Стык двух миров

— Я ценю твои благородные порывы, правда. Вот только в прошлом я билась с ними, и то были не из простых стычек. — Ты была младше меня. Причём раза в два с половиной. — Не спорю. Но шансы противостоять им уравниваются лишь магией огня, а к сожалению или нет, ты ей не владеешь. — Мои силы не менее могущественны, чем огонь. — Толку от них будет мало, моё сердце. — Сколько раз я буду слышать, что моя магия бессильна там и здесь? На кой чёрт она мне сдалась, если только и годится, что замораживать прудик или гонять от балды ветер? — Тебе хочется сражений? Во́ни крови и смертей, лишь бы выпустить пар? Так я скажу тебе, Элирия, что войны с Эраваном и его демоническими войсками мне хватило на всю бессмертную жизнь. И это не те радушные воспоминания, которые хотелось бы вынашивать в памяти. Но они навсегда останутся со мной. — Просто не хочу чувствовать себя бесполезной. Один за другим выстраивались на перевязи кинжалы – изогнутые и обычные. Чёрные одежды вторили изгибам стройного тела, не сковывая в движениях, а ещё хорошо служили для маскировки в ночи. Выдать могли лишь особо сияющие, как луна, волосы, но с ними ничего поделать нельзя было. Да и в прошлые разы её это не останавливало. Элирия собиралась так, будто опаздывала на важную встречу. Вот только её там никто не ждал – разве что опасность и верная смерть (ну и капля забавы). Хотя, для принцесс это развлечение спорное. Недавний разговор с матерью по второму кругу жужжал в голове, как назойливая муха. Аэлину и её остережения можно было понять, ведь она уже сталкивалась со стигианскими пауками и на своей шкуре прочувствовала их мощь. Не отправлять дочь в их смердящее логово – единственно разумное решение. В Террасене ведь протекала тихая блаженная жизнь. До этих пор. Пару дней назад поступили вести, что в Руннских горах обнаружили странное движение. А вскоре тамошние земли окропились кровавыми следами и рваными ошмётками, ещё недавно бывшими людьми. Послали лучших фэйцев-разведчиков, и, оказалось, не всех тварей уничтожили во время войны. Остались некоторые и, благо, не в большом количестве, что пережили резню и попрятались в самых недрах своих пристанищ – южных гор. Но Рован и Аэлина запретили тем фэйцам приближаться к паукам – риски не оправдывались. Стигианские пауки что по размерам, что по неестественной силе превосходили фэйцев. Потому, имея опыт в сражениях с демоническими отродьями, король и королева сочли верным созвать близкий круг, куда входил и дядя Эдион, чтобы посоветоваться и вместе предпринять меры борьбы. И, пока в подземном зале совещаний тщательно выстраивалась цепь плана сильнейшими воителями Террасена, выигравшими войну, Элирия, не переступившая даже полосу фэйского совершеннолетия, устраивала побег. Она быстро заплела волосы в тугую косу, перекинула её на спину и подошла к алебастровой стене. Там, словно трофей, висел её любимец-лук. Белая рукоять выглядела свежо спустя многие годы и идеально балансировала в руках – то паучий шёлк в структуре делал своё дело. Рован подарил своей дочери лук, когда ту считали слишком юной для такого оружия. Но совместные тренировки на дворцовых площадках, а потом в лесу дали свои плоды. У Элирии задатки стрелка были на лицо. Поэтому, кинжалы, зафиксированные на уровне груди, больше годились для подстраховки. А преимущество таки имели лук и собственные силы. Снова Элирии вспомнились тирады о том, что её магии будет недостаточно. Фэйка фыркнула, недобро скривив губы. Бесполезна. Она – бесполезна. Прямым текстом ей не сказали, но отвратительное слово сквозило в каждом отказе и намерении отгородить