Безнадежные романтики

…Считалось, что груша может укрепить верность супругов, помешать изменам. «Последователи грушевого сада» называли иногда актеров из-за того, что император Сюань Цзун имел в своем грушевом саду оперный театр с театральной труппой. «…Однако из-за тонкостей китайского словообразования, рекомендуется дарить только одну грушу или изображать лишь одно грушевое дерево, так как в значении используемых в его названии иероглифов есть смысл “разделять, отделять”» (так что никаких парных украшений).

Когда бантаны приехали в аэропорт, все обратили внимание на то, каким радостным, почти светящимся был Тэхен. В ханбоке от Чонгука и с колечком на мизинце, которым он почти тыкал во все камеры. Не заметить его было трудно, фандом и репортеры стали на уши – что за оно? Откуда? А потом добавился и вопрос – куда пропало? Больше это кольцо на Тэхене не видели. Это был случай из ряда вон выходящий, Ким любил украшения и они частенько поселялись надолго на его изящных пальцах. Но не «груша». Оно мелькнуло ярким метеоритом и пропало. *** Поездка выдалась не то чтобы странной, но необычной – точно. А вся прелесть ее заключалась в том, что парням удалось в самом конце выкроить время на прогулку вдвоем. Вдвоем! Они арендовали машину (сами! без менеджера!) и почти сутки провели в маленьком отельчике на берегу. Много ели, много смеялись, много гуляли. И главное – много говорили. Когда уставшие от июльской жары они почти приползли в свой домик (Тэхен обозвал его «бунгало» и сказал, что они как две обезьянки, сбежавшие из цирка), Тэ распластался прямо на прохладном полу, раскинув конечности в позе звезды. Чонгук же поплелся в душ. Прохладная вода быстро привела макнэ в порядок – он стал мурлыкать какую-то очередную любовную песенку, коверкая английские слова, если не мог их вспомнить и на лице Кима постепенно расцветала улыбка. Он обожал поющего Чонгука, он не знал ничего лучшего в мире, чем поющий Чонгук – его голос, его лицо, когда он пел, это было еще и самое красивое зрелище на свете. Тэхен перевернулся на живот, положил подбородок на сложенные руки и с улыбкой слушал голос, иногда заглушаемый душем. - Айщ!! – раздалось вдруг из ванной. Тэхена моментально подкинуло и он рванул дверь ванной на себя. - Что случилось?! Ты в порядке? – Тэ так резко отдернул шторку душевой, что она повисла всего на нескольких зажимах. - Я разбил флакончик… - губки макнэ дрожали, он вот-вот был готов разразиться слезами. - Ты порезался?! - Нет, но это твои любимые духи… - и Чонгук хлюпнул носом. - Так! Иди сюда, глупыш! – и Ким, крепко подхватив Гука за талию, переставил его на чистый пол, не дав наступить на осколки. – Можно подумать, что это последний флакон в мире, откуда столько драмы, Гуки?! - Не знаю. – И Чонгук слабо улыбнулся. – Вдруг накатило то чувство, с каким мы их выбирали, помнишь? Чтобы тебе понравились мои, а мне – твои. Сколько мы тогда перенюхали, у меня даже голова заболела – и Гуки снова улыбнулся, уже ярче и явно успокоившись. А Тэхен стоял, не убирая рук с талии обнаженного младшего, и не мог насмотреться на него. Он тоже вспомнил этот день, с духами и все, что тогда было, вот только вспомнил он еще и другое… *** …Почему тогда они оказались только втроем с менеджером, никто и не понял, но это была почти свобода. Дорогой бутик с парфюмом, был небольшим и очень аккуратненьким, что ли. Никакой вычурности, никакой показной роскоши, все очень просто, но очень стильно – отсюда не хотелось уходить. Как ни странно, среди продавщиц затесался милый паренек, который к ним и направился с предложением услуг. Чонгук почему-то смутился, а Тэхен сразу улыбнулся мальчику открыто и тепло, да так, что тот чуть не рухнул под волной его обаяния. А вот тут уже пришел в себя Гуки и посмотрел таким волчонком, что неглупый парень тут же взял себя в