Созвездие льва

— Гриффиндор! Победил Гриффиндор! Джеймс Поттер в очередной раз ловит снитч и обеспечивает победу своей команде! Регулус перевернулся на спину и открыл глаза. Игроки снижались, и только Поттер оставался далёкой фигурой, высоко поднимающей руку с зажатым в ней упрямым шариком. Левый бок обжигало огнём при каждом вдохе. Регулус с трудом сел и сплюнул набившийся в рот песок. Посмотрел на окрашенную в красный цвет слюну и аккуратно проверил языком, все ли зубы на месте. Кажется, всё было в порядке, если не считать очередной неудачи. Но он уже к этому привык. Рёв трибун оглушал. Три факультета объединились в общем ликовании, празднуя даже не победу Гриффиндора, а проигрыш Слизерина. Но в этой какофонии звуков отчётливо выделялся хорошо знакомый голос. — Молодец, Джеймс! Ты их сделал! Годрик… Мы их сделали! Не нужно было поворачиваться, чтобы увидеть соскакивающего с метлы Поттера, благодушно принимающего заслуженные поздравления. И Сириуса, ждущего в первом ряду, крепко обнимающего друга, хлопающего ему по плечу… Регулус наблюдал эту картину десятки раз и был сыт ею по горло. В послематчевой суматохе так легко было затеряться. Никто не обращал внимания на парня в зелёной форме игрока в квиддич, не спеша направляющегося в замок. — Регулус! Ты в порядке? — брат нагнал его уже на полдороги и остановился в нескольких метрах. — Конечно. Губа онемела, и ответ вышел не слишком разборчивым. С тем же успехом он мог сказать «не очень». Но Сириус был вполне удовлетворён и тут же помчался к своим друзьям. Им обоим было очевидно, что эта показательная забота — всего лишь пустая формальность. Неудобная необходимость, которую нужно выполнить, чтобы поставить галочку напротив пункта «не забываю о существовании брата» и с чистой совестью перестать о нём думать на ближайшие несколько недель. Регулус злился в первый год. И во второй тоже. Потом привык, как привыкают дети к смерти родителей, переезду в незнакомый город, потере лучших друзей… И к тому же, у него появился Барти. Отдельная ванная — пожалуй, единственная действительно полезная привилегия старост — встретила его такой долгожданной тишиной. Он бросил на пол грязную форму и с наслаждением погрузился в горячую воду. Русалка — его старая знакомая — сонно приоткрыла один глаз, услышав всплеск, и продолжила дремать. Регулус раскинул руки в стороны, закрыл глаза и впервые за день смог по-настоящему расслабиться. Здесь не нужно было «держать лицо», выслушивать притворное сочувствие, отвечать на откровенно обвинительные реплики. «Перспективный младший Блэк», жемчужина Слизерина оставался за дверьми, а в окружении холодных мраморных стен появлялся просто Регулус. Боль постепенно отступала, мысли текли лениво, перескакивая с одной темы на другую, ни на чём долго не задерживаясь, но раз за разом упорно возвращаясь к материнскому письму. Стук в дверь — настойчивый, быстрый — заставил его вылезти из ванной. Обвязав бёдра полотенцем, Регулус снял запирающее заклинание. Барти — а кто ещё это мог быть? — усмехнулся при виде его разбитой губы: — А ты красавчик… Решил проверить, не утонул ли ты, а то скоро отбой и не хочу, чтобы у нас сняли баллы за труп в ванной комнате… — он пробежался оценивающим взглядом по его торсу. — Сломаны? — кивнул на здоровенный синяк, расползающийся по левому боку. — Ещё не проверял. — Давай проверю. Регулус не успел запротестовать, а Барти уже шагнул к нему и провёл пальцами по багрово-фиолетовому пятну. Разгорячённая кожа тут же покрылась мурашками. — Мог бы и палочкой, — скривился Регулус. Вряд ли Барти его бы послушал — он всегда делал лишь то, что хотел сам. И аккуратные прикосновения не причинили новой боли. Но стоять вот так, в одном лишь полотенце перед другим парнем, словно на осмотре у целителя, было крайне неловко. — Два нижних ребра, как я и думал. Залечить? Регулус молча покачал головой и отошёл к зеркалу. Последний раз он обращался в больничное крыло на третьем курсе, а с тех пор всегда справлялся сам. «Блэки не нуждаются в чужой помощи» — одна из заповедей его матери. У неё их было много, на все случаи жизни, и он усвоил их прежде, чем начал говорить. Простое заклинание стёрло с лица свидетельства его проигрыша, и он на секунду перевёл взгляд на отражение Барти. Тот сидел на бортике и брызгал водой в русалку. Та смеялась. Конечно, витражное изображение не способно чувствовать влагу, но в этом был весь