стеной опеки от опасностей. От этого неприятно кололо в груди. Она ведь дочь одного из сильнейших фэйских воинов и легендарной убийцы богов, а в серьёзных сражениях никогда и не участвовала. Это жгло Элирию пуще огня Мэлы. Она родилась тогда, когда время иссушило реки крови, коими полнилась земля, а чудовища из миров тьмы и гнева стали не более, чем частью легенд и историй. Ей бы радоваться, что не застала того нескончаемого ужаса, который и поныне реализовался в ночных кошмарах матери. Вот только сквозняком тянуло внутри, будто не доставало чего-то. Вдруг тень скользнула по полу, на миг перекрывая струящееся лунное свечение. Фэйка резко обернулась к окну. Ей послышался шорох крыльев. За долю секунды пересёкши комнату, Элирия стала буравить взглядом окно. Удивительно, что оно не покрылось инеем и не треснуло осколками-лезвиями. Но за окном никого не было – только укрытый одеялом ночи Террасен. Фэйка с животным рыком отошла обратно, чтобы сложить в колчан стрелы. Что она ожидала увидеть? Или кого? Неужто крылатого фэйца, который ровно год назад показался ей в лесу? Он, видно, удовлетворил своё детское желание, когда очутился в Эрилее, и решил, что этот мир в подмётки не годится его Притиании. Вдобавок насытился тем, что довёл фэйку до белого каления. Это ж надо, она укусила его! Элирия потом всю неделю будто пребывала в бреду – думать не могла ни о чём другом, кроме фэйца и его чёртовых фиолетовых глаз. Девушка заверяла себя, что виной этого помешательства была его заразная кровь. И вот сейчас она почему-то думает, что фэец вернётся погостить в её мир. Хочет ли так думать? Возможно. Но она ни в жизни себе не признается, глуша назойливый голосок внутри. Элирия открыла другое окно, не зацикливаясь на неприятном скрипе, и перекинула ноги. Лук висел за спиной, а внизу распростёрлась полоса из черепиц и башен Оринфского замка. Это будет несложно – сродни личному марафону, когда по венам течёт адреналин, а ноги скользят по крышам, как коньки по льду. Спуск занял не больше двух минут. А дальше ноги несли Элирию на фэйской скорости, соревнуясь с ветром, к Руннским горам. *** Камни трещали под ногами с отвратительным щетинистым звуком, который внутри тела отскакивал от одной кости к другой. Другого звука тут не было. Горный хребет казался цепью чёрных могил посреди неживой местности. Иссохшие от палящего дневного солнца деревья и редкие кустарники – вот и вся здешняя растительность. Это мёртвый участок земли, который уже никак не оживить и не напоить цветом. Особенно, когда здесь по ночам рыскают паукообразные чудища, размером с лошадь. Элирия удивлялась, как на картах ещё не перечеркнули Руннские горы, чтоб сюда не думали соваться. Но пару-тройку дней назад никто и не знал, что это пристанище стигианских пауков. Без них горная местность представляла собой не более, чем серое безжизненное пятно. Но теперь пепельная земля окрасилась дополнительным цветом – красным. Будто громадным ведром краски на неё щедро плеснули. Поднимаясь по горному склону, хватаясь иногда за острые выступы пород, Элирия то и дело пачкалась в ручейках чужой крови – не вся высохла, оскверняя когда-то прекрасный горный край. Боги, а как здесь воняло! Запах железа и гниющего страха невыносимо дёр в носу. Но фэйка не могла его почесать, ибо, в таком случае, кубарем бы покатилась вниз. И даже бессмертное тело не пережило бы падения с такой высоты. Элирия изрядно содрала ладони, пока упорно лезла наверх. Местами ей всё же удавалось передохнуть, когда она достигала ровной горизонтальной поверхности. А затем вновь продолжала лезть по кровавым следам. Она уже