Стык двух миров

Фэйцы были на ногах, едва первые щупальца-лучи показались из-за горизонта. Еды, к сожалению, в пещере никак было не найти, да и по пути терять время, делая остановки, не хотелось. Но Никс всё равно предложил Элирии раз, второй. Ответ уроженки Эрилеи был отрицательно одинаковый. Потом их сопровождало повисшее молчание. Любые темы для разговоров Элирии казались почему-то неуместными. В отличии от Никса, который уснул поразительно быстро, Элирии этого не удалось. Она крутилась с боку на бок, пытаясь отыскать удобную позу для сна, принимала сидячее положение и глядела в никуда. В окружающий мрак. Эх, она была готова тогда обменять душу на мягкие шелка своей кровати! Но ведь ей доводилось ночевать в худших, намного худших условиях за не один десяток лет жизни. В этот раз она знала, что дело не только в твёрдой земле под ногами. А Никсу хоть бы что! Сколько Элирия ни ёрзала и ни шаркала, фэец спал, сидя неподвижно. Что только случалось с его чрезмерно обострённой чувствительностью ночью? Куда она чудесным образом девалась? Слишком много мыслей. А то, что в большинстве из них фигурировал Никс, не прибавляло Элирии радости. Ей удалось от силы вздремнуть час. В этом крылась причина тёмных кругов под глазами и паршивого настроения. Там, где заночевали фэйцы, было не разобрать, когда наступило утро. Но глаза Никса сами распахнулись, будто в теле сработал неизвестный механизм. Элирия старалась тихо укрыть фэйца его же камзолом, вытрусив его прежде, но руки так и застыли. Сонная пелена приглушала особый блеск его глаз, которые в этот раз имели больше синий оттенок, нежели фиолетовый, делая их матовыми. Эти же глаза смотрели на Элирию с выражением, которого фэйке было не понять. Элирия, отведя глаза, кашлянула и вложила камзол ему прямо в руки. — Возвращаю обратно, — сказала она, отворачиваясь от Никса. Неловко расчёсывая волосы своей пятернёй, Элирия добавила: — Спасибо. И кто знает, к чему относился этот порыв благодарности. И Никс, и Элирия сделали вид, что реплики не было. Она благополучно растворилась в воздухе. К тому времени, как солнце стало заметно припекать, фэйцы добрались до красочных земель. Элирия затаила дыхание от нежного буйства золотого, розового и сочно-зелёного. Двор весны. Так эти земли назвал Никс, и это были его первые слова за последние монотонные часы ходьбы. Элирия даже не заметила, когда закончилась граница запустевших земель, а началась новая – вечнозелёная и пахнущая весной. Сладкие пения невиданных птиц ласкали фэйские уши, но Никс отчего-то хмурился. Элирию не интересовала причина его дрянного настроя, пока он не обозначал курсом срыва своих эмоций её особу. Хочет и дальше молчать – пожалуйста. Элирия быстро заняла себя. Принцесса с жадным блеском в глазах рассматривала диковинные для неё земли, вертя головой в разные стороны. Подумать только! Здесь и взаправду царит вечная весна, кутающая каждое дерево, кустик и чей-то дом своими тончайшими ароматами. Но вместе с тем Элирия задавалась вопросом: «А не наскучивает ли местным жителям эта непрекращающаяся весна? Эти приторные запахи и манящие краски?». Фэйка хоть и млела от здешних пейзажей, но она точно знала, что ей бы это скоро надоело. Всё-таки смена времён года важна, дабы привносить какие-то изменения в жизни. Бессмертные так точно. Но Элирия не могла не заметить, что преимущественно одноэтажные жилища выглядели полузаброшено. Фэйцы миновали немало деревушек, и в каждой натыкались на странноватые дома. Вроде бы и выглядели они привычно, без заметных повреждений в фасадах, но изнутри веяло холодом и пустотой. Элирии не нравились эти ощущения. Неясная тоска проскальзывала в тело. И это среди такой-то красоты вокруг! Что ещё страннее, так это то, что мелодия жизни не пела под кожей. Казалось, будто природный шарм – не более, чем ширма, за которой скрывалась тайная истина. И Элирии было не дано понять сути этой истины. Каждый раз, когда она собиралась расспросить Никса об интересующих деталях, фэец посылал ей хмурый взгляд. Предупреждал молча. А она дула губы, как маленький ребёнок, и её шаги становились быстрее, порывистее. Колодцы магических сил понемногу наполнялись, достигая своих прежних объёмов край за краем. Почувствовав ни с чем не сравнимое покалывание в крови, Элирия невольно обмякла, а на лице появилась лёгкая улыбка. Она снова могла окунуться в прекрасное состояние, когда в любой момент положиться на собственные силы было привычным, сладчайшим делом. Пару раз Никс переносил их двоих в пределах