Стык двух миров

Наверное, темень смешалась со светлым небом, а солнце скрылось за горизонтом. Потом взошло. И не раз. Наверное, утренние лучи согрели не одно улыбчивое лицо жителя Террасена, а шум жизни метался весёлым ураганом от улочки к улочке. Наверное, ведь Элирия этого точно не знала. Зашторенные бурыми портьерами окна скрывали абсолютно всё, как и толстый вакуум в комнате. Глаза, точно иссушенные оазисы, жгло от вытекших слёз, а тех было много. Теперь не осталось ни капли. Дверь была закрыта на засов, и к ней не притрагивались. Конечно, если бы кто-то сильно захотел войти – сделал бы это мгновенно. Элирия, как бессмертное изваяние, сидела на высокой кровати, а кокон из кремового балдахина был аккуратно собран. Чего было не сказать о постельном белье – оно валялось так, будто по кровати пронёсся смерч. Фэйка, безразличная к учинённому хаосу, всё не двигалась, держа натянуто спину. Мышцы жалобно ныли, но она не щадила своё тело, которое кричало об отдыхе. Или хотя бы о смене позы, в которой провела чёрт знает сколько времени. Элирия, даже если бы хотела, не смогла бы восстановить произошедшее в голове. Помнила обрывки, будто и вовсе принадлежащие не ей, а дальше простилался только вязкий туман. Цокот лошадиных копыт, как тысяча кувалд по мозгам. Серые краски вокруг, и ни единого зелёного, голубого или того ужасного, траурного чёрного. Всё кануло в пасти серости, которая окропила своими каплями душу. Гадость и пепел – не более. Руки тянутся к ней, чтобы помочь снять одежду. Та впитала ливень и зловоние скорби. Служанки осторожно дотрагиваются и шепчут что-то успокаивающее, будто маленькому ребёнку. Элирия ведёт себя грубо, и рот прямо кишит отборной бранью. Кажется, она даже отталкивает Залину, и ту ловит изумлённая красноволосая Нейра – вторая служанка. В конечном итоге, им не без лишних хлопот удаётся переодеть Элирию в ночную сорочку и уложить в кровать. Служанки покидают комнату. «Надо бы извиниться перед ними», — подумала Элирия. Но потом, когда она будет готова выйти из своего временного убежища – выйти в привычный, ничуть не изменившийся мир, перешагнув порог комнаты и окончательного осознания потери близкого человека. Не сейчас. Пару вещей вывалилось из деревянного шкафа, но Элирия не думала о том, чтобы положить их на место. Белая, ужасно неудобная ночная сорочка с кружевами валялась где-то там же – прямо на полу. За всё проведенное однообразное время фэйка решилась пошевелиться лишь для того, чтобы переодеться. Теперь на ней были привычные чёрные штаны, свободная рубашка и кое-как зашнурованный корсет – несказанно лучше, чем вычурные одёжки, как у драгоценных кукол. Было бы у неё побольше сил – сорочка незамедлительно отправилась бы в полет через окно либо горела синевой личного огня. И всё же сонливость взяла верх над сморенным скорбью и усталостью телом, так что Элирия ничего не могла сделать, когда рухнула на развороченную постель, а её комнату резко заполонил мрак. *** Сквозь кромешную темень, обнявшую Элирию нежнейшими и благодатными шелками, фэйка уловила звуки из вне. Сначала отдалённые и кажущиеся фантомами, а затем довольно реальные. Это и заставило её неохотно приоткрыть глаза, прощаясь со сном. Веки были такие же тяжёлые и воспалённые, как и тогда, когда она только уснула. Зато тело снова подчинялось Элирии и насытилось нужными силами от отдыха. Рассветные лучи оранжевых и красных цветов нагло пробрались в комнату, ползая по полу, как самые настоящие гадюки. Портьеры больше не были им преградой. Странно, ведь Элирия запомнила, что не собирала портьеры. По крайней мере, не сама. Да и звуков, которые нарушили её сон, сейчас не было слышно, а ничего необычного и подозрительного в поле зрения не попадало. Фэйка шумно выдохнула и потёрла ноющие глаза, переворачиваясь на другой бок. Наверное, Нейра и Залина тихо пробрались сюда, пока принцесса спала, чтобы хоть как-то скрасить мрачность комнаты, а заодно и настроение Элирии. Но они ошиблись. Хотя фэйка чувствовала себя несказанно лучше