могла разобрать очертания нужной чернеющей пещеры. Шаг к пещере – и фэйское сердце гулко стукнуло. Элирия держала в руках лук и потянулась через плечо за стрелой – только б руку перестала бить мелкая дрожь. Натянув тетиву, Элирия приблизилась к зияющему холодом и мраком входу в пещеру. Сапоги, плотно облегающие икры, чавкали по крови и чему-то мягкому. Фэйка догадывалась, что там, но глаз не опускала. Магическая сила шелково-стылой коркой обвила её сердце, ласкала его успокаивающе. «Я – Элирия Ашерир-Боярышник-Галатиния. И я не буду бояться». Хорошо, уже не так скверно. Эти слова были некой мантрой для неё и матери. Дух Аэлины окутал дочь тёплым ореолом. Но, когда красным огнём вспыхнули на полотне мрака две точки, холод пробрал фэйку до костей. Это глаза паука приметили новую жертву, пришедшую самовольно в лапы смерти. — Фэйский птенец, — проскрежетал голос. Не животный, но и не человеческий он не принадлежал этому миру и раздражал слух. — Я наслажусь тем, как хрустнет твоя шейка, и изопью твоей крови. Она уж смердеть не должна, как у трусливых людишек. Валгское отродье выползло наружу, шипя и клацая лапами. Действительно, паук выглядел так, как Элирии доводилось слышать. Раза в два, если не больше, он превосходил фэйку по размеру, ворсистое тёмное тело сливалось с непроглядной ночью, а конечности походили на острые копья, насадить на которые жертву ничего бы не стоило. Рот паука открылся в подобии улыбки, обнажая ряды лезвий-зубов. Но морду чудища не заливала кровь, так что, предположила Элирия, в пещере скрывались другие пауки. Конец девичьей стрелы метил прямо между алых глаз. Она покончит с этими недоразумениями, коих заждались в аду. Она превратит лёд в жилах в яростный огонь, палящий холодом не хуже, чем жаром. Её силы не будут бесполезны. — Я помню твою мать, — вновь обратился к фэйке паук. Каждое его слово отдавало дискомфортом под кожей. — Эта сука-огненосица перебила немало моих сородичей. Золото в глазах Элирии призывно сверкнуло, и показались клыки. Она прорычала в ответ: — Тебя ждёт то же, но уже от моей руки. Годы жалких прятаний в пещерах подошли к концу. Зубы паука натыкались одни на другие, а он продолжал шипеть, не слыша или не воспринимая угрозы. Перебирал своими мерзкими лапами, приближаясь к Элирии. — Какое счастье, что её дитя пожаловало к нам. Это будет равноценная месть. И вихрем тьмы и скверны метнулся к фэйке, вкушая скорую победу. Выпущенная стрела молниеносно попала в цель, и паук издал страшный вопль. Но его это не остановило. Элирия успела кувыркнуться в сторону, избежав смертоносного столкновения. Пока паук перебирал множеством своих лап, чтобы повернуться, из пещеры выбрались ещё двое его сородичей. Внешне они мало чем отличались, разве что у тех зубов было больше. Рты были просто ими набиты! Уже трое пауков кинулись к фэйке, и та, успев убрать лук, сосредоточилась на своих силах. Ветер поднялся беснующей стихией, но главный упор делался на ледяную магию. Фэйка выбросила вперёд руки, и струя голубого света заморозила землю на пути пауков. Лапы тех неуклюже заскользили, двое пауков повалились наземь. Но третий всё-таки добрался до Элирии, и взмах тяжёлой лапы сбил девушку с ног. Её отбросило к краю, и только чудом она не свалилась в ущелье. Времени отвлекаться на боль не было, так что фэйка решительно встала. Сразу увидела, как паук в прыжке летел на неё, и, недолго думая, выхватила один из кинжалов. Фэйское лезвие вспороло ему брюхо, и, не дожидаясь, пока паук рухнет на неё, Элирия выбралась из-под его тела. Подпитываемая своими силами, она столкнула его в ущелье. Ладно, сжечь придётся