Барти — стоило ему появиться в комнате, и у всех тут же улучшалось настроение. Регулус тоже умел нравиться людям, но у Барти был просто прирождённый талант, такой же, как у Сириуса. Улыбнувшись, Регулус сосредоточился на рёбрах. На этот раз элементарное заклинание никак не хотело ему даваться, и он сбился три раза подряд. Тихо выругавшись — маминой заповеди о недопустимости бранных выражений он следовал далеко не всегда, впрочем, как и сама Вальбурга — он предпринял четвёртую попытку. — Давай я, — Барти мгновенно появился рядом, словно обладал неизвестным остальным особым способом аппарации. — Я могу… — Разумеется, можешь. А ты знаешь, что ошибись ты ещё на одну гласную, и пришлось бы воспользоваться костеростом? А если на две, то получилось бы заклинание, отрывающее яйца? Причём необратимо, — многозначительно поднял глаза Барти. — Нет такого заклинания, — фыркнул Регулус. — Это ты так думаешь… Ну-ка, согнись. Теперь выпрямись. Не болит? К войне годен. Боль действительно прошла, и от жуткого синяка не осталось ни следа. Вряд ли Регулус смог бы справиться так же хорошо. Но в конце концов, он был вторым на курсе по успеваемости, а первым — Барти. — А теперь рассказывай. — О чём? Ничего особенного не произошло. Мы оба летели к проклятому снитчу, не замечая ничего вокруг. Поттер поймал его первым, а я не успел увернуться и врезался в его метлу. — Да дался мне этот твой Поттер… — поморщился Барти. — И не пытайся убедить меня, что дело в кубке. Ты всегда сращивал кости с первого раза. Что случилось, Рег? Регулус на секунду прикрыл глаза, чтобы укрыться от пристального взгляда друга. — Дай мне хотя бы одеться. Барти демонстративно отвернулся и продолжил забавляться с русалкой, пока Регулус пытался как можно быстрее натянуть на себя трусы и брюки. Щёки вспыхнули. Все его однокурсники без проблем мылись в общей душевой, а он стесняется лучшего друга и мнётся, словно девственник в борделе. Салазар, да что с ним не так, если он не может просто застегнуть долбанную ширинку и не покраснеть при этом? — Хочу пригласить Мередит Булстроуд на вечер к Слизнорту, — заявил Регулус, затягивая галстук. — Всего-то? Расслабься, ты же Блэк, тебе ни одна девчонка с нашего факультета не откажет. Регулус кивнул и улыбнулся, но его внутренности свернулись в тугой узел. Где-то там в большом мире уже отгремела сексуальная революция, а ВИЧ ещё не был обнаружен, эпоха панка сменила эпоху хиппи, но чистокровные волшебные семьи всё ещё жили во времена королевы Виктории, и шестнадцатилетний Регулус первый раз собирался пойти на вечеринку с девушкой. Почти все экзамены были сданы, в Шотландию пришло долгожданное тепло, но в то утро Большой зал не был наполнен привычным шумом. Почти каждый из студентов держал в руках свежий выпуск Ежедневного пророка, позабыв про остывающий на тарелке завтрак. Регулус мельком просмотрел статью, громко озоглавленную «Массовые убийства маглорождённых волшебников в Лондоне», и отложил газету на край стола. Гнетущая тишина, вызванная страхом, царила над столами трёх факультетов, но на лицах своих сокурсников Регулус видел и откровенное безразличие, и плохо скрываемую злорадную радость и… интерес? Он бросил взгляд на нелюдимого Снейпа, пристально вглядывающегося в газету. Сидевший рядом с ним Эйвери толкнул приятеля и что-то громко зашептал ему на ухо, и оба они ухмыльнулись. Мальсибер многозначительно произнёс «Это только начало» и противно засмеялся. Все они выпускались в этом году. Регулус не знал, сколькие из сидящих здесь парней вступят в ряды Упивающихся смертью уже этим летом. Должно быть, многие. Ни для кого не секрет, что почти все сторонники волшебника, называющего себя Волдемортом, учились на Слизерине. Он перевёл взгляд на стол Гриффиндора. Обычно ему не составляло никакого труда отыскать своего брата, достаточно лишь повернуться в ту сторону, откуда на весь зал раздаётся громкий смех. Но сегодня Сириус сидел молча, возле него — напряжённый Поттер, обнимающий свою перепуганную подружку. На секунду их взгляды пересеклись и Регулус с отчётливой ясностью осознал, что Сириус уже сделал свой выбор в этой войне. — Что скажешь, Рег? — Барти уже справился со своей порцией пудинга и теперь смотрел на него. — Не знаю, — ответил Регулус, вяло тыкая вилкой в яичницу. — А ты? — Что у моего отца будет очень много работы. Но безопасные стены замка и глупая уверенность в собственной неуязвимости, свойственная