Двора весны. Когда это случилось впервые, он не предупредил Элирию. Просто схватил за запястье, а в следующий миг фэйка вскрикнула от уже знакомого чувства, будто кто-то дёрнул её за нить, привязанную к пупку. Крик потонул в размытой смеси, которую представляло собой пространство между двумя местами – пространство между перебросами. Всё кончилось довольно быстро, но рвотный позыв уже подкатил к горлу, и Элирию вытошнило прямо на свою обувь. Она, прикрыв от стыда и неприятных ощущений глаза, упиралась руками в колени, ожидая, пока волны дурноты отступят. Никс выругался сквозь зубы. Упрекал самого себя. За глупо допущенную оплошность, эгоизм и горячность. Ему не оставалось ничего иного, как положить руку Элирии на спину и мягкими поглаживаниями ободрить. При этом он не поскупился на извинение: — Прости меня. Я совсем не подумал, что ты не привыкла к перебросам. Элирия лишь отмахнулась. Дышать стало легче, но она не позволила его словам стать чем-то, вроде броска пыли в глаза. Конечно, он знал, чем может обернуться внезапный манёвр. Более того, это походило на мелочную месть ей. Но за что? — Нужно идти. В следующий раз я подобного не допущу. Элирия нехотя, но кивнула. Второй переброс вышел несказанно удачнее. Вот так, пересекая призраками земли Двора весны, перемежаясь парочкой перебросов, Элирия и Никс ещё до захода солнца покинули цветущие просторы. Это было незабываемо и ново для Элирии, так что даже саднящие ноги не доставляли дискомфорта. Но то, что предстало перед взором потом, выбило весь дух из фэйки. От восхищения. Купающийся в лучах солнца, сверкающий краше, чем тысяча звёзд, город. Чисто-белые фасады одинаково-аккуратных, двух и трёхэтажных домиков хвастались отливами радуги. Мелькали мозаикой красные крыши то тут, то там. До фэйского чутья доносился свежий запах моря, приятно покалывая в носу, а сам залив полумесяцем огибал выбеленный город. Но изюминкой на торте был дворец. Он величаво стоял на горе, как защитник своего города, что простирался внизу. Голубовато-чистое стекло, позолота, дорогой камень с дополнением раковин – всё в себе имел дворец. Дражайшая жемчужина посреди буйного океана – так могла описать дворец Элирия. Ей оставалось лишь глядеть широко открытыми глазами, по цвету такими схожими с насыщенными бирюзовыми, со множеством иных оттенков водами… — Адриата, — осведомил стоящий рядом Никс. …такими схожими с водами Адриаты. Города, представшего в полном закатном великолепии. Никс дал Элирии ещё несколько минут, чтобы насладиться видом, а потом бесцеремонно взял её на руки. Он поднял её в небо прежде, чем Элирия смачно обругала его. А в этом как раз наследная принцесса Террасена знала толк. — Какие неподобающие слова вылетают из твоего прелестного ротика. — Считаешь его прелестным? — выгнула бровь Элирия. Хорошо. Фэйка даже усмехнулась. Всяко лучше, чем томиться в обоюдном молчании. Вновь его проклятые глаза поглотили всё внимание Элирии, что у неё даже мысли не проскочило, чтобы осмотреть город с высоты полёта. Вместо ответа Никс наградил фэйку выразительной улыбкой, что была краше любых слов. Нет, не улыбкой. Оскалом настоящего хищника. Кое-чем большим, нежели прозрачный намёк. Сердце невольно подпрыгнуло, будто намеревалось вырваться из тела. Дурацкий орган! Никс еле ощутимо провёл пальцем по её рёбрам и повернул голову в сторону дворца, к которому они быстро приближались. Казалось, ему это стоило определённых усилий. Казалось, ей тоже. — Догадаешься, какой это Двор? — безо всякого интереса спросил Никс. Элирия мотнула головой и уставилась вниз. Туда, где подобно ракушкам на дне морском находились дома, а над водами летали бело-чёрные пташки. Кажется, чайки. — Ну, учитывая не особо замудрённую связность названий ваших Дворов, этот вполне может зваться летним, — надо же, она подмигнула Никсу! Тот довольно кивнул. — В отсутствии сообразительности тебя не упрекнёшь. Элирия фыркнула. — Было бы над чем соображать. Минута полёта – и фэйцы приземлились на открытую площадку второго этажа дворца. Там не было никаких ограждений, и это удивило Элирию. Как только она заметила вооруженных фэйцев в широком проходе, сразу выпрыгнула из рук Никса. Похоже, их заждались. Элирия выпрямилась, как солдат. Нет, как принцесса. Стойка гордая, уверенная, но не такая, как у придворных обольстительниц. И не важно, что одежда не отличалась чистотой, зато пропиталась потом. Шестеро фэйцев, все высокие, в лёгких молочных одеяниях (на подобии гвардейской формы), что только подчёркивали