руки и, надев маску отстраненной вежливости, стал обслуживать парочку. Уставшему менеджеру предложили кофе и он с удовольствием расслабился на маленьком диванчике, прикрыв глаза и изредка посматривая по сторонам «во избежание». Но в магазинчике было пусто и мужчина стал просто подремывать, пользуясь редким отдыхом в суматохе будней. Тэ с Гуки оторвались по полной. Они с азартом нюхали и нюхали все новые бумажные блоттеры с пробниками, которые подносил им продавец, время от времени утыкаясь носами в мешочки с кофейными зернами. Наконец, остановились на нескольких ароматах и им принесли аккуратные флакончики. Теперь настал черед более близкого знакомства - как поведут себя избранники, смешавшись с их природным запахом на коже. Когда Чонгук нанес капельку на второе запястье и через минуту протянул руку Тэхену, тот даже задержал ее у своего лица подольше и прикрыл глаза – аромат будоражил и возбуждал, захотелось одновременно и поцеловать, и укусить нежную кожу запястья. - Ооооо… - почти простонал Тэхен. И Чонгук не задумываясь отставил нужный пузырек в сторону со словами «Это берем!». И трое молодых людей дружно рассмеялись. Когда парни, благоухающие всем чем только можно, вышли из дверей бутика, то чуть не столкнулись с мужчиной, позади которого стоял Пак Богом. Тэхен с радостной улыбкой шагнул к актеру и они обнялись. Телохранитель и Чонгук стояли с почти одинаковыми выражениями на лицах – охранник с профессионально-каменным, а Гуки - с лицом каменного истукана. После короткого разговора вполголоса, Тэхен повернулся к Чонгуку и мило сказал: - Чонгука, ты же не будешь против, если я схожу с хеном в кафешку тут, неподалеку. Он говорит, что там прекрасная французская выпечка. Вот так. Не «Давай вместе сходим». Не сказав – извини, друг, у нас другие планы. Нет, он просто бросает его, будто не он только что шептал на ушко: «Я готов прямо сейчас съесть тебя всего, Чонгука…». Нет! Бежит по первому же зову «хена», будто ему там медом намазано! Как будто Чонгук мог при посторонних сказать своему «хену» - нет, не ходи! Ах, если бы он мог… Но нет. И он кивает, так и не выдавив из себя ни слова. И когда видит, что Богом, разворачиваясь, уводит его Тэ, обняв того за талию и прижимая к себе, челюсти сжимаются с такой силой, что Чонгук почти слышит, как трещат зубы. Телохранитель артиста идет вслед за парочкой, а Чонгук, мрачнее тучи, подходит к машине, где его уже ждет менеджер. - Аджосси Пак мне позвонил и сказал, что сам отвезет Тэхена домой – говорит он Чону и выруливает на дорогу. А дома Чонгук вначале долго меряет шагами комнату, потом немного рубится в компьютерную игрушку и в итоге сдается - пишет в чат 97-лайн и они решают выпить. «Выпить» дело не закончилось и когда Тэхен звонит Чонгуку, что собирается домой, тот уже в дрова и тормоза отсутствуют напрочь: - Оооо, Тэхени-хен! Какие люди! -Чонгука?! Что с тобой? Ты где? - А я - представляешь?! - тоже с друзьями, ага! И нам тут тоже весело. - Да ты пьян, Гуки! С чего вдруг?! - С чего?! Ты спрашиваешь «с чего?»???!! О, дорогой мой ХЕН, я тебе сейчас скажу «с чего»… И Чонгука понесло… Благо, в тот момент, когда Тэхен позвонил, Гуки как раз вышел в туалет и его никто не слышал. В конце концов, они наорали друг на друга, Тэхен разозлился не на шутку, сказал, что останется ночевать у Богома и бросил трубку. Чонгук же, тоже кипящий как котел в аду, швырнул телефон в стену, разгрохав его на запчасти. Прибежавшие парни смогли только выудить из осколков симку, упаковали Чонгука в машину его менеджера и все разъехались по домам с тяжелым чувством, что зря они поддались на уговоры встретиться сегодня, это была плохая идея. *** Следующий день был днем репетиций (слава богу, что не съемок) – Тэхен косплеил айсберг, а Чонгук… Чонгук косплеил, видимо, стенку, но безуспешно. То есть, он пытался