Управление

      Забрызганное грязью стекло остановки изнутри было шершавым от наслоений объявлений и листовок. Дождь остервенело барабанил по крыше, будто в надежде пробить её. Под скамьёй умостилась дворняга, иногда вздрагивая и шумно вздыхая во сне. Нужный автобус уехал пару минут назад, но Женя только равнодушно проводила его взглядом. Мимо проносились машины, вспенивая мутную воду, норовя окатить зазевавшихся прохожих. Укрывшись под зонтами или надев капюшоны, люди спешили прочь. Их лица были холодны и безучастны, словно дождь смыл с них все эмоции.       Необычное происшествие не выходило из головы. От всезнающего Пашки она слышала, что здание может выкидывать подобные фортели и играться с пространством, но происходило это не то чтобы часто. Что Управлению вдруг резко разонравилось в ней?       Женя взглянула на экран телефона, что держала всё это время в руке. Половина второго. Странно, по внутренним ощущениям, с начала дня прошла почти вечность. Делать дома было нечего. Опять в одиночестве смотреть сериалы и тупо залипать в соцсети? Она занималась этим вчера.И позавчера. И позапозавчера. И несколько недель ранее.       После того события она внезапно для себя оказалась в центре внимания. Все желали услышать из первых уст, какого это. Как она смогла выжить, когда другие погибли? Женя не желала об этом говорить, но окружающие – родители, знакомые, одногруппники, журналисты – раскалёнными щипцами пытались вытянуть правду. А ей не хотелось даже думать о случившемся.       Сеансы у психотерапевтки не приносили облегчения и как будто делали даже хуже. Елена Николаевна казалась Жене большой зефириной – напудренная, пышная, ярко одетая, с приторным голоском, высоким, словно у маленькой девочки. Человеком она была, может, и неплохим, но, по-видимому, совершенно не компетентным. Определенно, своей пациентке она желала добра, но самое лучшее, что смогла сделать – это назначить курс антидепрессантов.       На одном из первых занятий Елена Николаевна заставила её написать письмо о том событии, обращенное к самой себе. С облечением переживаний в письменную форму Женя ещё более-менее справилась. Но когда её попросили зачитать написанное вслух, то она не смогла выдавить из себя ни звука. Горло свело болезненным спазмом, пальцы задрожали и смяли лист бумаги, а из глаз против воли потекли слёзы. Её отвели в медпункт, где медсестра что-то вколола и только после этого она смогла успокоиться. Больше никаких писем писать Женю не заставляли.       Позже, они всё же занялись разбором того события. Медленно и осторожно, будто препарировали, тушу ядовитого чудовища. Но внутри монстр оказался пуст. Выяснилось, что Женя совершенно не помнила, что было вслед за тем, как она очутилась на лестничной площадке. В памяти была дыра, заполненная до краёв чёрным ничем.       Когда врачи сочли её достаточно поправившейся и разрешили продолжить учёбу, Женя с двойным рвением стала наверстывать пропущенное. В довесок параллельно началась стажировка в Управлении. Если ты постоянно чем-то занят, то некогда думать о посторонних вещах. Это работало. Сил оставалось только на то, чтобы прийти домой, упасть лицом в подушку и уснуть без сновидений. Елена Николаевна приписывала улучшение её состояния на свой счёт. Женя с готовностью поддерживала эту ложь, лишь бы побыстрее избавиться от мучительной обязанности посещать насквозь пропахший сладкими духами кабинет психотерапевтки .       Все вокруг, особенно, в первые месяцы, вели себя с ней, как с неизлечимо больной. Смотрели с жалостью, говорили тихими голосами. Вероятно боялись, что от неосторожных взгляда или слова она может сломаться.       Это раздражало. Женя огрызалась и грубила, а затем злилась на саму себя за вспышки агрессии. Особенно часто это случалось в общении с родителями. Отец смиренно терпел, а мама почти сразу начинала плакать. После случившегося, глаза у неё часто бывали на мокром месте.       - Зря ты так с ними. Они же не со зла. – вздыхала Аня, когда она жаловалась, что шагу не может ступить без постоянного контроля со стороны родителей.       Холодным здравым умом Женя всё прекрасно понимала, но ничего не могла поделать. Тогда ей просто хотелось, чтобы все оставили её в покое. Чтобы всё было как раньше.       Аня.       Она открыла телефонную книгу. Большой палец замер над контактом подруги. Аня единственная кто адекватно, с её точки зрения, отреагировал на случившееся.       «Когда будешь готова – я тебя выслушаю. Но прошу, не надо, как это ты обычно делаешь, пытаться справиться со всем самой»       Временами Женя испытывала острое желание выложить подруге всё. Но, во-первых, была политика конфиденциальности ФСК. А во-вторых, на месте Ани она бы решила, что у неё не все дома, услышав о параллельных измерениях и параестественных сущностях.       Но сейчас просто хотелось, чтобы подруга оказалась рядом. Чтобы в своей грубовато-насмешливой манере рассказывала о том, что происходит в её жизни, жаловалась на ленивых одногруппников и глуповатых полицейских. Наверное, у Ани был талант находить подход к каждому.       Она решительно нажала кнопку вызова и поднесла телефон к уху.       

