Рассветное небо

      Кайя возвращается домой в смешанных чувствах. Первым делом он проверяет Каэлюса. Тот крепко спит в своей кроватке, и Кайя легонько гладит его по волосам и поправляет одеялко.       Он не знал, чего ожидать от разговора с Дилюком, но несмотря на холод в его голосе худшие опасения Кайи не подтвердились. Дилюк отреагировал на удивление спокойно и, похоже, готов терпеть его присутствие. Кайя не хочет и не может запрещать ему общаться с сыном, да и Дилюк не оставит его в покое.       Может быть, у них даже появится шанс восстановить прошлые отношения. Хотя Кайя не уверен, стоит ли. Это будет нечестно по отношению к Дилюку. Вернуть их былую связь, а потом вновь предать? Им обоим будет только больнее, и Кайе пора хоть раз подумать о последствиях. Каэнрия скоро сделает свой ход, и он всё сильнее чувствует приближение этого дня.       Но по крайней мере, когда Кайи не станет, Дилюк сможет забрать Каэлюса и, возможно, подарит ему счастливое детство на винокурне. Будущее стало немного проясняться.       Кайя невесомо целует сына в висок и уходит готовиться ко сну.

***

      В языках чёрного пламени сгорает карета с дипломатами фатуи. Кайа краем глаза замечает бегущую фигуру, но, когда оборачивается, её уже простыл след.       Он знает, что Дилюк не стал бы нападать так открыто, но на всякий случай всё равно наносит ему визит. В последний раз сочетание фатуи и чёрного огня ничем хорошим не закончилось.       Дилюк, предсказуемо, ему не рад. Стоит Кайе упомянуть чёрное пламя, как у него вздрагивает рука, и он попадает дротиком в изящную вазу с сесилиями. Кайя мысленно радуется, что этот дротик полетел не в него, а то с Дилюка станется.       - Соблюдение порядка в Мондштадте - дело рыцарей, сэр Кайя, - говорит Дилюк, когда Кайя уже собирается уходить. - Не понимаю, при чем здесь я, если вы не можете качественно выполнять свою работу.       - Да-да, - отмахивается тот. Он уже узнал, всё что хотел: Дилюк в этом не замешан и ничего нового не знает. - Я зайду попозже, принесу новую вазу.       - Мне не нужна от тебя ваза, - моментально, резко отвечает Дилюк.       - Кстати, очки на дартсе уже давно в минусе, ты же не разучился считать до пятисот одного?       Дилюк бросает на него такой взгляд, будто он сейчас всё же кинет в него дротик, и Кайя со смехом ретируется. Дразнить Дилюка, оказывается, всё так же приятно.