чуть позже. Одежду залило демонической кровью – вязкой и пахнущей разложениями. Лёд растаял, так как фэйка была сосредоточена на совсем другом. Теперь два оставшихся паука ползли к ней, щёлкая зубами. Подходящие слова, видно, у первого закончились, и он был готов поговорить с Элирией на языке битвы. Она, обнажив клыки, кинулась на паука и, благодаря фэйскому преимуществу сильного тела, запрыгнула на него. Паук стал бешено крутиться и шипеть, лапами махая над головой фэйки. Ей приходилось каждый раз нагибаться, чтобы когти не рассекли её надвое. Этого она не предвидела. А потому возможности сформировать шар огня просто не было. И тут несколько лап схватили фэйку, снимая и швыряя на пол, как тряпицу. Перед глазами вспыхнули искры, а потом потемнело. «Открывай глаза! Это не твой конец! Ты не бесполезна!» — кричал собственный голос, яростно прогоняя обморок. Глаза резко распахнулись, и зажглись золотые ободки. Но они слишком быстро потухли под натиском волн боли, которые штормили и крушили каждый уголок плоти. Глаза, налитые кровью и неестественной силой, смотрели на Элирию. Даже глубже – в неё. Паучий коготь порезал одежду на левом предплечье, а вместе с тем и кожу. Кровь незамедлительно хлынула. Не борись её тело с одной агонией, Элирия бы вытерпела. Но она закричала. Это не та рана, от которой можно умереть, так что сквозь завесу боли Элирия удивилась, что ещё дышала. Потом поняла, почему. В её голове будто проделали отверстие, и через него высасывалась какая-то часть её сущности. Её жизнь и нечто более значимое, без чего тело стало бы обычной пустышкой. Осознание происходящего слабо мерцало: самые коварные из стигианских пауков лакомились эмоциональными истязаниями. Воспоминания и годы жизни были лучшей поживой, нежели куски плоти. А тут прямо пир – бери и пей те годы, ведь они бесконечны. И вдруг Элирия выпустила вздох, когда невидимая лестница, проложенная между её сознанием и паучьим, сорвалась. Паука отбросило вправо, а на его месте… Там стоял фэец из лесу, он же из грёз. Ничуть не изменившийся за год. Крылья его расправились во всю мощь, а фиолетовые глаза особо светились в темени. — Никс? — О, ты не забывала меня, принцесса? Послышался шорох, и Элирия поняла, что это пауки вновь пришли в движение. Ей хотелось рассмеяться, чтоб глотку надорвать, зарыдать от облегчения и наорать на фэйца, который не переставал шутить, даже когда их собирались порвать в клочья. Она выбрала третье. Голос осип, но фэйка выдавила: — Заткнись и помоги мне! Дальше Никс обошёлся без слов. Красивое точёное лицо вмиг посуровело, а сгустившаяся вокруг его фигуры тьма завибрировала. Рябь могущества и чего-то неизведанного, манящего прошлась по голой коже Элирии, и фэйка вздрогнула. А потом в мир выплеснулась настолько сильная магия, уникальная в беспощадности ночи и чистой расчётливости, что в ней всё и потонуло. Совсем рядом раздались паучьи вопли, и Элирия закрыла уши, сворачиваясь на земле клубком. Иначе бы лопнули барабанные перепонки. Очень скоро всё стихло. Минуту, две лишь мёртвое эхо пело в девичьем теле. Чьи-то руки непреклонно, но мягко взяли её за плечи, на себя потянули. Пауков не было. Ни зловонных останков, ни горсток праха. Пасть чужой силы проглотила их целиком. Элирия оттолкнула от себя фэйца, насупив тонкие брови. Нет, она не испугалась выплеска, схожего по природе с детищем самой тьмы. Напротив, сквозь паучьи крики ей почудилось, как та тьма призывно нашёптывает ей. Но расслышать ничего не удалось. Никс криво улыбнулся и как ни в чём не бывало засунул руки в карманы чистейшей одежды, пахнувшей лавандой и ночной