утвердить новый рецепт сидра. Эльзер приносит отчеты о выручке с поставок вина в Ли Юэ. Из Фонтейна приходит письмо с предложением заключить новый договор. Обедать Дилюк садится с опозданием.       - Где Каэлюс? - спрашивает он у Аделинды, когда она ставит перед ним сливочное рагу и графин с соком.       - У него послеобеденный сон, - ровным голосом отвечает она.       Дилюк слишком хорошо ее знает, чтобы не обратить внимание на ее странный тон.       - С ним все хорошо?       Аделинда смотрит на него нечитаемым взглядом       - С ним все в порядке, господин Дилюк. В сумке было три комплекта одежды, пижама, принадлежности для умывания, плюшевая игрушка, цветные карандаши и карточки с картинками, - перечисляет она. - Если вам, конечно, интересно.       Дилюк все еще не может уловить, к чему она ведет.       - С минуты на минуту нужно будет разбудить его, - продолжает она. - Он робкий, но очень умный мальчик. Он быстро понимает, как к нему относятся другие люди.       - Аделинда, что случилось? - уже настороженно спрашивает Дилюк.       - Он интересуется, куда вы пропали и когда вернетесь, - тихо вздыхает она.       - У меня сегодня очень много работы, - объясняет Дилюк. - Я постараюсь побыстрее все закончить, - обещает он.       Но в кабинете, за стопками бумаг и писем, он снова теряет счет времени и спохватывается когда за окном становится слишком темно, чтобы читать без света. Он зажигает настольную лампу (пиро Глаз Бога крайне полезен в хозяйстве) и смотрит на время. Полдевятого. Ему пора.       Получив обратно свой Глаз Бога, Дилюк почти сразу же начал использовать его по назначению - для защиты мондштадских земель. Поредевший состав рыцарей мало того, что не справляется и вечно никуда не успевает, так еще и связан по рукам своим же собственным кодексом, что в итоге делает их работу максимально неэффективной. Дилюка не сдерживает никакой кодекс, он волен использовать любые методы, которые посчитает необходимыми.       - Аделинда, ты не видела мой плащ?       Лицо Аделинды снова приобретает то же неопределенное выражение, что он уже видел за обедом.       - Не хочу показаться грубой, но вы ни о чем не забыли?       - Он же... уже должен спать? - неуверенно уточняет он.       - Вы так и не навестили его за весь день. Хотя он ни на минуту не оставался один, он очень расстроился, когда понял, что вы так и не придете, - она делает паузу, чтобы Дилюк полностью осмыслил ее слова. - Ему всего три года, господин Дилюк. Даже если он не знает, что вы его отец, ему нужно ваше внимание.       Дилюк виновато отводит взгляд. Эти слова прозвучали слишком знакомыми.       - Я не думаю, что он уже уснул, - намекает Аделинда.       - Я сейчас проверю его, - кивает Дилюк.       Когда он приоткрывает дверь комнаты, выделенной под детскую, он не видит Каэлюса в постели. Вместо этого, мальчик стоит на стуле около окна (закрытого, слава Барбатосу) и что-то внимательно разглядывает.       - Почему ты не спишь? - спрашивает Дилюк, тихо входя в комнату.       Каэлюс тихо пискает, быстро спрыгивает со стула и бежит прятаться под одеялом.       - Я сплю, - доносится приглушенно.       - Не заметно.       Каэлюс выпутывается из-под одеяла и послушно ложится, головой на подушку.       - Там был красивый закат, - объясняет он, пытаясь натянуть на себя тяжелое одеяло.       Дилюк помогает ему, и повисает неловкое молчание. Он уже думает пожелать спокойной ночи и уйти, как вдруг Каэлюс снова подает голос:       - Каэлюс сделал что-то плохое?       - С чего ты взял? - спрашивает Дилюк, хотя прекрасно понимает, откуда у мальчика могли взяться такие идеи.       - Почему папа оставил меня здесь, а не с сестренкой Кли или тетей Лизой? - спрашивает он, прижимая к себе плюшевую игрушку, облик которой сложно разобрать в темноте.       У Дилюка щемит сердце от его неуверенных слов, и еще хуже от осознания, что это его вина. Он присаживается на край кровати и неловко кладет ладонь на крошечное плечо.       - Мы с твоим папой давно друг с другом знакомы, - как можно более расплывчато говорит он. - Он хотел, чтобы мы с тобой тоже познакомились.       - Но дядя Дилюк не хочет, да? - его голос меняется, и Дилюк понимает, что он сейчас заплачет. - Дядя Дилюк же не л-любит папу... и Каэлюса т-тоже?       