***

      Ещё через сутки у него не остается сомнений. Чёрное пламя вызвала девчонка, которая увязалась за Эмбер. К счастью (или несчастью), скаутка слишком наивна, чтобы подозревать подругу. Но Кайя намерен вывести её на чистую воду.       Он заводит её на улицу в удалении от празднований и нападает без предупреждения. Все люди носят маски, ему лишь надо заставить Коллеи снять свою.       Когда ее маска наконец раскалывается, она просит Кайю убить ее.       Он отшатывается от неё как от огня. Когда он начинал это сражение, то ждал, что она сорвётся и покажет свою тёмную личину. Но оказалось, что настоящая Коллеи это ребёнок, который устал бороться и хочет смерти.       Как... иронично.       Эмбер прерывает сражение. Кайя наблюдает за тающими на мостовой кусками льда и с досадой думает, что они с Коллеи оказались ещё больше похожи, чем ему изначально казалось. Ах, а он надеялся на интересного противника. А в итоге просто разворошил призраков собственного прошлого. Какой разочаровывающий исход.       Когда Кайя уже глубокой ночью толкает дверь таверны, Дилюк, как и ожидалось, на рабочем месте.       - Извините, мы уже закрываемся, - бросает тот, не оборачиваясь.       - Я пришел поделиться с тобой новой информацией по недавнему делу, а ты даже не хочешь послушать? - спрашивает Кайя, прислоняясь к дверному косяку.       - Не интересно.       - Даже если дело связано с одной вещицей, что осталась у тебя от отца?       Дилюк наполняет чем-то стакан и, почти не глядя, отправляет его на стойку - приглашает к разговору. Кайя забирает стакан и кисло улыбается, когда обнаруживает в нем виноградный сок. Кому вообще нужен сок в таверне?       - Многие думают, что в произошедшем виноваты фатуи, - неторопливо произносит Кайя, покачивая жидкость в стакане. - Но будь это так, они бы не оставили столько улик. Здесь дело в другом. Ты и сам это понимаешь, ведь знаешь, как работает глаз порчи.       Кайя дожидается, пока Дилюк отвернется, залпом выпивает сок и вместо него выуживает из-под стойки бутылку коньяка. Дилюк делает вид, что ничего не заметил.       - Уж к чему они точно приложили руку, так это к железным птицам, засилью монстров и попыткам сорвать праздник. Они снова хотят выставить себя героями, знакомо, да?       Дилюк правильно слышит намек на события, приведшие к смерти его отца, и сухо отзывается:       - Я не ожидал другого от фатуи.       - Кажется, они думали, что провернут старый трюк снова. Но вот незадача, всех железных птиц нашли и уничтожили. И кто же знал, что их собственные разработки выйдут им боком и сожгут дипломатов. Скоро они приедут забрать оставленные документы. - Он отпивает из стакана. - Ах, как же нам быть, господин Дилюк. Репутация Мондштадта серьезно пострадает, если мы ничего не сделаем.       - Ты слишком много болтаешь, - говорит Дилюк, отрываясь от полок с бутылками и поворачиваясь к нему вполовину. - Вернем им долг, вот и все.