слиться с любой поверхностью, стать как можно незаметнее, но при этом вид у него был самый несчастный. Голова болела нещадно, на душе было и того паршивее, вспомнить что он вчера наговорил Тэ он не мог. И, где черт возьми, его телефон?! С телефоном все решилось быстро, когда менеджер протянул ему новую коробочку и явно не новую симку: - Твои парни сказали, что ты вчера случайно разбил свой телефон. Держи новый. - Спасибо большое! – горячо поблагодарил Чонгук, повозился с новым аппаратом и тут же вышел в чат ровесников. ЧГ: Что вчера было? - Тебе в подробностях или краткую версию? ЧГ: Даже так? Давай коротко, у меня репетиция. - Ты грохнул телефон о стенку в туалете. ЧГ: Бляя… - Ага. ЧГ: Ладно, спасибо, потом поговорим. С трудом отработав репетицию (стараясь не смотреть в сторону Тэхена и поглубже натянув любимую панаму-грибочек), Чонгук (все так же косплея стенку) проскользнул в раздевалку, собираясь принять душ. Тут его и настиг Хосок. Поджатые губы и нахмуренные брови не сулили макнэ ничего хорошего и он остановился, раздевшись до пояса. - Что это сегодня было, Чонгук? По твоему это нормальная работа? - Прости, Хоби-хен, - опустил голову макнэ, - я себя неважно чувствую сегодня. - Ты заболел? Поэтому такой бледный? Почему не сказал? Мы не в казарме, вызвали бы врача. «Мы не в казарме – подумал Чон, - мы хуже…». А вслух сказал: - Не то чтобы заболел… Просто я вчера… - Просто кто-то вчера повеселился знатно! – и вошедший Чимин заржал, - Ты вчера пил?! – недобро посмотрел Хосок. - Нууу… Так получилось… - Что-то произошло? Не стал бы ты просто так, в одиночку… - А он не в одиночку – снова хихикнул Чиминши, - Он со своим лайном. - А ты откуда знаешь? – повернулся уже к ЧМ Хосок – И знаешь, по какому поводу собирались? - Ага, знаю! Он с Тэхеном поругался! - Правда? – J-Hope снова повернулся к макнэ. – Что-то серьезное? - Я не хочу это обсуждать! С вами. – Чонгук уже подобрался после первой растерянности и дерзко вздернул подбородок. - А че… - начал было Чимин, но его резко оборвал Хосок. - Ладно, потом поговорим. И Хоби вышел, почти волоча упирающегося Чимина – тому явно не терпелось услышать подробности. Приняв душ и перекусив, Чонгук взял телефон, открыл переписку с Тэхеном и… И завис. Что ему делать? С одной стороны – вчера он, зная себя, точно наговорил лишнего. И да, он понимает, что напиться было чертовски плохой идеей. А с другой – он крепко обиделся на Тэхена. Очень крепко. Это не походило на то, как он ревновал Тэ к «хваранам». Там как-то быстро стало понятно, что на физическом плане никто на его драгоценность не претендует и оставалось ревновать только ко времени, проведенному без него. С Богомом же ситуация была кардинально другой. «Старший товарищ по работе» вроде просто по-дружески нежно относился к такому прекрасному Ви, но… Что-то во взглядах, в касаниях, в движениях, говорило, что не просто дружба у старшего к его Вишенке. И вроде бы не было никаких слухов о нетрадиционности Пака, но не было и слухов о его романах с женщинами. И вообще – весь он был такой безупречный, такой неприступный и загадочный, такой… «Гордость нации», в общем. Тэхен в начале пытался разобраться в чувствах Чонгука к Паку, а потом просто забил. Ну, мало ли – не нравится человек, всякое бывает. Но ведь он знал об антипатии Гука! Так почему же (думал снова Чонгук) зная, что макнэ так болезненно относится к теме «Ви/Пак Богом», Тэхен не делает никакой скидки на эти чувства?! Неужели ему совсем не жаль Чонгука?! Прокручивая (и накручивая себя!) все это в сотый раз в голове, Чонгук, наконец, пишет: «Захочешь поговорить – я буду в общежитии. Ночевать тоже» - и закрывает диалог. Тэхен не чувствовал за собой вины, поэтому прочитав послание, удивленно вскинул бровь, хмыкнул и тоже закрыл окно переписки. Дел было по самое не могу, так что переживать