физически, её внутреннее состояние едва излечилось. Увы, никакой сон – ни часовой, ни многодневный – тут не поможет. Потому Элирия вцепилась руками в подушку и чуть поджала ноги, надеясь вновь погрузиться в забытье. Только странное чувство (что-то наподобие напряжения) не желало провалиться в ад. Оно лишь росло и росло, затрагивая всё новые участки тела, и это действовало раздражительно на фэйскую чувствительность. Будто кто-то держал её под прицелом взгляда, что ощущался вполне материально. Брови Элирии нахмурились, когда она разлепила веки и опешила. Точно насмешка ушедших богов, напротив стоял Никс, прожигая в ней дыру. Чуть склонённая голова, руки сложены на широкой груди и прищур глубокоцветных глаз – эдакое телесное воплощение наблюдательности. С минуту Элирия, казалось, и не двигалась, туповато глядя на фэйца. Очередной сон? Уж вряд ли. Только не тогда, когда с каждым молчаливым мгновением ухмылка фэйца натягивается больше и больше, как струна. И он всё ждёт, когда принцесса вспыхнет, кинув в него подушкой или поприветствовав парой ласковых. Но ничего такого не происходит. К неимоверному удивлению, одной своей фразой она гасит весь недавний настрой, будто то ведро воды: — Сожалею, но в этот раз ты зря нёсся сквозь миры, — и отворачивается от него в изначальную позу, предоставляя взгляду спину. Брови фэйца стремительно взлетают вверх, и тот теряет дар речи. Крылья как-то странно дёргаются, что можно прировнять к тому, как собака жалобно поджимает хвост. Но Никс быстро опоминается, а глаза вспыхивают шальными звёздами. Принцесса хочет поиграть? Может, строит недотрогу? И хотя её серый голос несколько выбивает из колеи, Никс всё равно не бросает свою затею: — Мрачновато у тебя здесь. Неужели в Террасене все принцессы живут в подобных каморках, прячась от дневного света? Ладно, догадаться теперь, что окна расшторил Никс, ничего не стоит. Интересно конечно, как он вообще попал внутрь. Не прошёл же сквозь стены? Но Элирия не спрашивает его об этом, не дерзит привычно на провокационные выпады фэйца. Просто лежит неподвижно, похоже, и позабыв о его присутствии. Никс терпеливо ждёт. — Я говорила серьёзно. Заскочи вновь через год, — он слышит, как Элирия запинается, прежде чем добавить совсем тихо: — Может, к тому времени это пройдёт. Никс откровенно хмурится, вмиг переменяясь в лице. До него доходит, что принцесса не играет роль и не пытается провернуть какую-либо уловку. Здесь уж точно что-то не так: начиная с бардака в комнате, оканчивая последней фразой, которая, скорее всего, даже не предназначалась для его ушей. Да и её голос кажется безжизненным, где нет ни проблеска прежних стальных нот, которые каждый раз кололи и раззадоривали его. Но уходить он не намерен. Шаг к кровати – и упругий матрас прогибается под его весом, а тело фэйки напрягается. Никс улавливает этот импульс и не может сдержать смешок. Что бы ни случилось с Элирией, как бы это что-то не испило её эмоциональных сил, он не станет бросаться жалостью или допытываться, что произошло. Каким-то образом он понимал, что этим ничего не добьётся, если не сделает только хуже. — Знаешь, назад я в ближайшие часы не собираюсь, а исследовать здешние земли в одиночку меня ой как не тянет. Так что, принцесса, считай, что ты моя личная сиделка. Можешь и дальше валяться, но тогда убедишься, что моё общество бывает чертовски невыносимым. — Скажи то, чего я не знаю сама, — отвечает Элирия, и от этого фэец довольно скалится. Что ж, начало положено, и то, что она откликнулась, сулит о скором успехе. Никс встаёт с кровати и неспешно проходится по комнате, зная, что Элирия улавливает каждый шаг и малейший шорох. Когда под ногами попадаются разбросанные вещи, он отбрасывает их, как надоедливых насекомых. Да и в целом выглядит, как полноправный хозяин, беззастенчиво ходя по комнате и разглядывая забитые полки. Пальцами живо пробегает по корешкам книг, которых здесь просто уйма, подмечая и названия. Половина книг ему незнакома – там, кажется, записана история Эрилеи