Дилюк с ужасом ждет громкого детского плача, но Каэлюс, вопреки ожиданиям, подбирает ножки к груди и сворачивается в крохотный всхлипывающий комок.       - П-почему Каэлюс должен быть здесь? - снова спрашивает он.       Дилюк не выдерживает, подсаживается к нему ближе и обнимает, поглаживая по спине.       - Тише, тише, - как можно мягче говорит он. - Твой папа вовсе не хотел, чтобы тебе было... грустно и плохо. И я тоже не хотел, прости.       Каэлюс потихоньку успокаивается, запах тревоги и печали перестаёт быть настолько отчетливым.       - Я не смог провести сегодня время с тобой, - продолжает Дилюк, - но это не значит, что я тебя не люблю.       - П-правда? - всхлипывает Каэлюс, стирая ладошкой слезы с щёк.       - Да, - твердо говорит он и, достав чистый носовой платок, помогает ему утереть слёзы.       Он старается держаться как можно спокойнее, но не может перестать думать, что причиной слёз ребенка стало его пренебрежение. Он вспоминает слова Кайи, и от этого становится еще хуже. Ему даже не пришло в голову, что маленьким детям требуется много внимания, хотя сейчас эта мысль кажется очевидной. Он никак не подготовился к Каэлюсу, не освободил время от работы, и даже не обустроил комнату. Огромное, практически безлюдное здание винокурни - не лучшее место для ребенка. И сам он, видимо,.. не очень хороший отец.       Каэлюс окончательно успокаивается и расслабляется в его руках.       - Расскажи сказку, - просит он.       - Я... не знаю никаких сказок, - признается Дилюк.       Конечно же в детстве ему тоже рассказывали сказки, но он точно не сможет рассказать их по-памяти. И на винокурне скорее всего не найдется никаких детских книг.       - Почему? - удивляется Каэлюс. - Даже сказку про дракона не знаешь?       - Про Двалина? - уточняет Дилюк. Он не помнит никаких сказок про Двалина, кроме общей легенды о Четырех Ветрах Мондштадта.       - Нет, другого! Про дракона, который родился под землей и полетел посмотреть на мир снаружи, - объясняет Каэлюс.       Нет, о такой сказке Дилюк точно никогда не слышал.       - Но люди испугались его, - продолжает Каэлюс, - и захотели прогнать. И у них был свой дракон! - он возбужденно подскакивает и поднимает руки, изображая когтистые лапы. - И они сражались!       Противостояние людей и дракона? Сражение двух драконов? Дилюк вспоминает лишь одно подходящее событие. Но не может же Каэлюс говорить о нападении монстров Бездны на Мондштадт... Каждый мондштадтец слышал о подвигах рыцарей прошлого, как ценой своей жизни они защищали город от чудовищ, нахлынувших из павшей Каэнрии, и как Барбатос призвал дракона Двалина, чтобы сразить проклятого дракона Бездны.       - Кто рассказывал тебе такую сказку? - интересуется он.       - Папа и братик Альбедо, - отвечает Каэлюс.       Дилюк настораживается. Алхимик тоже как-то связан с Каэнрией? И что вообще они рассказывают ребёнку?       - Я не знаю такой сказки, - врет он, потому что не знает, как можно выставить в положительном свете обезумевшего дракона, который едва не уничтожил весь Мондштадт.       - Ну и ладно, - вздыхает Каэлюс. - Все равно она грустная. Его убили, - обыденно сообщает он.       - Может я расскажу тебе про Венессу? - предлагает Дилюк. С историей он знаком гораздо лучше, чем со сказками.       - Давай! - воодушевляется Каэлюс и послушно ложится и закрывает глаза, готовый слушать.       Дилюк собирается с мыслями, надеясь, что он не упустит какие-то детали, и спокойным и негромким голосом начинает рассказ. Но Каэлюсу не важно, забыл он что-то рассказать или нет. Слушая тихий размеренный голос, он быстро расслабляется, и Дилюк замечает, что его дыхание стало более глубоким.       Рассказ едва дошел до середины, но Дилюк замолкает и еще несколько минут не решается пошевелиться, чтобы случайно не разбудить Каэлюса. Но тот выглядит таким маленьким и беззащитным, что он в итоге поддается порыву нежности и подтыкает ему одеяло. Он смутно помнит, как его собственный отец так делал, и как уютно и тепло ему было. Это ведь и значит быть родителем? Заботиться в том числе и о таких мелочах?       Он плохо начал их знакомство, но смотрит на спокойно спящего сына (сына!) и надеется, что еще не поздно все исправить. Перед уходом он невесомо целует Каэлюса в лоб.       За дверью его ждет Аделинда. Она одобрительно улыбается и тихо сообщает:       - Ваш плащ в кабинете.       Дилюк благодарно ей кивает.