попросту было некогда. Пока Ким не пришел домой. Ентан был у родителей и квартира встретила тишиной, окутавшей его уже через полчаса мороком из ночного кошмара – вроде ничего не происходит, но отчего-то так тревожно и время от времени мороз по коже пробегает. Тэхен, чтоб отвлечься, решил помыть посуду, но и эта незатейливая работа не принесла облегчения. Он сосредоточенно водил мочалкой по тарелкам, вслушивался в скрип чистой посуды, в журчание воды, а мысли крутились и крутились, будто загнанный в колесо грызун. Почему Чонгук так обижен? Что такого произошло из ряда вон, раз Гуки накрыло настолько, что он не пришел ночевать? Что с этим делать? Пускать на самотек? Но это не вариант – уже сейчас он скучает по нему безумно, прижаться бы щекой к широкой груди, услышать биение родного сердца, вдохнуть любимый запах… Закончив с посудой, Тэхен сделал себе чаю и ушел в полумрак гостиной, хотя сейчас удобный диван казался слишком огромным для него одного и ужасно неуютным. Хотелось поговорить с кем-нибудь. Старшим, умным. Посоветоваться… «Хен?» Ответ пришел почти моментально. «Да, Тэхени?» «Мы можем поговорить, хен?» «Конечно! Мне позвонить тебе? Или хочешь приехать?» Тэхен было дернулся – может и правда поехать? Хен и пожалеет, и обнимет, и поговорит. Но… А вдруг… «Нет, лучше так. Я позвоню?» «Жду, малыш!» От этого слова на Тэхена дохнуло теплом, которого сейчас так не хватало, и он проглотил внезапный ком в горле. Ну почему Чонгук так не любит Богоми-хена? Он ведь такой! Такой… А какой он? – внезапно подумал Ким и попытался взглянуть на Богома глазами своего макнэ. И вот тут вдруг картинка перестала складываться такой уж лучезарной. «Хен?» «Да, Тэхени?» …дежавю… «Прости, что отвлек, не жди, мне надо подумать самому» «Ты в порядке? Ты будешь в порядке?» «Конечно, хен, не волнуйся! (смайлик с обнимашками)» «Хорошо! (смайлик с улыбочкой и поцелуйчиком)» «Ну почему я вначале делаю, а потом думаю!!» - возмущался про себя Тэхен, ругая за то, что попусту дернул человека. Он сходил на кухню, вылил остывший чай и заварил себе новую порцию, горячую. Так почему же его любимый макнэ так не терпим к Богоми-хену? Да, они с ним тактильны – раз. Да, Тэхен радостно бежит на встречу с Паком, когда тот звонит и у них есть возможность встретиться – два. Да, они вместе ездили отдыхать на Чеджу, когда не смог Чонгук – огромное ТРИ (но ведь потом они-таки съездили вдвоем с Гуки, так может это не считается?! Нет, все же считается (Тэ вздохнул). И тот последний раз… Это был такой хороший день! Зачем Гуки все испортил?! Тэхен так весело рассказывал хену, как они выбирали духи, тот так смеялся, аж слезы выступили! А Гуки… СТОП! Но ведь это с Гуки он выбирал духи и они были так возбуждены, что мечтали поскорее добраться домой и… БОЖЕ МОЙ! Какой же я дурак! Какой же я бываю безмозглой и бесчувственной скотиной! Как я мог?! Почему я тогда не подумал об этом?! Боже мой, боже мой… Мой бедный Гугу, что он пережил, КАК он это пережил… Боже мой, боже мой… Тэхен бегал по квартире, лихорадочно собираясь, хватаясь то за вещи, то за телефон, а в голове все крутилось – божемойбожемойбожемой! Скорее, скорее! Ночной Сеул не был переполнен автомобилями и Тэхен, хоть и ехал осторожно (попасть в ДТП сейчас было бы оооочень не вовремя!), добрался быстро, поднялся к ним почти бегом, везде было тихо и темно, все комнаты пусты. «Боже мой, где он?! Надо было позвонить!» Но вот Ким увидел свет и влетел на кухню. Чонгук сидел за столом, обхватив ладонями кружку, как совсем недавно сидел сам Тэхен. Челка закрывала глаза, но поджатые губы говорили Тэ о многом. - Чонгука… Гук не сразу среагировал, потом поднял взгляд и с немым изумлением уставился на Тэ: - Хен?! Как ты… Что ты тут… Но Тэхен уже шагнул к нему, почти рухнул на пол у его ног, обнял за бедра, зарылся лицом в колени