***

      В ходе погони Кайя примораживает Дилюка к месту и приказывает солдатам фатуи схватить его. Дилюк лишь глупо пялится на него и проклинает свою наивность. Этого не было в обговоренном плане.       Он снова слепо доверился Кайе и снова обжёгся. И теперь Кайя лишь улыбается, пока фатуи стягивают с него перчатку с глазом порчи, и связывают руки. Они не додумываются снять маску, но Дилюк понимает, что для него и так всё кончено. Если он попадет в Снежную, то живым из неё уже не выберется. Осознаёт ли это Кайя? Есть ли ему до этого дело?       Дилюк не боится при необходимости отдать жизнь за Мондштадт, но сейчас у него ощущение, что его просто выбрасывают за ненадобностью.       Его загружают в карету фатуи, и Дилюк всё ещё ждет какого-то чуда. Но чем дальше они отъезжают от города, тем меньше в него верится. У него не появилось ни единой идеи, как ему сбежать без серьёзных потерь.       По его ощущениям они уже должны были подъехать к границе Мондштадта, как вдруг карета останавливается. Он не видит, что происходит, но слышит удивление в голосе надсмотрщиков. Через мгновение раздаются лязг оружия и крики боли.       Дилюк напрягается, инстинктивно готовый защищаться, но его руки связаны, а глаз порчи у надзирателя. Кто бы ни напал на конвой, он не сможет дать отпор.       Жалкий.       Звуки битвы снаружи затихают, и слышится тихий разговор. Между сообщниками? Дилюк напрягает слух, стараясь уловить слова и понять, что его ждёт. Ему кажется, что он слышит знакомый тембр голоса, на мгновение в нем просыпается надежда, но он тут же злится на себя за эту слабость. Кайя сдал его фатуи, снова использовал его и снова предал. Его не может здесь быть, и Дилюк не должен ждать его появления с таким трепетом.       Дверь кареты открывается, и Дилюк пристально смотрит на человека в одежде агента фатуи и не верит. Лицо мужчины наполовину скрыто маской, голова покрыта капюшоном, но эта полуулыбка на губах...       - Ну здравствуйте, господин "виновник инцидента", - игриво протягивает Кайя и подаёт ему руку.       Дилюк убил бы его прямо на месте, не будь он связан. Тот замечает его яростный взгляд и опускает руку, и терпеливо ждёт. Пару раз слегка потеряв равновесие, Дилюк выпрыгивает из кареты, и Кайя сразу же берется развязывать верёвку на его руках. Как только он расправляется с узлами, он задерживается и пытается положить ладонь не то на плечо, не то на спину, но Дилюк грубо отталкивает от себя его руки.       - Не прикасайся ко мне, - озлобленно рычит он, показывая клыки.       Кайя послушно отстраняется и задумчиво наклоняет голову.       - Я обещал, что мы работаем вместе, - осторожно начинает он. - Ты же не думал, что я тебя бросил?       - Что еще я должен был думать?! - огрызается Дилюк, всё ещё стоя спиной к нему и разминая запястья. - Один раз ты меня уже бросил.       - О? - улыбка Кайи становится холоднее. - Напомнишь, кто из нас двоих остался в Мондштадте?       Дилюку на это нечего ответить.       Кайя вздыхает и выуживает из-под плаща мешочек с морой. Только сейчас Дилюк замечает, что они не одни, и, помимо трупов фатуи, присутствуют ещё два человека. Они не носят никаких опознавательных символов, и Дилюк мог бы предположить, что это рыцари под прикрытием, но Кайя кидает одному из них мору. Наёмники быстро пересчитывают плату, отцепляют лошадей от кареты и скрываются с поля боя верхом.       - И кто это был? - интересуется Дилюк, хотя ему и так всё понятно.       - Да так, - Кайя пожимает плечами, - пара мародёров. Они уведут "твой" след за границу.       - Ты им доверяешь?       - Оо-о, - хитро протягивает Кайя, - они знают, что я их найду, если они сделают что-то не так.       - И ты считаешь, что для капитана рыцарей нормально сотрудничать с мародёрами? - уточняет Дилюк.       - Зато сколько от них пользы! - смеётся Кайя и подмигивает ему.       "Понятно", - едва слышно бросает Дилюк. Он давно ничего не ожидал от рыцарей, но от прямого признания всё равно почему-то чувствует разочарование.       Он находит свой глаз порчи в кармане одного из трупов и призывает чёрные цепи. Порченное пламя жадно набрасывается на неподвижные тела, уродует и обугливает их до неузнаваемости. Вряд ли теперь кто-либо сможет выяснить настоящую причину их смерти.       Кайя с интересом наблюдает за ним со стороны.       Закончив с уничтожением улик, Дилюк снимает с себя глаз порчи и маску. Немного подумав, он с силой бросает их на каменистую дорогу. Маска раскалывается пополам, и свечение глаза затухает. Дилюк окончательно разбивает его каблуком сапога. Некогда прочное стекло теперь крошится как дешевая безделушка, и вместе с умирающим артефактом с плеч спадает тяжелейший груз, а сердце покидает излишняя тьма.       - Отправлю Дотторе сувенир, раз сам не приеду, - поясняет он для удивленного Кайи.       Тот задумчиво хмыкает в ответ. Когда они отправляются в сторону города, на востоке появляется рассветное зарево.