и других граничащих континентов, о существовании которых фэец до этой минуты не знал. На глаза также попадаются другие, весьма занятные экземпляры – по видимости, человеческая писанина, где преобладают романы. Принцесса не возражает, и Никс переключается на комоды цвета слоновой кости. На шухлядах искусно выгравированы витки, а по центру каждой находятся гладкие малахиты вместо ручек. И каким было удивление фэйца, когда в первой шухляде оказались не позолоченные гребни и прочие драгоценности, а разновидности оружия. Изогнутые и прямые ножи, парочка внушающих страх и воинское возбуждение тесаков, снова метательные ножи… Никс выдвигает вторую шухляду и хмыкает – та набита стрелами, а всевозможные наконечники, будто изысканные серьги, лежат в третьей. Странно лишь то, что на стене над комодом висит пустой колчан, а место рядом, предположительно для лука, пустует. Фэец берёт один наконечник и подставляет в поток солнечных лучей. Серебро переливается на свету, а минималистическая гравировка сама говорит о необычайном таланте мастера. Кончик острейший, поэтому на указательном пальце Никса алеет пара капель крови. Потешившись найденным кладом, Никс задвигает шухляды и переходит ко второму комоду – точно такому, как и первый, не считая желтых камней агата. Фэец думает, что ничего более интересного здесь не найдёт, но это не так. Стоит выдвинуть верхнюю шухляду, в глаза бросается свёрнутый пергамент, и почему-то собственные силы потрескивают в крови, желая прикоснуться к нему. Никс достаёт свёрток, и тот оказывается исписанным броскими словами и загогулинами, тем не менее ничего не значащими. Ряды этих знаков не располагаются один за другим, а размётаны хаотично и даже, если отодвинуть пергамент на расстояние вытянутой руки, смахивают на… эскиз? Зарисовку? Никс не успевает как должно разобраться, ведь внезапно пергамент выдёргивают из рук, а рядом уже стоит Элирия. Её щёки выделяются лихорадочными пятнами на лице, а клыки так и норовят показаться. Неужели это из-за пергамента? Тех бессмысленных каракулей? И правда, она мигом сворачивает его в трубочку, заводя руку с пергаментом за спину. — Всё-таки поднялась с кровати. — Прекрати шарить по моим вещам, — с расстановками цедит Элирия, вероятно, пытаясь утихомирить пыл. Что ж, всяко лучше, чем если бы камнем лежала в постели и тонула в своих мыслях. Никс пристально смотрит на неё, борясь с желанием вырвать чёртов пергамент и узнать, что же там такого особого, раз фэйка вся трясётся от факта, что он заметил его. — Что за язык там использован? — спрашивает Никс, считывая эмоции на истощённом, но оттого не менее привлекательном лице. — Совершенно не твоё дело, — свободная рука сжимается в кулак, и это не остаётся вне внимания фэйца. Дальше Элирия обходится без слов. Она пихает плечом Никса, а тот позволяет себя оттеснить, и кладёт свёрток обратно, громко захлопывая шухляду. Татуированная рука тянется к комоду, и тот на миг покрывается голубо-прозрачной капсулой, а затем покров растворяется. Магия, значит. Никс, в свою очередь, пробно касается комода и тут же одёргивает руку назад, едва её жалит ледяной импульс. Чудно! Так же молниеносно его озаряет догадка, и фэец оглашает её: — То был эскиз татуировки, ведь так? Но вместо ответа Элирия разворачивается, тем самым давая понять, что разговоров по душам не последует. Никс ловит её за локоть, и его лицо нависает над её удивлённым лицом. — О нет, принцесса. Фэйка пробует высвободиться из хватки, но ничего не выходит. Почти все варианты испробованы и провалены, так что Никсу остаётся одно. — Не знаю, что происходит и что привело к такому, — он красноречиво окидывает Элирию с ног до головы взглядом, — но чахнуть в своей башне не есть здравым решением. Не хочу казаться варваром, принуждая тебя насильно к чему-либо, так что вот последнее, что я в силах сделать. Ты можешь и дальше сидеть в этой клетке, — понятно, что речь идёт о комнате, — изводить себя и в итоге сойти с ума, — Никс видел, как побледнело лицо фэйки, как бы та