и Чонгук с трудом разобрал «Прости меня, малыш, прости, я был таким слепцом, я был таким идиотом!» Чонгук почти машинально положил руки ему на затылок, зарылся пальцами в волосы и тепло сразу стало разливаться по телу, будто Тэ был пауэрбанком, а сам Чонгук – севшим в ноль аккумулятором. - Мне было так плохо, хен… Как ты мог, хен… - Чонгук шептал слова укоризны, а сам гладил и гладил повинную голову и постепенно сердце снова напитывалось любовью, жаждой объятий, невыносимым желанием прижать к себе родное до боли тело и никогда, никогда не отпускать. Тэхен наконец поднял голову и взглянул в черноту распахнутых глаз над собой: - Ты меня простишь? Как я мог не подумать о тебе тогда?! - Как ты мог не подумать обо мне тогда, когда мы так хотели побыть только вдвоем?! – вторя, голос макнэ стал наливаться силой, казалось, что сейчас от него полетят искры – Как ты мог быть таким эгоистом?! Почему ты остался у него ночевать?! Ты к нему что-то чувствуешь?! Внезапный переход от тихой нежности к яростному нападению так обескуражил Тэхена, что он уронил руки на колени и присел на пятки. Вид у него был такой растерянный, что не будь у Чонгука гневной пелены на глазах, он бы заметил это изумление. - Чонгука, что ты несешь?! - А почему тогда ты щенком за ним бегаешь? Стоит ему свистнуть и ты уже на старте, хвостиком виляешь! А эти ваши вечные обнимания, похлопывания, все эти нежности, это что?! - Чонгука!! - Что?! Что ты мне можешь сказать?! – Чон вскочил со стула, развернулся к раковине и стал наливать воду в стакан, но руки так тряслись, что он чуть не разбил его. Плюнул, отставил и так и остался стоять, опершись руками о столешницу и уронив голову ниже плеч. - Чонгука, я понимаю, что обидел тебя, но… Ты сейчас зря себя накручиваешь. – Тэхен встал, подошел к Гуку и положил было руку на плечо макнэ, но тот стряхнул ее, развернулся и уставился горящими глазами. - Хен! Если ты мне сейчас не пообещаешь, что больше вы не будете общаться наедине, то… - Что?! Как ты себе это представляешь? Я должен сказать ни в чем не повинному человеку – извини, мы с тобой больше не друзья?! Потому что – что?! - Мне все равно, что ты скажешь! Если он так тебе дорог, что ты готов потерять меня… - Да что с тобой?! Зачем ты сравниваешь? Ты – это ты! А он – это он! Зачем мне выбирать между теплым и мягким??! - Ты сейчас серьезно не понимаешь, что это может быть концом?! - Ты меня не любишь больше?! - При чем тут это, хен???!!! - А что тогда «при чем»?! - Короче, я сказал, а ты решай! - Вот так, значит? - Вот так! - Мне уйти? – Тэхен спросил это так тихо, почти просипел. Чонгук взглянул на него стеклянными сухими глазами, молча пожал плечами и вышел из кухни. Мгновением позже хлопнула входная дверь. «Он просто ушел… Просто взял и ушел. Он меня не любит больше? Как же так…» «Он меня не любит. Я поставил его перед выбором и он не смог выбрать. Конечно, не любит… Как же так…» Огни набережной мерцали и отражались в реке Хан, расплываясь и добавляя света. Два молодых человека шли навстречу друг другу к одной скамейке, шли-то навстречу, но не видели никого вокруг. Пока не остановились с разных концов и тогда подняли глаза друг на друга. - Хен… - Ты… Оба присели на самые краешки и молчали. - Что ты решил, хен? - Скажи, Чонгука, ты меня действительно больше не любишь? - Что ты ерунду повторяешь! - Тогда почему… Почему ты делаешь так больно? Почему ты обижаешь меня недоверием? Почему унижаешь? - Может ТЫ меня не любишь? Может поэтому не можешь выбрать? - Нечего тут выбирать, вы никогда не были в одной роли и у меня никогда – ты слышишь? - никогда ничего не было к Богому, кроме дружеских чувств. - А у него? - Что «у него»? – опешил Тэхен от вопроса. - У него к тебе есть какие-то другие чувства? - Откуда такие бредовые мысли?! - Ты разве не видел, как он на тебя смотрит? - Мало