подросткам, развеяли напряжение уже к вечеру. Кабинет Слизнорта украсился цветами всех факультетов с неизменным преобладанием зелёного — всё же он был деканом Слизерина — и наполнился звуками музыки. Регулус подвёл Мередит к уставленному напитками столу. Сливочное пиво, тыквенный сок, слабоалкогольный пунш и несколько бутылок медовухи. — Только для выпускников, — подмигивая, объявил Слизнорт в начале вечера, но уже через полчаса всем, и в первую очередь ему самому, не было никакого дела, кто что себе наливает. — Пунша? — осведомился Регулус, опуская взгляд в низкий вырез Мередит. — Только немного. Он чувствовал себя скованно. Письмо от родителей, которое он получил на прошлой неделе, здорово его взволновало. Он всегда знал, что однажды мама найдет ему невесту, но было легко забыть об этом, представляя собственную свадьбу как нечто далёкое. Другое дело видеть список семей, выведенный изящным почерком на пергаменте, скреплённом гербом Блэков. Фамилия Булстроудов стояла в списке первой. Раньше он не обращал внимания на тихую Мередит. Она существовала, появляясь в общей гостиной или на занятиях, как и остальные девушки, изредка попадая в поле зрения, но никак не затрагивая его сознания. Не красавица, но в темно-зелёном бархатном платье в полумраке комнаты выглядела почти хорошенькой. И, прекрасно зная о возможной помолвке, старалась подать себя в лучшем свете. — Меня правильно воспитывали. Я знаю, как вести себя в обществе и управлять хозяйством, — Мередит продолжала прерванное перечисление собственных достоинств. — И я абсолютно здорова, так что смогу родить много детей, наследников благороднейшего и вернейшего дома Блэков! — Древнейшего, — машинально поправил Регулус, изо всех сил пытаясь сохранить выражение вежливого интереса. К счастью, их разговор прервался, когда Слизнорт наткнулся в переполненном кабинете на Барти. — Бартемиус, опять высший балл по всем предметам? — благодушно спросил декан, заставляя собравшихся обратить на них внимание. — Вы не оставляете другим факультетам ни единого шанса. Вы и, конечно же, младший Блэк, — профессор нашёл глазами Регулуса, и теперь все взгляды переместились на него. — Вы, должно быть, станете министерским работником, Регулус? — Ещё не знаю, сэр. — Вас, Бартоломеус, я даже и спрашивать не стану. Понятно, что отец уже приготовил вам тёпленькое местечко, — продолжил Слизнорт, не слушая. — Разумеется, сэр, — кивнул Барти. Регулус ясно видел искусственность его приклеенной улыбки, но вряд ли кто-то ещё это заметил. — Вы сможете достичь больших высот, мой мальчик. С вашим умом, с вашим происхождением… — Не сомневаюсь, профессор, — на этот раз Барти улыбался искренне. — Регулус, — тонкие пальчики Меридит впились ему в локоть, и Регулус с неохотой повернулся. — Мне что-то дурно. Этот пунш, и тут так душно… Они с трудом протиснулись к выходу. В честь завершения учебного года Слизнорт изменил своему правилу приглашать лишь избранных, коими являлись отпрыски влиятельных и состоятельных семей, проявляющие честолюбие. И пусть кабинет расширили заклинанием, но он всё равно оказался слишком мал, чтобы вместить добрую треть студентов. Зато коридор, как и всегда после отбоя, был совершенно пуст. — Тебе лучше? Может, принести воды или проводить до спальни? — Давай просто немного постоим здесь, хорошо? Она шагнула в арку, продолжая держаться за его локоть. Её губы, ярко-красные в кабинете у Слизнорта, здесь казались почти чёрными. В голове пронеслась хмельная мысль: «Раз она станет моей женой, я должен узнать сейчас, на что соглашаюсь». И Регулус поцеловал её. Сначала он почувствовал лишь липкость помады с приторным сладким запахом. Потом ощутил привкус фруктового пунша. Он не знал, куда деть руки, и обнял Мередит за талию, случайно задев бедро. Девушка в ответ на это вжалась в него, а затем резко отстранилась. — О, Регулус… — выдохнула она, опустив глаза. — Я хочу, чтобы ты знал, я вовсе не такая… Но ты мне нравишься, и это было прекрасно. Он подавил в себе желание тут же вытереть губы. Может, она действительно была «не такой», а, может, он был далеко не первым, кто вот так целовал её, прижав к холодной стене. Ему было всё равно, потому что ничего прекрасного в этом не было. Но она, конечно, ждала от него подтверждения собственных слов. — Ага, — буркнул Регулус. — Вернёмся на вечеринку? Из-за двери доносились приглушённые звуки веселья, но возвращаться