стужей. А вот боевое облачение Элирии было порвано в нескольких местах и забрызгано валгской кровью. Она хотела нащупать лук, но того не было. Тогда Элирия оглянулась и увидела, что он обломками валяется на краю, куда её отбросил паук. Она сцепила зубы, но не подошла к раздробленному оружию. Принцессе Террасена оставалось сделать последнее. Хотя бы здесь она справится сама. Элирия стала молча спускаться с горы, хоть и повреждённое тело стонало, умоляло остановиться и лечь бездыханной тушей наземь. Больше всего саднило предплечье, где прошёлся паучий коготь. Яда там не было, а вот промыть рану не мешало бы. Но не сейчас. — Я могу спустить тебя, — крикнул сверху Никс, глядя на пыточное карабканье фэйки. От натуг она пыхтела, но принять помощь не собиралась. Никс и так одолел двух пауков. Тот же, которого Элирия скинула с горы, ждал её расправы. Наконец спрыгнув на равнинную почву, фэйка направилась к пауку. Он добротно покалечился от падения, но недостаточно, чтобы сдохнуть. Сзади взметнулся ветер от чужого приземления, но фэйка не обернулась. Она смотрела на паука, чувствуя, как на пальцах искрится магия мести. Лёд обжигал кожу наравне с огнём, а шар в руках всё разрастался. Искрой был её гнев, а горючим – силы, данные с рождения. Силы, что томились в теле слишком долго, и сейчас настал их час. Эта разрушительная облава таки настигла тварь, подобно ведьмовскому выплеску. Синее пламя сжирало паучью плоть, отражаясь в остекленевших лазурных глазах. И прежде, чем колени стукнулись о землю, тело фэйки подхватили мужские руки. *** — Какой частью тела ты думала, когда добровольно сунулась туда? Фэйцы находились в какой-то гуще леса. Около часа назад Никс опустился сюда, держа на руках Элирию. Та была без сознания, а её тело била мелкая дрожь. На столь сильную магическую атаку требовалось немало силы, а фэйку едва ноги держали. Никс сразу поднял её на руки и взмахнул крепкими иллирианскими крыльями. Заприметив подходящую полянку с кристальным прудом, он приземлился именно туда. Посадил девушку у диковинного оранжевого дерева, листья которого не прекращали сыпаться пушистыми хлопьями, а сам устроился напротив. Ждал, пока спящая принцесса очнётся. Через час Элирия разлепила веки и первым делом вскочила на ноги, как укушенная. Ей отчего-то вздумалось, что она провалялась без сознания день, не меньше. Но фэец заверил, что это не так. «И правда, — подумала Элирия, — стал бы он здесь отсиживаться, зная, что временные порталы открыты не вечно». Фэйка откинула с лица растрепавшиеся, с кусками засохшей крови волосы и поплелась к пруду. Плюхнулась неудачно, ведь вода намочила штанину на правом бедре. Элирии было нужно промыть рану, чтобы та скорее зажила. Но кости всё ломило, а руки подрагивали в такт зубам. — Я не в настроении пререкаться, — процедила она с трудом, набирая в правую ладонь воду. В лунном свечении в пруду можно было рассмотреть всяких рыб и других фэйриподобных обитателей. На поверхности плавали огненные листья, с шипящим звуком падающие на воду. Странное и удивительное место – из таких уголков нетронутой природы и состоял Задубелый лес. Горстка воды, которую зачерпнула Элирия, пролилась до единой капли, пока фэйка, дрожа, подносила руку к раненому предплечью. Ещё раз набрала воды. Пролила. — А чтобы сказать спасибо? — Спасибо, — не буркнула и не рыкнула фэйка. Сказала что ни на есть искренне, ведь, если бы не Никс, то от неё осталась бы оболочка, из которой высосали жизнь, а дальше кровь. В уголках глаз скопились слёзы злости и бессилия, когда вода, почти попавшая на рану, вылилась мимо. Рука дёрнулась в резкой