Стык двух миров

Она старалась шагать мерно и тихо, чтобы хвойные ветки не хрустели под ногами, тем самым вызывая у неё злобный оскал. В это мгновенье она была что ни на есть хищницей, крадучись среди буйной террасенской зелени, только в фэйском обличии – не животном. А жаль, ведь была бы не против покрыться пятнистой шерстью и на мягких подушечках гепарда пробежаться Задубелым лесом, её любимым, родной запах которого пощипывал в носу морозной свежестью и свободой. Вот только Эли́рии Боярышник-Галатинии не передалась сила смены формы, как у отца. Тот гордым соколом мог пересекать небесные просторы, в то время как дочери приходилось довольствоваться своими двумя. Мысленно прокляв треснувшую ветку, Элирия сбавила шаг и натянула тетиву лука потуже. Одетая в самые обычные чёрные облегающие штаны и жилет на шнуровке, полностью оголяющий руки, она оглядывалась по сторонам, выискивая мелкую животину. И вскоре нашла – послужило острое фэйское зрение. На дальнем дереве мелькнуло рыжее пятнышко. Принцесса Террасена ловко прицелилась, и её чистого серебра волосы, стянутые в низкий хвост, хлестнули девушку по спине. Наконечник стрелы вторил перемещениям зверька. Элирия даже замерла, но в неё всё равно патокой поступало дыхание неестественной красоты деревьев, Оленьих гор и реки Флорин. Почти выпустив стрелу, Элирия всем телом вздрогнула, когда окрестность прогремела резким звуком. Будто что-то врезалось на огромной скорости в землю, подняв ото сна притихшую природу. Конечно, белки уже не было, поэтому фэйке оставалось лишь досадно взвыть. Её добыча за сегодня улизнула не в первый, второй и даже не в третий раз. Оринфские дворцовые стены не тяготили принцессу, но иногда ей требовалось уединение – предпочтительно в какой-нибудь глуши и с оружием в руках. — Зараза, — выругалась Элирия, но сдержалась и не забросила лук куда подальше. А ведь так хотелось! Час спустя она миновала поляну со знакомой пещерой, где частенько отсиживалась уставшей после охоты и превращала поверхность озера в ледяной хрусталь. Кончики пальцев закололо от тех ощущений и того, что магия норовила показаться в мир, но Элирия лишь сжала руки в кулаки – не сегодня, когда густой покров из листьев над головой отсвечивает оранжево-мягким огнивом. Скоро солнце спрячется за верхушками Руннских гор. Вдруг кончик левого заострённого уха дёрнулся. Фэйка замерла так, как могут замирать только фэйцы. Потом, руководствуясь врожденными инстинктами, Элирия выбросила руку прежде, чем корпусом повернулась на звук. Плотная струя ветра грозила снести с ног того, кто намеревался подкрасться, но этого не случилось. Перед взором показалось огромное сильное крыло, послужившее щитом своему хозяину. Насланная стихия билась о тёмное крыло с янтарно-тусклыми перепонками и смехотворно отскакивала назад, будто натыкалась на кремень. Оценив ситуацию и поняв, что её сила бесполезна, Элирия быстро вложила в лук стрелу, наставив её на нежданного гостя. И очень скоро тот убрал свою внушительную завесу, представ перед девушкой во всех фэйских чарах. Лицо молодое, но столь мужественное не так поглотило внимание Элирии, как глаза фэйца. Ведь таких цветов – голубо-фиолетовых ипостасей неба ей не доводилось видеть раньше. Чёрные одежды, не мудрёные, но выгодно подчеркивающие подтянутую фигуру, перекликались с чёрными волосами. Даже с немалого расстояния было видно, что фэец выше Элирии на добрый фут. И всё же лазурные, с золотистыми ободками глаза девушки неугомонно возвращались к крыльям. Его крылья… За свои, хоть и молодые по фэйским меркам, пятьдесят три года* Элирия не видела крылатых фэйцев. Да и вряд ли бы смогла, ведь на Эрилее их давным-давно не было. — Весьма дружелюбный приём, — спрятав руки в карманы, казалось, сотканные из живых теней, растягивал слова фэец. Его голос – елейный, полон какого-то звучания и шёпота ночи, и очаровывал, и зудил под бронзовой кожей Элирии. — Эти зубочистки, — он кивком указал на наставленные на него стрелы, — не навредят мне. Если только у тебя нет рябиновых побрякушек, будь добра, убрать их. Элирия колебалась в принятии решения, но в итоге опустила свой лук. С чего бы этому фэйцу нападать на неё? Ну, а если вдруг он предпримет попытку, в её личном арсенале спрятан козырь. Раз магия ветра не возымела эффекта, то лёд уж точно скуёт его чудные крылышки. Посмотрим, кто тогда будет ухмыляться. — С кем имею честь разговаривать? — легкомысленное поведение фэйца стало способствовать тому, что кровь в девичьих жилах забурлила. — Я – наследница