***

      Бросив рюкзак и пакет с продуктами на пол в прихожей, Женя прошла в комнату и без особой надежды потрогала батарею. Холодная. Она переоделась в домашнее, швырнула джинсы и кофту на стул.       Снимать квартиру в одиночку, пусть даже и не в самом лучшем районе города было дороговато, но сейчас она была не готова делить с кем-то жильё. Первое время, находясь дома, Женя постоянно напряженно прислушивалась, хотя и знала, что это бесполезно. Разлом возникал без единого звука.       Она вернулась в коридор и отнесла пакет в кухню. Всё в квартире было маленьким – коридор тесным и темным, жилая комната узкая и вытянутая, как пенал, а кухня крошечной. Сидя за столом можно было, не вставая с табуретки, спокойно дотянуться до холодильника. Старый кухонный гарнитур, оклеенный пленкой с рисунком под мрамор, занимал половину помещения, и из свободного пространства оставался небольшой пятачок в центре.       Разложив продукты, Женя поставила кастрюлю с водой под пельмени – надо было чем-то накормить Аню – и выглянула в окно. Погода совсем расклеилась, потому и детская площадка и лавки подъездов пустовали. Раскидистые алые клёны и жёлтые вязы, что росли во дворе, ещё сохранили большую часть листвы, частично закрывали собой дом напротив – такую же хрущевку из серого кирпича. При поиске нового жилища Женя целенаправленно искала этаж повыше и отсеивала панельные дома. Конечно, если ситуация повторится, то никто ничего не гарантирует. Но год назад Разлом свернулся и прихватил с собой часть стен, отчего весь подъезд панельной девятиэтажки сложился, как карточный домик.       Глаза залепило мелкое крошево. Пыль забивала лёгкие при каждом вдохе, драла горло и вызывала приступы безудержного кашля. Но самое страшное выяснилось позже – пыльное облако, что накрыло всё в радиусе десятков метров, содержало в себе мириады спор Плесени.       Телефонный звонок рассеял наваждение.       - Да?       - Так, я приехала и очень надеюсь, что у тебя есть что поесть и чего вкусного. – Аня чуть запыхалась.       Женя открыла шкафчик, где обычно держала печенье. Пусто.       - Нет, слушай, я забыла. Может, зайдёшь, купишь? Тут Пятерка по дороге. Я потом тебе кину на карточку.       - Оки-доки.       - Спасибо! Всё, жду тебя.       С Аней они подружились в пятом классе, когда пошли вместе в художественную школу. Правда, Женя, проучившись год, бросила, так как она помимо этого, занималась ещё и в музыкалке и просто не справилась с двойной нагрузкой. А вот Аня благополучно доучилась и неожиданно для родителей, которые мнили ей карьеру в сфере искусства, заявила, что собирается в мед и станет анестезиологом-реаниматологом. Мечта эта прожила ровно до шестого курса, на котором случился цикл судебной медицины и Аня влюбилась. Все знакомые хирурги и анестезиологи, с которыми она работала медсестрой, в один голос отговаривали её, но подруга отличалась невероятным упорством. Поставив цель, она пёрла к ней, ни на кого не оглядываясь.       Они были разными, но, наверное, именно это их и связывало. Энергичная и открытая Аня была жениным инвертированным отражением. Мама временами сетовала, что дочь, словно черепаха, прячется в панцире сама, а вместе с собой прячет и свои чувства. «Иногда, я не понимаю, что у тебя в душе! Хотя бы скажи!»       Иногда Женя тоже этого не понимала.       