ему не хотелось, поэтому он молча покачал головой. — Тогда… — Мередит вопросительно подняла глаза и придвинулась к нему чуть ближе. Но если она ожидала ещё одного поцелуя, то ожидала напрасно. — У меня болит голова. Пожалуй, я пойду лягу. Регулус успел заметить обиду и непонимание на её лице, прежде чем развернулся и пошёл прочь. Не в том направлении, где находились слизеринские спальни. Едва завернув за угол, он достал платок и вытер губы. Очистил платок заклинанием. И передёрнул плечами, понимая, что с ним однозначно что-то не так. Пусть он и не имел никакого опыта, но слышал некоторые разговоры в общей гостиной. Это могли быть расплывчатые полунамёки или откровенные пахабные шуточки, но суть всех высказываний сводилась к тому, что этим «нормальным» парням нравились девушки. Им нравилось целоваться и пытаться зайти чуть дальше, коснуться груди или провести по ноге, приподнимая подол. Они не хотели останавливаться. А он хотел прополоскать рот. Он бесцельно пошёл вперёд, но ноги сами принесли его к гриффиндорской башне. Глупо было надеяться, что как раз в этот момент здесь появится Сириус, но он всё равно надеялся. Некоторое время Регулус простоял в нерешительности, прикидывая, стоит ли разбудить сопевший портрет Полной дамы, пока за его спиной не послышались шаги. — Что тебе здесь надо? Регулус повернулся и увидел небрежно прислонившегося к колонне брата. Он — какая удача! — был один, без этих вездесущих дружков. Отличная возможность поговорить, единственная возможность перед тем, как Сириус упорхнёт во взрослую жизнь. Но все слова растерялись, и он просто застыл. — Я спросил, что ты тут делаешь. — Где ты был? — Мерлин, какое тебе дело? — брови Сириуса исчезли под длинными прядями волос, падающими на лицо. — Решил вспомнить, что ты староста? Ладно, снимай свои баллы, и я пойду спать. — Куда ты отправишься после Хогвартса? — Это что, долбанный допрос? Ну уж точно не на Гриммо, — фыркнул Сириус. Он оттолкнулся от колонны и прошёл к портрету мимо Регулуса. Разговор, по его мнению, был закончен. И хотя Регулус понимал, что никакие слова ничего не изменят, но не смог удержаться от жалкой, почти детской попытки: — Держись подальше от всего этого дерьма. Сириус остановился. — О чём ты? — Об Ордене. — Да что ты вообще знаешь об Ордене и о дерьме, малыш Регулус? — снова фыркнул Сириус. — Я знаю, что тебе это не нужно. Я могу понять этого твоего Поттера, но зачем тебе рисковать ради чьего-то там благополучия? У тебя ведь нет грязнокровной подру… Кулак Сириуса врезался ему в челюсть. Регулус не успел увернуться, потому что никак не ожидал удара. Салазар, его никто никогда в жизни не бил! Тем более родной брат, стоящий сейчас напротив и брезгливо отряхивающий руку. «Маги пользуются палочкой. Грязный мордобой — удел магловского отребья.» Слова матери, сказанные после невинной детской потасовки, казались сейчас до ужаса далёкими от жизни. — Не смей произносить это слово в моём присутствии. Рот наполнился солёной кровью, но боли Регулус не чувствовал. Вообще ничего не чувствовал, словно его ударили замораживающим заклятием. — Сириус… Проём, ведущий в гостиную Гриффиндора, громко захлопнулся за спиной брата, и портрет вернулся на место. Нарисованная женщина смотрела на него с осуждением. — Что-то не так, мистер Блэк? — раздался сзади голос профессора Дамблдора. Регулус хотел сказать, что всё не так. Хотел попросить, чтобы директор остановил Сириуса. Хотел объяснить, что Сириус слишком безрассуден и беспечен, чтобы думать о собственной безопасности. Слишком горяч и порывист, чтобы не рваться на передовую. И слишком молод, чтобы умирать. Но ничего из этого он, конечно, не произнёс. Сглотнул скопившуюся во рту кровь, посмотрел на пристально вглядывающиеся в него голубые глаза, наполовину скрытые очками, и сделал то, что умел лучше всего: соврал. — Всё в порядке, профессор. — Тогда, думаю, вам следует вернуться в свою гостиную. Регулус так и сделал. Металлический привкус полностью заглушил воспоминания о фруктовом пунше, выпитом Мередит. Он сразу прошёл в ванную. Из зеркала на него смотрел худенький паренёк с разбитой губой и холодными чёрными глазами. Простое, отскакивающее от зубов, целительское заклинание вертелось на языке, но Регулус не спешил его произносить. Если тот юноша из отражения отрастит волосы на дюйм, ослабит узел галстука и сменит значок на красно-золотой… И вот тогда пришла боль.