не старалась казаться безразличной ко всему. Видимо, против её собственных бредовых убеждений, его слова пробили нужную плотину. Следующее фэец сказал, понизив завлекающе голос. Эта абсурдная, совершенно спонтанная мысль сорвалась с языка удивительно легко: — Либо можешь принять мой великодушный жест помощи, отправившись со мной в скромное путешествие и позабыв обо всём, что гнетёт тебя здесь. Это не будет сделка или что-то в таком роде – я бы сказал, предложение по истине уникальное. Решай, принцесса. Никс выпускает локоть Элирии, но не отстраняется, ловя её прерывистое дыхание своим лицом. Фэйка выжидающе смотрит ему в глаза, видимо, думая, что отыщет там ложь или насмешку. Но ничего такого нет. Напротив, фэец выглядит очень серьёзно – таким, кажется, Элирия его никогда не видела. Она всё же переводит взгляд в сторону, не в силах больше выдержать натиск фиолетовых бездн, и обхватывает себя руками. Оба молчат. Минуту, две… В голове Элирия взвешивает преимущества и недостатки данного предложения, и в конечном счёте первая чаша лидирует. Ну, по крайней мере, так для себя лично решает Элирия. Спина выпрямляется, а подбородок гордо задирается, когда она наконец произносит: — Ладно. — Ладно? — улыбаясь, как кот, переспрашивает фэец. — Да, я не против немного развлечься. Так мы что же, отправляемся погостить к тебе? — Не могу назвать всю Притианию своим домом, но да. Надо полагать, ты собрана? Элирия критично оглядывает свою одежду. Она сменила ночную сорочку и легла спать переодетая. Так что, если не придираться к помятости, в штанах и рубашке будет удобно. Она лишь затужила надетый сверху корсет и кивнула Никсу. — Собрана. Надеюсь, с головой нырять в передряги мы не станем, и ножи не понадобятся? Никс хмыкает, направляясь к самому большому окну. К тому, которое служит Элирии своеобразной дверью в ночные побеги. — Хочется думать, что нет. Фэйка подходит к Никсу, с праздным интересом наблюдая, как он одним движением кисти открывает окно и с чрезмерной грациозностью залазит на подоконник. Крылья раскрываются во всю мощь лишь тогда, когда Никс оказывается в воздухе, тем самым не давая ему тут же упасть. Он выжидающе ведёт бровью, и Элирия с неразборчивым бормотанием лезет следом. Она выпрямляется во весь рост, а фэец протягивает ей руку. Оглянувшись, она проходится цепким взглядом по своей комнате, будто прощаясь. От этой мысли и сама фыркает, поворачиваясь назад. Конечно, не прощается! Её ведь максимум не будет день, а она не появлялась дома и подольше. Рован с Аэлиной точно ничего не заметят. Подпитываемая этой мыслью, Элирия принимает руку фэйца, и тот ловко подхватывает её на руки. Она поглядывает вниз – там растянулся Террасен, и некоторые жители уже покидают дома, начиная новый день. — Готова? — раздаётся над ухом насмешливый шёпот. Элирия не знает и даже не предполагает, что может выйти из этого межмирового странствия, какие ощущения оно вызовет. Но отказаться сейчас – значит позорно струсить. — Просто не тяни. Она чуть крепче обхватывает Никса за шею, не смея закрывать глаза, когда он набирает высоту. Небесное море всё ближе и ближе, и совсем скоро оно их поглотит. И будь что будет. *** Что переменилось в долю секунды, Элирии и не описать. Вот рассветное небо так близко, что можно дотянуться до него рукой и коснуться облаков, а затем что-то, вроде стихийной воронки, тотчас затягивает их с Никсом. Прямо невидимый портал. И никакой перемены цвета либо колебаний в структуре воздуха – лишь неприятное чувство, что появляется нить, привязанная к пупку, и за неё резко тянут. Их выбрасывает в нечто, чему даже нет названия. Нескончаемый тоннель из мрака, отблесков далёких звёзд, ветров и неразборчивых пейзажей, что меняются со скоростью комет, и их не разглядеть. Тела грязнут в вязком эфире, и не разобрать толком приятно это или жутко. Их крутит бешено, они сами как падающие звёзды. Этот полёт не сравнить ни с чем. Но Никс не выпускает Элирию из рук, боясь, что та просто исчезнет, растворится в окружающем пространстве, а