судороге. — Хватит, — прогремел властный голос. Элирия вздрогнула, как от пощёчины. Никс уже шёл к ней и присел слева, плотно сложив крылья за спиной. Он взялся за локоть Элирии таким образом, что его рука стала опорой для раненой руки. Затем одним движением оторвал болтающийся чёрный лоскут, обнажив девичью руку до локтя. — Что ты делаешь? — прохрипела Элирия, намереваясь вырвать из его хватки руку, но сил не хватило. Мышцы отяжелели. — Прекращаю кошмар наблюдения твоих жалких попыток. Увидев скривившуюся гримасу на лице Элирии, фэец добавил: — Я помогу тебе. — Сама могу… — Я помогу тебе, — фэец отчеканил так, как, встречаясь, скрежещут сталью два меча. Элирии не понравился его тон, но без помощи Никса ей не обойтись. Снова. Она могла спорить хоть до рассвета, хоть до онемения языка, но правота и разумность оставались бы на стороне фэйца. Никс стал аккуратно промывать рану. От контраста ледяной воды и разгорячённой кожи Элирия невольно вздрагивала, и тогда тени мягко касались затылка, поглаживали. Но самих теней она не видела. Может, это её рассудок повредился после встречи с пауками. — Что это вообще за твари были? — уже тише и значительно спокойнее спросил Никс. Он хотел отвлечь девушку вопросами, чтобы та не морщилась от телесной ломки. Скоро всё пройдёт – он это знал на своём опыте. Фэйское тело сильно в исцелении, но и ему требуется некоторое время. — Стигианские пауки. Самые безобидные из породы валгских демонов, пятьдесят лет назад почти поработивших Эрилею. — Даже так? — фэец выгнул чёрную бровь. — И последние в своём роде. Эти трое только клятым чудом пережили войну, — Элирия говорила ровным голосом, дрожь в костях постепенно уменьшалась. Рану на предплечье Никс промыл, только особо не спешил отпускать руку фэйки. А она не отстранялась, когда длинные мужские пальцы скользили по голой коже. Через шершавые подушечки передавался приятный ток, действующий удивительным образом целебно. — Второй визит в Эрилею определённо краше предыдущего, — хмыкнул Никс, ловя глаза фэйки своими. Элирия не смутилась под его изучающим, несколько алчным к чужим эмоциям взглядом. Она решилась задать вопрос: — Почему ты вернулся? — Кажется, я подоспел вовремя. — Это не причина. — Но чудесный бонус. Иначе кто б меня ждал в этом мире? — Вовсе я не ждала, — нахмурилась Элирия и почувствовала, что появились силы выдернуть свою руку из его хватки. Но ей этого не удалось – фэец лишь крепче сжал её руку, потянув девушку на себя. Близость их лиц была опасна. — Даже не помечала дни палочками на стенах? — Никс чуть наклонил голову и покосился на бледные губы. Элирия туго сглотнула. Но, стоило фэйцу довольно улыбнуться, стадия оцепенения миновала, и девушка пихнула его, вкладывая в толчок всю накопившуюся силу. Фэец ожидал всего, но точно не такого, а потому свалился в воду. Видимо, пруд был глубоким, раз у самого берега Никс с головой погрузился в воду. Когда вынырнул, встряхнул мокрыми крыльями и головой, гневно покосившись на Элирию. Та заблаговременно отдалилась и теперь бесстыдно хохотала. Или, правильнее сказать, хрипела. Фэец выглядел, как промокшая наседка. Правда, очень красивая, со стройным мускулистым телом, к которому липли чёрные одеяния. Чёртова наседка! — Спасибо, что не оставил на растерзание паукам, но мне пора. Ты тоже особо не задерживайся. Крылышки подсохнут – и поспеши домой, пока межмировые дверцы не закрылись. Напоследок Никс одарил Элирию утробным рычанием, а она его – лучистой улыбкой. Обмен произошёл удачно. Но, идя, Элирия знала где-то на неизведанном покаместь уровне своего естества, что через год вновь увидит фэйца.