ли кто как на меня смотрит, мы это уже тысячу раз проходили, Гуки. - Но тут-то другое! Ты остаешься у него ночевать! - Но мы же друзья! Не думаешь же ты… - Я уже не знаю, что думать, ТэТэ! Ты не смог выбрать! Каменная стена. Они ходили вокруг и все пытались расшибить эту стену, достучаться друг до друга, но упирались все в те же тупики, снова и снова. В конце концов, они помирились. Со скрипом, с помощью психолога (в душе Гуки образовалась такая дыра, заштопать которую без помощи специалиста оказалось невозможно) и с помощью бантан-хенов. Но самое странное, что весь этот кошмар совершенно не задел «обонятельную» сторону – они очень любили духи друг друга и эти ароматы вызывали бурю положительных эмоций в их душах. И телах, конечно. Особенно Тэхен оказался невероятно восприимчив к выбору Чонгука и его запах, смешанный с парфюмом, просто сносил Киму крышу. Чонгук берег флакончик, как зеницу ока, он почти стал его талисманом. *** И вот – катастрофа. Он хотел капнуть чуть-чуть себе за волосы, но пузырек выскользнул из мокрых рук – и вдребезги. Оставалось там совсем на донышке, так что все равно скоро пришлось бы покупать новые, но вот поди ж ты - макнэ расстроился. Пока не пришел Тэхен. Его горячие ладони на прохладной влажной коже жгли так, что Гук забыл обо всем, кроме этого невероятного человека напротив. А Тэхен снова и снова тонул в этих огромных темных глазах - он не представлял себе жизни без Чонгука, вне Чонгука. Медленно Тэ прижал к себе Гуки, всей кожей наслаждаясь любимым и, с трудом вынырнув из черноты глаз макнэ, взглянул на его губы, приоткрытые, нежные, зовущие… Потом они еще успели поплескаться в море, а горничная за это время прибралась и парни смогли принять душ. Душем дело не закончилось и собирались они уже в спешке, когда Чонгук вдруг ойкнул. Тэхен вопросительно посмотрел. - Я же совсем забыл о нем… - О ком? - О чем! – улыбнулся Чонгук и достал откуда-то из глубин чемодана маленькую изящную грушу из молочно-зеленого нефрита. - Ой, какая прелесть! - Открой! Там поворачивается донышко, смотри – и Чонгук аккуратно сдвинул низ фрукта, держа грушу прямо над ладонью Тэ и из замысловатой шкатулки выпало кольцо. - Чонгука?! Это мне? А почему груша? - Китайцы актеров иногда называют «Последователи грушевого сада». Я купил это когда-то на гастролях и все собирался подарить «по случаю», но как-то то случая не случилось, то… В общем, я забыл про него, прости. - За что же прости, мой хороший?! Очень даже отличный случай – теперь у нас даже есть двойная память о нашем крошечном отпуске. Все наши вещи пропахли твоими духами и – вот! – Тэхен надел кольцо на мизинец, на свой длинный роскошный мизинец, который Чонгук тут же и облизал со всех сторон и собрался уже пойти дальше, но Тэхен со смехом оттолкнул его. - Мы опоздаем в аэропорт и тогда на память нам останутся еще и синяки, потому что хены нас точно поколотят! Колечко это Тэхен больше никогда не надевал на людях, зато очень любил его носить, когда они с Гуком куда-нибудь отправлялись только вдвоем, без камер. Шкатулочка-груша даже не убиралась в комод с украшениями, а так и «жила» на туалетном столике Тэ и Чонгук очень любил тронуть ее, проходя мимо. А в памяти Тэхена этот подарок накрепко связался с духами и Богомом. Он обещал себе никогда больше не упоминать это имя без суровой необходимости. И мемберов попросил об этом – ребята поняли его и согласились, трепать нервы макнэ никто не хотел. Когда на очередном шоу Чонгуку пришлось задавать Тэхену вопрос, он сделал это смеясь, хотя в глазах плескалась грусть воспоминаний. «Я или Богоми-хен?». Тэхен позволил себе секундную паузу – это была его маленькая месть – и только потом сказал «Конечно Чонгука», а улыбка на лице Ви была такой нежной, что зал взвыл. Если бы только фанаты знали всю подоплёку этого вопроса…