потому до боли сжимает её дрожащее тело. Лунные волосы бьют то по её лицу, то по лицу Никса, путаясь в сумасшедшие клубки. И сколько это длится – не понять. Сущие минуты, часы, года… Здесь только гаснут звёзды и загораются каскадами новые, что принадлежат иным мирам. Крылья Никса жгут, как раскалённые угли, и фэец стискивает зубы, пока магия вытекает из тела неестественным потоком. Что-то не так. Его предыдущие перенесения хоть и не были идеальными, но такого резкого упадка сил он не чувствовал. Фэец сосредотачивается лишь на том, чтобы не пропустить «дверь» в свой мир, ибо в противном случае им будет суждено навеки затеряться в межмировом тоннеле. Элирии, кажется, и того хуже. Никс чувствует, как девичье тело заходится судорожным ознобом, а кожа превращается в сплошной лёд. Их так и вертит, как тряпицы, и тошнота стремительно подкатывает к глотке. Факт облевать портал кажется очень заманчивым, и Никс едва не хохочет. Вдруг знакомый импульс просачивается под кожу, и фэец, напрягая до трясучки каждую мышцу тела, замедляет полёт и уворачивается влево. Их засасывает в очередную воронку. *** Перед глазами, внизу, вспыхивают болезненные яркие краски, отчего фэйцы жмурятся – после кромешной тьмы любые цвета раздражают зрение (как если бы просидеть в темнице без окон пару десятков лет и выйти наружу). Их падение не замедляется до самого последнего момента, когда Элирия уже мысленно, а, может, и вслух прощается с жизнью. В нескольких дюймах от скалистой земли Никс со стоном раскидывает крылья, смягчая, как можно, столкновение с потенциальной смертью. Основной удар фэец принимает на себя, защитным коконом обвивая Элирию, и они кубарем несутся по земле. С губ фэйки срываются вскрики боли. Кости жалобно ноют, как и всё тело в целом. Когда приземление оканчивается, Элирия, сама удивляясь как, находит силы отползти в сторону ближайших зарослей, где её обильно рвёт. Она давно не ела, но организм не перестаёт исторгать наружу невесть что. Когда это наконец прекращается, фэйка падает наземь. Удивительно, что не лицом в свою же блевотину. Вокруг туго натянут купол тишины. Её нарушает лишь сбивчивое дыхание Элирии. Она не может услышать ни намёка на то, что Никс жив, пока где-то справа не доносится его охрипший голос: — Котёл меня раздери… Какое-никакое облегчение покрывает Элирию с головы до пят, но это не влияет на её мысли и нарастающее раздражение. — Твой котёл подождёт. Этим сначала займусь я, — мычит она, так и не поднимая головы. Элирия лишь не добавила, что сделает это, как только найдёт силы встать, ведь те, казалось, покинули тело безвозвратно. Фэйка уловила ухом шарканье, а в следующий миг её уже подняли на ноги. Те жутко тряслись. Элирия убрала спутанные пряди с лица, но даже малейшие движения приносили новые порции боли. — Твои… прошлые визиты не… не были столь плачевными, — с заминками, чтобы вдоволь отдышаться, говорила Элирия. — Что в этот раз пошло не так? Она кое-как стояла, согнувшись и упершись руками в колени. Волосы окрасились землистой пылью, но её это мало волновало. Никс пару минут в молчании обдумывал ответ, а потом произнёс: — Видимо, я не учёл того, что моей магии на нас двоих будет недостаточно. Это было опрометчиво… Я и в иные перенесения чувствовал упадок сил, но в этот раз всё удвоилось, — к концу речи его голос был всё глуше и глуше. Элирию так и подмывало сказать, что это действительно его вина, что из-за его предложения они оказались в таком положении… Но а чем она-то сама лучше? Неужели своей головы на плечах нет, чтобы здраво поразмыслить? Она не желала к его собственным терзаниям добавить ещё и свои. Фэйка глубоко вдохнула и выдохнула. Что ж, ситуация и правда паршивая, если не сказать грубее, но неподходящее время для споров и моральных раскисаний. — Где мы находимся? Насколько я понимаю, ты не рассчитывал перенести нас сюда, — Элирия поглядывала на желтоватую местность, едва подавляя неприязнь на лице. Голые иссушенные ветви деревьев, редкие островки зелени, острые, как