***

      Аня переступила порог, принеся с собой частичку уличной свежести, румяная от холода, с потемневшими от влажности рыжими волосами.       - Ну, рассказывай, кто тебя обижает! – выдала она вместо приветствия.       - Никто меня не обижает, с чего ты взяла это? Просто хотела увидеться.       - Лицо у тебя больно грустное.       - Оно не грустное. Это моё обычное лицо по умолчанию. Тебе кажется.       Они прошли на кухню, где уже ждала большая тарелка горячих пельменей и блюдце со сметаной.       - О, сервис по высшему уровню! – расплылась в довольной улыбке подруга. – Не поверишь, с утра ни разу не присела! У нас как ни понедельник, так аврал. Я голодная, как собака!       Какое-то время они молча ели. Аня уплетала за обе щеки, закатывая глаза от удовольствия. Женя заставляла себя. Аппетита не было, и желудок сводило спазмом от каждого куска, который попадал в него. Подруга, наконец, отложила вилку и, похлопав себя по животу, уставилась на неё.       - Ну, выкладывай всё!       Женя замялась. Она как-то не совсем не подумала, что будет говорить.       - На работе произошла одна неприятная ситуация… - начала она, старательно подбирая слова. – Мы ездили на вызов - там была проблема. И… мне стало нехорошо.       - Нехорошо?       - Да! Исключительно потому что я утром не завтракала!       - Опять? Ты в обморок свалилась, да? По глазам вижу, что да. Ты вообще ешь хоть что-нибудь? Конечно, ты у нас всегда была тонкая и звонкая, но в последнее время это уже совсем нездоровая тема.       - Просто не хочется.       - А надо! Вот, давай. – подруга подвинула к ней тарелку с оставшимися пельменями.       - Не надо!       - Надо, Вася, надо. Другие люди заедают стресс, а ты решила наоборот уморить себя голодом?       Под пристальным взглядом Женя съела ещё несколько штук, но доедать всё отказалась наотрез. Она не помнила, когда в последний раз ела так много за один присест. Не хватало, чтобы ещё прямо тут вывернуло наизнанку. Впрочем, Аня не настаивала.

