underwater

— маленький ликси, что ты хочешь рассказать мне в этот раз, м? — пока хенджин пальцем нежно трёт выпирающую ключицу на теле младшего и чувствует, как тот затылком упирается ему в плечо и все сильнее растворяется в теплой ванне. — о том, как ты потрясно выглядишь под этим синим оттенком ламп и как сильно мне хочется завладеть тобою. хенджин лишь сдавленно шипит, как только чувствует сильнее феликса всем телом. опирается спиной на грудь старшего, так глубоко дышит, прикрывая веки от расслабления. мостится. проезжается тощими бёдрами вдоль паха и прижимается сильнее, в то время, как старший теряет удивительно быстро контроль и кистью одной руки резко хватается за бортик белоснежной ванны, пока другой старается остановить младшего. — послушай, может стоит провести эксперимент в воде? — феликс разворачивается лицом к хенджину и смотрит невинно в глаза горящие напротив. капли воды дорожками стекаются по горячему телу, вызывая нескончаемый поток мурашек, а старший засматривается, как только взгляд бросается ниже и рассеивается вдоль влажных полос, что хочется слизать одним лишь длинным языком. он хмурится и наблюдает. пальцами все вмиг стирает, пока ступнями все ближе придвигает. к себе. младший время не теряет, губы игриво и так власно кусает, как только чувствует ладонь на собственной щеке. старший бережно лишь принимает, спускается на миллиметры к тонкой талии, а вскоре грубо прижимает. а тот все больше изнывает, мокрые волосы сквозь пальцы пропускает, и в тихий омут весь ныряет. Хенджин так громко выдыхает, ресницами трепещет и взлетает туда, где новая луна в лучах солнца сожжена. он чувствует круговорот внутри, скорее бурю, что задевает до дрожи, когда играет струнами его классической души. такой простой и музыкальной. а феликс весь парит над облаками. ресницами по-ангельски порхает, когда хёнджин безбожно кожу всю терзает, вдоль ключиц. проводит носом вдоль всей тонкой шеи, все так же оставляя нежный поцелуй и ловит вздохи так небрежно, пока усаживает младшего на бедра вновь. вода лишь тихо колыхается, все в такт тех бьющихся сердец. а вскоре, все следы от пальцев рук смываются, но так и молят прикоснуться вновь. хенджин все чувствует и знает. интуитивно следует, все тело цветами красных пятен осыпает. целует, кусает и освобождает от образа невинного живого. феликс стонет громко, так желанно, когда хенджин касается конца, а вскоре мягко шепчет слова о любви, прикусывая нежно мочку уха. съезжает медленно спиной, все больше погружаясь горящимм телом в воду. и младшего так быстро тянет за собой, когда бережно надавливает в нужную область подтянутой спины. проводит плавно вверх, лишь кончиками пальцев свободной руки, пока другой упорно массирует набухшую голову члена, все медленно спускаясь вниз. младший повинуется и бёдрами все так скользит по твердому стволу хенджина, и краем уха ловит сбитое дыхание, дрожанье тела под собой, что так же требует внимания. — нырнешь со мной? — хенджин пускает дьявольскую ухмылку и ловит яркие огни светодиодных лент в глазах возлюбленного. они словно пьяны, хотя полностью трезвы. расслаблены и до небосклонна влюблены. — укажи верную дорогу на млечный путь, где дорожку по просеянному пути осыпаешь маленькими звёздами ты, — начитанный всевозможными книгами о классической любви, отвечает тихо феликс, что всю жизнь мечтал прочувствовать все на яву, и быть любимым до беспамятства, в таком чарующем и пьянящем образе хенджина, составленном из строк любимой поэтесы. старший двумя руками хватается за щеки ликса и тянет в столь настырный поцелуй. он сладок и коварен в своих действиях, когда так медленно окунает их тела под измыленную воду, что волнами плескается в такт двух интимных душ. но парни лишь мгновением увлекаются, позабыв о звуках избранных из вне. они настырно языками сплетаются, небрежно кусаются острыми зубами и наслаждаются, пока хватает воздуха в легких на двоих. феликс спускает размокшие ладони вдоль тела хенджина и обхватывает пальчиками орган. все плавными движениями скользит вдоль всей длины и чувствет, как тот медленно сдавливавает его шею. они теряются и оставляют незамеченным момент, как всплывают на поверхность в крепких объятиях друг друга. соприкоснувшись лбом ко лбу, так глубоко и жарко дышат, пока хенджин присоединяется, обхватив головку, стараясь подстроиться под темп. младший прижимается бёдрами ближе, и так невинно следует навстречу рук того, кто теряет контроль от наслаждения. жалобно скулит, умело продолжая совершать круговые действия своей ладони, периодически сжимая у пульсирующего основания. все именно так, как и любит хенджин. феликсу ведь так хочется услышать гортанные стоны, что станут личной музыкой души. ли приоткрывает глаза и видит, как тот закусывает развратно собственный палец, трепещет прекрасными веками и выгибает слабо спину. пухлые губы становятся алыми, после длительных и таких страстных поцелуев двоих, а щеки покрываются бардовыми цветами весенней поры. движения смазаны, как и сплетение шершавых языков. феликса кроет, он чувствует необьятный прилив наслаждения, украткою уносящее тихие стоны с заменой на более громкие, глубокие и такие манящие. заставляя хенджина изливаться в воду и быстрее двигаться упругими бёдрами на встречу. маленьким котёнком, феликс ложится на широкую грудь хенджина. чувствует всем телом ускоренное сердцебиение и сбитое дыхание, но такую скромную улыбку на лице. им не нужно время, не нужны длительные взгляды друг на друга. все интуитивное ощущения для каждых мгновений родственных душ, спрятаны внутри, где-то глубоко под рёбрами. а вскорее им придется повторить всю процедуру вновь, смывая все беспорядочные касания рук. но так сонно и лениво оставляя поцелуи на распухших губах, они поймут: любить друг друга смогут и без лишних слов.