лезвия, камни то тут, то там, да ветра из пыли – сплошное загляденье эта Притиания! К тому времени, как Никс критично осмотрел местность и заговорил, Элирия выпрямилась, разминая ноющие суставы. — Это запустевший клочок земли. Он даже не входит в пределы Притиании. Когда-то здесь были суровые дебри, выходом из которых служила стена, отделяющая земли фэйри от людских, — Элирия неоднозначно повела бровью, не зная, как реагировать на тот факт, что люди были изолированы от фэйри. В её родном мире всё обстояло по-иному. Заметив крайнюю задумчивость фэйки, Никс решил добавить: — Возведение стены было обоюдным решением в результате первой войны между людьми и фэйри. И она довольно долго служила разделительным барьером. Около века назад вспыхнула вторая война, но в подробности вдаваться смысла я не вижу. Хватит и того, что стена покрылась разломами и пала. Те люди, что жили в землях, граничащих с нашими землями, давно там не живут. Теперь там пустырь со скудными отголосками жизни. Собственно, мы и находимся невдалеке от тех земель. Элирия долго думала, что же ответить на этот экскурс в прошлое, но решила, что правильнее будет промолчать. Что толку лезть со своими суждениями, если ей поведали лишь каплю из океана многовековой истории? — Сколько у нас остаётся времени, чтобы успеть перенестись назад? — Элирия посмотрела вверх, отметив, что солнце жгуче палит. — Я не разбираюсь, как работает эта система звёздных порталов. Она сразу поняла, что развлекательная прогулка отменяется, и теперь главным остаётся вопрос о возвращении домой. Их небольшой портальный вояж и без того взбодрил фэйку, так что на этом она была бы не против остановиться. Новые сюрпризы ей не нужны. Никс тоже поднял глаза, пристально вглядываясь в небосклон. Что он там пытался рассмотреть и сопоставить, Элирия понятия не имела. Но то, как его лицо на долю секунды подозрительно побледнело, а челюсти сжались, заставило заледенеть кровь. И не успела Элирия разобраться в увиденном, как Никс невозмутимо шагнул вперёд, разминая плечи. Что за чёрт? — Что-то не так? — Элирия нагоняла фэйца. Его профиль вновь источал небрежную скуку, а глаза чуть щурились от солнца. — Нисколько. — Тогда куда ты идёшь? И что насчёт моего возвращения домой? — Времени пока хватает, а идём мы на поиски ближайшего убежища, где можно будет заночевать. Фэйка приросла ногами к земле, когда услышала последнее. — Что значит убежище? И где этот твой ночной Двор? Почему бы тебе нас не перенести? Никс будто изолировался от фэйки невидимой капсулой и невозмутимо шёл впереди, иногда оглядываясь по сторонам. Пейзажи едва ли менялись – всё то же безжизненное запустение. Отголоски магии дали о себе знать, поднимая от негодования температуру тела, потому Элирия молнией схватила фэйца за руку, вынуждая обратить на неё внимание. Этот скоростной импульс ничего бы не стоил, будь у неё столько сил, как раньше, но сейчас Элирия ощутила острую слабость под кожей. — Да дай же мне хоть один вразумительный ответ! — Элирия, — она увидела тень недовольства и раздражения на усталом, но всё таком же безызъянном лице. А ещё, кажется, Никс впервые произнёс её имя, но не той интонацией, которая шелком прошлась бы по слуху, – стальной. — Сожалею, но моих оставшихся сил не хватит даже на ближний переброс. Думаю, твоих тоже, — это если не учитывать, что Элирия вообще не умела совершать перебросы. — Разве что… По щелчку пальцев их одежда очистилась ото всей грязи. — Пуф! — насмешливо воскликнул Никс, но улыбки не последовало. Едва ли здесь был бы уместен и намёк на веселье. Он развернулся, возобновляя неспешный шаг. — Двор ночи находится севернее, сейчас нам к нему никак не добраться. Переждём где-нибудь ночь, возобновим силы, а там навестим Двор лета. Он намного ближе, плюс тамошний правитель наш союзник и сможет помочь в нашем каверзном положении. Вопросы? — Дерьмовая ситуация, — бесцветно прокомментировала Элирия, решив наилучшим следовать за Никсом. Он наверняка знает, как поступить дальше. — Прекрасно. Вопросов нет.