оринфского трона, принцесса Элирия Ашерир-Боярышник-Галатиния. Она думала, что сказанным напрочь сдерёт, как вторую кожу, спесивость этого фэйца. Но тот невозмутимо продолжил: — Вот что, принцесса, скажи-ка мне лучше, что это за живописные земли, — он обвёл глазами Задубелый лес. Губы Элирии раздражённо дрогнули, и её вытянувшиеся клыки так и чесались, чтобы вцепиться в мужскую глотку. Фиолетовые глаза напротив сверкнули россыпью звёзд, и фэец чуть наклонил голову. — Милые зубки, — усмехнулся он, в наглую рассматривая Элирию. — Впрочем, как и татуировки. Древний язык запечатлелся на правой руке и, не прерываясь, тянулся аккуратной полосой к виску. Её отец, Рован из клана Боярышников, саморучно выводил татуировки. Вспоминая, как это было, Элирия морщила нос. Чернила с солью и железными примесями – это адское жжение в коже она никогда не забудет. Но молодая фэйка стойко выдержала процесс. Только если татуировки отца и матери рассказывали безмолвно историю их проступков и тернистых судеб, то татуировки Элирии хранили иной смысл. Аэлина была не в восторге, когда Элирия заявила о своём решении, но против характера, переданного дочери от неё же самой, не попрёшь. Намерений юного огненного сердца Галатиниев не загасить. И Элирии не нравилось, как цепко оглядывал её фэец. Будто когтистым взглядом очёркивал каждый узор. Непозволительно интимно. — Ты вообще кто такой? — манера речи отнюдь не подходила принцессе, но и Элирия никогда не вела учтивые беседы за чаепитием, да и не наряжалась в дорогущее тряпьё. В Террасене каждый волен быть собой настоящим, даже персоны королевских кровей. — Не могу, к сожалению, сравниться титулом с тобой, принцесса. Я лишь сын верховных правителя и правительницы Двора ночи, — он отвесил шутовской поклон, — Никс. При упоминании Двора, раздражение Элирии как-то вмиг сменилось заинтересованностью. Раньше она не слышала ни о каких Дворах и уж тем более о верховных правителях. По крайней мере, в Эрилее. Девушка опёрлась о ближайший ствол дерева и спросила: — Что ещё за Двор ночи? — Полагаю, про Притианию ты ничего знать не знаешь. Элирия ограничилась лёгким кивком, только сейчас поставив лук наземь подле себя. Это можно было бы назвать миролюбивым жестом. И тогда Никс поведал ей о Притиании и системе Дворов, вкратце объяснив особенности каждого. Не забыл и упомянуть лестным словом правителя Двора весны, на что Элирия хмыкнула. Её напряженность крошилась слоями, а полученные сведения она тщательно утрамбовывала в голову – заранее продуманно и просто ради интереса. — И каким образом ты улетел так далеко от своего семейного гнёздышка? Никс негромко рассмеялся и сделал шаг к фэйке. Она сложила руки на груди. — А тебе палец в рот не клади, да? — Проверь – и узнаешь, — ровным тоном ответила фэйка, но сердце стукнуло так по грудной клетке, что импульс достиг пят. Никс уже был в двух шагах от неё, когда слащаво изрёк: — Я принимаю это за вызов, Элирия, наследница трона оринфского. Бессмертное тело фэйки замерло, когда мужское – сильное и, на удивление, тёплое – оказалось впритык. Элирия задрала голову, чтобы встретиться с его хитрыми глазами. Боги, какой букашкой она казалась рядом с ним! Стоило его костяшкам коснуться татуированной скулы, фэйка грузно выдохнула. Её сила – льда и ветра – вновь завибрировала под кожей, гоня бешено, как возницы лошадей, кровь. Палец Никса прошёлся по верхней губе, затем надавил на нижнюю, слегка оттягивая. А его глаза заволок такой глубокий оттенок фиолетового, что фэйка открыла рот, дыша ним. Она могла сосчитать чёрные ресницы Никса – так близко находились их лица; только неясная поволока в голове мешала думать, мыслить. Фэец наклонил своё лицо, а девушки – поднял за подбородок, не чувствуя сопротивления. Это вызвало едва заметную усмешку. Зато тени внутри него ликовали и клокотали. Его дыхание жгло пересохшие губы Элирии, и Никс языком смочил свой большой палец, мазнув им по девичьей губе. Контакт блестящих в закатных лучах глаз не прервался ни на миг. Но только первая фаланга пальца скользнула в рот фэйки, вытянулись белоснежные клыки, и Элирия прокусила Никсу кисть. Глубоко, но не слишком. Фэец отскочил, как прокажённый, и зашипел. Ничего, заживёт, как на собаке. А вот ей это стоило бо́льших хлопот – вкус его крови, даже пары капель, заполнил все фэйские рецепторы, что глаза закатились. Элирия рукой держалась за дерево, пока ноги не перестали подкашиваться. Да её от выпитых бутылок эля так не корючило! Правда, вместо дрянного послевкусия было другое – солёно-тёрпкое и покалывающее, застрявшее где-то в горле и никак не исчезающее. Элирия сплюнула, но это ничем не помогло. — Значит, так учат обращаться с гостями в Оринфском дворце? — и снова эта поганая усмешка. — Катись к чертям! — фэйка гневно вытирала рукой губы, размазывая алый ещё больше. А вот рука Никса уже зажила, будто никакого укуса не было. Больше Элирия не собиралась терпеть его странную, свалившуюся как снег на голову, компанию, поэтому, подхватив свой лук, двинулась прочь. Дома её ждал сытный ужин, горячая лохань и мамины покрытые шрамами руки, так любовно перебирающие её волосы. Пока Элирия думала обо всём этом, крылатый фэец без труда нагнал её, отставая на один шаг. — Говоришь, как мне удалось из своего мира попасть в твой? — вслух рассуждал Никс. Как будто вырезал произошедшее, остановившись на недавнем вопросе Элирии. — Мне всё равно, — буркнула та, ускоряясь, хотя ноги ныли. Но, видимо, Никс особо не нуждался в одобрении фэйки, так как продолжил: — Так вот, во Дворе ночи в день весеннего равноденствия принято праздновать Звездопад. Это действо возможно увидеть лишь в моём Дворе. Тысячи, даже миллионы звёзд пронзают ночное небо, зажигают его цветными огнями – это духи путешествуют меж мирами, когда пространственные карманы становятся чем-то вроде порталов. Все свои восемьдесят семь лет я наблюдал Звездопад, и год за годом крепло желание самому стать частью празднества, переместившись в другой мир. И у меня вышло. Элирия игнорировала его, но уши навострила, обглодав каждое слово фэйца, как косточку. — Я готовился, копил силы для столь мощного переброса, но как таковым перебросом это и не было. Ощущения непередаваемые. Никто не знал, что я собираюсь сделать, да и сейчас, полагаю, не подозревают. Кроме Амрены. Ничего-то от неё не скрыть! — воскликнул по-доброму Никс. Что ещё за Амрена – он Элирии не объяснил. А она и не спросила, демонстративно молча. — Амрена толком меня не отговаривала – не её квалификация. Лишь сказала, что дело это хлопотное и, в случае чего, мои ошмётки оплакивать не будет. Ну а куда меня занесёт, я не знал, да и не было особых предпочтений. Невероятно! Всё сказанное казалось нереальным, и Элирия сошлась бы на этом мнении, вот только знала, что сделали её мать и отец, объединив войска королевств и ведьм, для спасения Террасена, да и их мира в целом. Так что, пожалуй, странствия сквозь звёзды могли быть вполне возможны. А с этой Амреной, фигурирующей в рассказе, Элирия бы охотно перекинулась парочкой слов. — Я даже и не понял, когда закончился переброс – меня так резко вышвырнуло в ослепляющее небо, что я напрочь забыл про крылья. Я стремительно падал, а внизу раскинулось громадное пятно. Не разобрать было даже, что то лес. В общем, приземлился я не на мягкую перину. «Значит, вот что за грохот отвлёк меня, — осенило Элирию. — Это он спугнул намеченного зверька!». Элирия хотела было огрызнуться на фэйца, но на лице появилась мрачная улыбка от мысли о его удачном приземлении. Поделом ему! Элирия упёрто шла, не останавливаясь. Темень понемногу заполонила лес. Засунув свою гордость за свинцовую дверь, девушка всё же спросила: — И что скажешь про своё путешествие? Детская мечта оправдалась? — Оно было, — фэец ответил лениво, с паузой, — увлекательным. Но не таким, как ты. Элирия аж споткнулась, заурядно выругавшись. Благо, носом не черканула по земле. Назвать её – увлекательной! Подумать только! Она утробно чувствовала его ползучий смех. Фэйка почти достигла редкой кромки Задубелого леса. Отсюда огоньки Террасена отчётливо проглядывались за невысокими холмами. Дом. — Однако, я задержался, — прозвучал за спиной голос Никса. — Не хотелось бы застрять в межпространственной жиже. Элирия остановилась. Ноги отчего-то отказывались идти. А потом её ухо огладил заговорщический шёпот: — Не прощаемся, принцесса. Коготь на конце одного из крыльев фэйца слегка оцарапал кожу на плече Элирии, но, когда та повернулась, Никса не увидела. Только пыль и листья вокруг поднялись куполом от резкого взмаха крыльев. Тело томлёной дрожью ответило на его касание, и фэйка гневно передёрнула плечами. Она вышла из лесу, и, пока взбиралась по холмам, в голове раз за разом проносилось: «Невыносимый, наглый, высокомерный крылатый придурок!». Однако, на подходе ко дворцу сердце Элирии билось в неясном приподнятом темпе. Лесная встреча внесла не абы какое разнообразие за последние десятилетия. Впервые той ночью принцесса Террасена столь долго осматривала звёздное небо, глядя на него по-другому.