Антон меня уже обещал нарисовать, по дружбе. Да-да-да!

Весь кабинет технологии был заполнен специальными столами с откидными приставным и выдвижными сиденьями, то бишь проще верстаками. Молодые школьницы усаживались на небольшие табуреты, изготовленные собственноручно старшеклассниками, которые в свою очередь чаще всего их и разносили в щепки—веселились. Одноклассники мужского пола усаживались рядом со своими парами по труду и начинали свои искусные работы. Каждый консультировал дам и показывал им то, с чем нужно работать. Я же не был исключением. По правде говоря, в моей предыдущей школе обучение проходило более гладко—учителя прекрасно подавали нам тарелку своих теоретических и практических знаний и, на удивление у меня был огромный потенциал, который разглядел абсолютно каждый. Каждый там, но не здесь. В этом же случае, никто не обращал внимания на мои старания и усердия, но как правило—если работа нравится, то и работать будет в удовольствие, поэтому я занялся обучением оставшейся студентки. —Полин, пойдём я покажу тебе инструменты, с которыми нужно работать. —Как скажешь,—после чего та лучезарно улыбнулась в мою сторону и последовала прямиком за инструментами. Указав пальцем на них, я начал подробно объяснять для чего каждый из данных приборов был придуман. —Думаю, что проще всего будет сделать кухонную лопатку. Как ты думаешь? Полина слегка призадумалась, её лицо превратилась в ту самую Мону Лизу, озарающая лёгким и беззаботным настроением одним лишь взглядом,—Ты главный—тебе и решать. —А, да, это верно,—не ожидая такого неожиданного ответа, от неуверенности мои слова разлетелись, словно деревянная пыль и щепки, которые прямо сейчас летели из ПШМ¹. Прихватив небольшой лобзик, наждачку, простой карандаш и, собственно, небольшую деревяшку длинной половины метра, мы с Полиной отправились за наш верстак. —Я покажу тебе, что делать,—присел я на своё рабочее место, после чего, зафиксировав деревянный фрагмент на столе и принялся начерчивать набросок на нашу работу. Верхнюю долю я нарисовал достаточно аккуратно и ровно, после чего предложил ей завершить абстракцию и та покорно согласилась. Завершив трафарет, я достал лобзик и медленными сосредоточенными движениями начал пропиливать лопатку по изготовленному чертежу, тем самым показывая мой ученице то, с чем ей предстоит работать. Обхватив её бархатные руки, Полина покорно поддалась мне, взяла лобзик и продолжила по рисунку медленно, предельно аккуратно, следуя моим инструкциям, продолжать прорабатывание кухонной посуды. Получилось неплохо, не спорю, но основание всё-таки вышло кривоватым, что можно было исправить на шлифовании. Время быстро пролетало. За спиной были слышны посторонние голоса одноклассников, перемешанные со смехом. Учителя были правы, урок получился удачным и, видимо, пошёл нам на пользу! Я взглянул на часы с кукушкой, которые всё ещё не переставали затихать в этом шуме и гаме, пусть даже учителя и делали нам замечания. 10 минут до конца урока. Наша задумка уже была готова, но тут я почувствовал тяжёлый взгляд со стороны. Печальный и осуждающий надзор окружил меня и, я невольно оглянулся на одноклассников. Никто не смотрел в мою сторону, но лишь тогда я понял, что на меня осуждающе поглядывала Лилия Павловна, стоявшая возле выхода из нашей тюрьмы. Вспомнив о правилах этикета, я слегка улыбнулся ей и всё ещё неуверенно спросил её. —Лилия Павловна, вам чем-то помочь?—честно говоря ничем помогать ей не хотелось. Один лишь этот лисий взгляд настораживал меня, но ответ от собеседницы не прозвучал. Та лишь мельком переводила свой взгляд на свою дочь, которая усердно старалась слепить хоть что-то из этих проклятых палок, которые так и не поддавались ей! Долго думать не пришлось всё было очевидно. Я перевёл взгляд на Полину, после чего снова взглянул на часы, а заметил и на Катю. Полина одобрительно пихнула меня в плечо, которое так и пытались направить меня на тот истинный и правильный путь. Я поплёлся к Кате. Один шаг—она всё ближе. Второй. Третий. Катя обернулась и неодобрительно нахмурилась, словно выражала своими идеальными бровями одну мысль "чего