***

      Они рухнули на расправленный диван, слишком сытые, чтобы двигаться. На кухне тихо гудел холодильник. Дождь монотонно отстукивал по металлическому карнизу. Однообразность звуков убаюкивала. Женя ощутила, что чертовски устала. Слишком много всего и сразу. Она была не готова. Но ИМС, к сожалению, не происходят по расписанию, и предугадать их появление нельзя. Но почему опять Разлом? Почему не появление Измененного Предмета или какой-нибудь параестественной сущности? Почему Разломов с каждым годом всё больше и больше?       «А ещё Управление то и дело гробит своих сотрудников, поставляя работу для сосудистого центра»       - Что такое геморрагический инсульт? – нарушила она тишину.       - Ммм? – подруга, похоже, задремала. - Геморрагический? Чего ты вдруг заинтересовалась?       - Просто.       - Ну, это когда сосуд лопается в башке или повышается проницаемость его стенки и происходит кровоизлияние либо в ткань мозга, либо в мягкие мозговые оболочки.       - И у молодых может быть такое?       - Может, конечно. Был у меня как-то парниша лет тридцати, у которого гипертоническая болезнь проявила себя впервые кризом с обширным кровоизлиянием в правое полушарие. Полмозга в кашу.       - Ужас.       - Да, не повезло, что тут скажешь.       «Зачем, я вообще про всё это думаю и вспоминаю?»       - Кстати, на какой такой вызов вы выезжали? - недоуменно спросила Аня. - Зачем вас вообще могли вызвать? Что, где-то незаконно выросла плесень?       Женя вздрогнула, но тут же сообразила, что подруга говорит об обычной плесени из их измерения. Аня считала, что она работает в конторе наподобие Роспотребнадзора и занимается контролем загрязненности жилых и промышленных объектов всякими грибками и водорослями. Женя не стремилась переубеждать её в обратном.       - Именно как ты и сказала – незаконный рост плесени.       - Кошмар. Представляю, как вы с чашками Петри наперевес вламываетесь в чей-нибудь дом, а на заднем плане играет песня из «Охотников за привидениями».       Женя усмехнулась, вообразив себе их отдел в полном составе в серых комбинезонах, с излучателями плазмы за спиной. Пашке бы это точно пришлось по душе.       - Увы, всё куда менее весело. Как у тебя вообще дела? – она повернула голову к подруге.       - Оооо… - Аня села, привалившись спиной к стене. – Вот вселенная чувствует, что я терпеть не могу онкологию, и будто специально мне её подсовывает! Вскрывала я тут дедка, значит. В мозжечке здоровенная опухоль. Приходит заключение от гистологов – а это не первичная опухоль, это, мать его, метастаз аденокарциномы! Но откуда-то ведь он прилетел! А у деда в лёгком была какая-то полость с распадом, сантиметра полтора в диаметре. Читаю про неё – «некроз, детрит». Ни хрена не вдупляю. Короче, позвонила знакомому патологу, а он мне, мол «умерший твой химию или лучевую получал?». Получал и то и то, говорю. Ну, он ржёт надо мной. «Так вот твоя опухоль в лёгком и есть – это лечебный патоморфоз четвертой степени. Саму опухоль убили, метастаз остался, да ещё и материнский узел подавлять его перестал, он и пустился в рост ». Почему мы, спрашивается, должны вскрывать онкологию? Пусть патологи вскрывают, раз такие умные!       Женя, положив под голову подушку, с улыбкой слушала. Подруга говорила и говорила, рассказав про несколько интересных случаев с дежурств и про очередных поклонников среди участковых и следователей, которые не могли устоять перед её весёлым лёгким нравом, зелёными глазами и толстой рыжей косой.       Женя смежила веки, и ей представилось, что не было никакого Разлома и ФСК. Что жизнь совершенно обычная и даже немного пресноватая. Она скучала по этой серости и заурядности. Хотелось открыть глаза и обнаружить, что за окном заснеженный двор родительского дома, из большой комнаты доносится новогоднее бормотание телевизора, а сидящая подле подруга чистит мандарин и комментирует «Сумерки», которые они, смеха ради, решили посмотреть. Жене показалась даже, что она почти ощущает сладкий цитрусовый запах.       Как же это всё было давно. В какой-то другой жизни.       

***

      Пальцы водили смоченным в мицеллярной воде ватным диском по векам, смывая пострадавший от сегодняшних злоключений макияж. Тушь размазалась отчего круги под глазами стали ещё темней. Собственное лицо казалось измождённым. Женя улыбнулась отражению, но улыбка вышла безрадостной и вымученной.       Раньше ей нравилось ходить по магазинам одной или с Аней, выбирать палетки теней, карандаши для глаз, тушь и помаду. Женя не слишком жаловала свою внешность - светлые волосы, серые глаза, бледная кожа, считая её слишком блёклой. Накрасившись, она словно надевала маску, пряча за подведенными глазами, коралловым оттенком помады и слоем праймера и консилера свою неуверенность.       То событие коснулось даже этой частички её жизни. Она не перестала делать макияж, но оставила яркость в прошлом. Палетки со всеми цветами радуги, помады и прочее были отданы Ане. Женя и сама не понимала, зачем продолжала краситься. Возможно, это было делом привычки и частью утреннего ритуала вместе с чисткой зубов и умыванием.       - Жень, ты там утонула, что ли? – подруга постучала в дверь.       - Сейчас, выхожу.       Аня, одетая в одну огромную футболку, зевала, привалившись плечом к стене.       - А я уж думала, придется вылавливать тебя из водопровода.       Свернувшись в комок под одеялом, Женя слушала, как сквозь шум льющейся воды подруга напевает очень знакомую песню. Она невольно старалась узнать её, но глаза слипались, а мысли в голове становились всё более тяжёлыми и неповоротливыми. Женя тщетно силилась удержаться на плаву, желая дождаться Аню. Тонкая грань между явью и грёзами, на которой она балансировала, не выдержала и надломилась. Незаметно для себя она мягко соскользнула в ласковые и крепкие объятия сна.