***

      Кайя входит в таверну с дурацкой вазой в руках, и Дилюк всерьез думает сразу развернуть его на выход, и этот ужас пусть тоже забирает. Но внезапно он чувствует знакомое тепло. Будто к нему возвращается частичка его самого, которую он давно потерял, но так и не смог ничем восполнить. Неужели это...       - Я же говорил, что мне не нужна ваза, - всё же напоминает он.       - Ну я же обещал, - усмехается Кайя, ставя вазу на барную стойку. - Тем более, прошлая разбилась из-за меня.       Когда Дилюк касается вазы, чтобы убрать её под стойку, он ощущает ещё больший прилив родной энергии, и у него не остается сомнений. Кайя принёс его Глаз Бога. Почему-то в вазе. На мгновение он чувствует благодарность к Кайе. Ему совершенно не нужно было этого делать, Дилюк бы отправил запрос рыцарям и сам вернул Глаз Бога. Ничего, кроме собственной гордости ему не мешает. Но Кайя избавил его от необходимости лишний раз пересекаться с Орденом Фавония. Но почему в вазе-то...       Дилюк быстро одёргивает себя. С Кайей нельзя терять бдительности, хватит с него.       - Нальёте вина? - просит Кайя с улыбкой. - Хочу отдохнуть после рабочего дня.       - Ты собираешься пить, когда дома тебя ждет ребенок? - интересуется Дилюк.       Кайя слегка настораживается, как и всегда, когда речь заходит о Каэлюсе.       - Он не ждёт меня, - поправляет он. - Он спит.       - И часто ты приходишь домой пьяным?       Дилюк не знает, что на него нашло, но после событий с чёрным пламенем он не может себя заставить полностью доверять Кайе даже в воспитании родного сына. После этих слов тот выглядит уже не просто напряженным, он разозлён и смотрит на него с возмущением.       - Дилюк, ты... - сквозь зубы начинает он и явно собирается сказать что-то едкое, но потом решает не разжигать конфликт и просто отводит взгляд. - Налей мне уже хоть что-нибудь, - уже спокойнее говорит он.       Дилюк берет стеклянный стакан, и Кайя хмыкает, будто говорит: "Так и думал". Но в последний момент Дилюк всё же решает налить ему вино. Он не ожидал, что его слова настолько разозлят Кайю, что он даже не станет скрывать свою злость, и решает немного загладить вину за свою грубость и прямолинейность.       Кайя уныло смотрит на стакан с, как он думает, соком, но затем улавливает запах и приподнимает брови.       - Не перестаете меня удивлять, господин Дилюк, - с лёгкой улыбкой говорит он.       Его настроение, похоже, улучшилось, но взгляд по какой-то причине стал далёким и задумчивым.       - Всё-таки мондштадское вино самое лучшее, - хвалит он, когда допивает. - Нальете ещё? Только в этот раз в бокал, пожалуйста, а то вкус не раскрывается.       - Не увлекайся, - напоминает Дилюк.       - Снова за свое? - понижает голос Кайя, но в этот раз он не рассержен, хотя и смотрит с укором. - Не волнуйся, в отличие от некоторых я сохраняю ясность ума даже после трёх бокалов.       Дилюк уязвленно фыркает и подает ему бокал вина. Пока Кайя пьёт, он вытирает только что вымытую посуду.       - У меня в конце месяца будет течка, - вдруг будничным тоном выдает Кайя.       Дилюк бросает на него короткий скептический взгляд и возвращает внимание обратно к бокалу, поднимая его к свету и проверяя на чистоту.       - Если тебя так волнует Каэлюс, ты можешь забрать его на недельку.       - Я же говорил, что ты можешь оставлять его на винокурне в любое время, - просто отвечает Дилюк.       - А оставлять с тобой?       Он не понимает вопроса и смотрит на Кайю, ожидая продолжения. Тот вздыхает, подпирает голову рукой и ведёт пальцем по краю бокала.       - Мне есть, с кем его оставить, - поясняет он, словно лишний раз напоминая, что несколько лет воспитывал ребёнка без Дилюка. - Если ты приглашаешь его просто в порыве благородства, то ему будет лучше у Альбедо или Лизы, они его обожают. Ты сам хочешь его взять?       Дилюк раздумывает некоторое время. Конечно на него влияет чувство долга, слишком сильно оно было привито ему в детстве. Но как отличить долг от искреннего желания участвовать в жизни сына, пока он совсем с ним не знаком? Похоже, есть только один способ это выяснить.       - Да, хочу, - твердо говорит он.       Кайя улыбается уголками губ, и Дилюк гадает, искренняя ли это улыбка.