пришёл?". Не найдя слов, Я потупился в пол. Мы стояли и продолжали молчать, но почему? Почему она молчит? Разве не должна была прогнать прямо сейчас? По всей видимости, Катя одна из самодостаточных, Из-за чего помощи не просит, или же просто была слишком горда для того, чтобы просить её у других, в то время, как сама в первые же мимолётные минуты отказалась от неё. Помощь нужна, но видимо именно не моя. Я попятился по спирали вниз, после чего Плутовка сквозь раздражение всё же промямлила. —Так ты поможешь или как? —А, да, конечно,—в нашей обстановке чувствовалось жуткое напряжение, сердце участило свой ритм, губы пересохли, кажется, что лёгкие захлебнутся собственной кровью, которая застаивается в них после долго бега босиком в зимний мороз, когда петухи не объявили свой концерт, а солнце всё ещё неуверенно поднималось из-за параллельных пространств. Я осмотрел то, что взяла Екатерина. Тот же набор, что я с Полиной. —Давай просто сделаем то, что ты сделал с ней,—указала коллега фалангой своего пальца в сторону Брюнетки. —Да-вай,—слегка запнулся я, после чего обхватил руки Кати своими ладонями и начал обводить тот же набросок, но уже в ускоренном темпе. Плутовка ёжилась—это было видно по тому, как она нервно перестукивала своим каблучком по деревянному полу. Я достал лобзик и сразу же вручил его ученице на что та ехидно улыбнулась. —Ты консультант. Эта работа не для меня. Тебе надо, ты и пили,—после чего та слегка отмахнулась своей русской косой и, почувствовав вкус победы отвернулась от меня. —Я ничего делать не буду. Оценка твоя, так что мне и не нужно стараться,—после чего я со шляпкой положил инструмент на стол, предвкушая все насмешки. —Эй. Если ты мне не поможешь—я всё маме расскажу. —Что расскажешь? То, как ты работу на других учеников скидываешь? Забавно посмотреть,—с победой на лице я скинул всю работу на даму. Катя опьянела от злости, наполняющую её с начала четверти. Тяжело вздохнув, та проглотила ком в горле и продолжила работать самостоятельно без моей помощи. Победа была за мной, но я не хотел такого. Не хочу, чтобы меня ненавидели все и вся, поэтому после того как Катя закончила с основанием, я под предлогом "Сделаю сам" забрал совместную работу и отправился шлифовать её. Во время шлифовки всё было немного проще. Звук заглушал посторонние шумы, а одноклассницам просто не разрешали подходить к таким машинам самостоятельно, да и к тому Катя постаралась! На удивление, для первого раза у неё вышло даже лучше, чем у других соперниц, а я ведь даже не показывал ей технику, да и тем более не рассказал как правильно держать лобзик! Отличники—везде умны—эта фраза пронеслась так мимолётно, что я не успел переварить её и попросту забыл. Оглушающий звон на перемену. Последний урок, все рванулась к выходу, показывая свои поделки учителям. Топот сапогов и каблуков сбивал с толку и оглушал слуховые проходы. Оставив Екатерину наедине с Лилией Павловной, я спешился к Полине, которая покорно ждала меня возле выхода из душного помещения, наполненного различными вздохами других учеников. —Антон, ты сегодня сразу домой? —Да, а почему ты спросила? —Сегодня у меня открытый урок на скрипке. Хотела бы, чтобы ты подождал меня и, мы пошли бы домой вместе. Меня охватила паника, заполнившаяся до самой шеи, словно что-то начинало меня душить верёвкой, предупреждая о чём-то, будто отвечать ни в коем случае нельзя было. —Прости, но сегодня не сложится, мама просила меня помочь кое с чем, поэтому я не смогу остаться,—мне пришлось наврать, так как я не хотел расстраивать её тем, что уже собирался пойти с Алисой домой. Она хотела предупредить меня о чём-то важном и пропустить такой вечер ни в коем случае нельзя было. Тем более, я уже обещал ей прийти, так что откладывать что-то уже нельзя. Полина переменилась в лице, но поняв мою ситуацию протестовать не стала. —Хорошо, как скажешь. В следующий раз сходим. Пока тогда!—обременившись, Брюнетка мигом полетела из кабинета в сторону класса музыки, из которого в свою очередь доносились звуки с урока сольфеджио. Не успев попрощаться, я продолжил свой путь до раздевалки, раздумывая о встрече с Алисой.