глубокий шоколадный оттенок их кожи, стояли с непроницаемыми лицами. Отменно вышколены! Оружия при них было не так много, но облик фэйцев подталкивал к мысли, что их внушительные тела сами являются оружием. Волосы у всех шестерых, различных оттенков белого и серого, были коротко пострижены. При здешней адской жаре не удивительно. Но таким цветом, как у Элирии, – чистейшим серебром – не мог блеснуть никто из них. Какое-то детское, беззлобное удовлетворение затрепетало бабочкой внутри. И Элирия не могла от него ни избавиться, ни переломать крылышки. Для людей Элирия была более, чем зрелой, а по фэйским меркам молода. И кто знает, разумно ли было поддаваться таким внезапным переменам настроения. Но чем ещё скрашивать свою бессмертную жизнь? Позволить сердцу покрыться гранитной коркой и ходить с кислой миной до конца веков? Нет уж. Но всякие оттенки эйфории сникли, когда один из фэйцев шагнул вперёд и заговорил: — О вашем визите Адриату не осведомили. Да он сама учтивость! Никс повёл плечами, засунув руки в карманы, и ответил, будто старому другу: — Наш визит и не являлся запланированным. Но, думаю, Таркин сможет выкроить толику своего драгоценного времени на такого гостя, как я. По дороге в Адриату Никс коротко рассказал Элирии о верховном правителе, который окажет им помощь, но не назвал Двора. Теперь она знала, почему. И, видимо, страже не понравилось, как легкомысленно Никс отозвался об их правителе. Лицо вышедшего стало ещё суровее. Хотя, казалось, куда больше? Но упрекнуть никто не смел Никса. Элирия не сильно разобралась в иерархии Притиании, но Никс явно занимал ступень выше по статусу, нежели страж-фэец. — Неужели Двор лета отвергнет своих гостей, которые пришли лишь с бесхитростными намерениями? От мёда в словах Никса зубы сводило даже у Элирии. Нет, такой дерзостью он вполне мог посоперничать с матерью в её юных, ещё человеческих годах. Точнее, с Селеной Сардотин. О, им бы и оружие не понадобилось – слова летели бы с меткостью стрел, стараясь ощутимее резануть и прожечь приторной сладостью, пропитавшей наконечники. Элирия знала прошлое матери без утаек, ведь честность в их семье была на вес золота всего королевства. Вот только Элирия пренебрегала этим. И не раз. Жалела сильно и себя упрекала грубыми словами, наказывала изнурительными тренировками, пока мышцы, казалось, вот-вот и порвутся. И всё шло по замкнутому кругу. Чёртовому кругу, который не размыкался. — Твои слова оскорбляют меня, Никс, — послышался зычный, насыщенный голос за спинами стражи. В нём простреливали нотки ехидства. — Неужели я давал усомниться в своей гостеприимности, что значит и моего Двора в целом? Фэйцы одновременно расступились, склонив головы в поклоне. Не слишком глубоком, но достаточном, чтобы выразить безоговорочное почтение. Верховный правитель летнего Двора шагал неторопливо, сцепив руки за спиной. Осанка прямая, как и полагает, взгляд ровный и полон присущего правителю превосходства, но и приветливость там читалась, стоило ему заметить Элирию. Коричнево-шоколадная кожа, лицо, наделённое мужественным обаянием, белая коса со множеством вплетений золотых нитей – удивительная внешность, которую лишь заостряют его одежды. Свободного покроя белые штаны сидят низко на бёдрах, открывая живот с рельефными мышцами. Руки тоже предельно оголены. Их не скрывает диковинная накидка мягкого цвета моря, богато расшитая золотыми волнами нитей и жемчужин. Высокий воротник плотно облегает сильную шею, а на лбу покоится довольно скромный венец, если только не учитывать крупный аквамарин в центре (что само по себе невозможно). Восторг, интерес, приязнь – всё это вызывает у Элирии образ правителя. Ей сразу становится совестно, что она предстала перед ним в не самом лучшем виде. Но также быстро Элирия и отбрасывает подобное чувство. Да она сама не кто иная, как будущая правительница! Королева, не суть. Не на этом континенте, а на своём. И никакие одёжки не превратят её в кого-то другого. Она остаётся могучей фэйкой, дочерью сильнейших Рована и Аэлины, ею и будет. Уверенно вздыбленный подбородок вызывает всполох восхищения в глазах Таркина. В глазах, которые являются отражением её собственных, только без своевольных золотистых ободков. И может, Таркин хотел что-то сказать о невиданной ранее гостье, но его опередил Никс: — Что ты, Таркин. Если и есть самый щедрый и добропорядочный хозяин, то это ты. Правитель улыбнулся краешком чувственных губ, так и смотря на Элирию. С ног до головы облюбовал её глазами, после чего наградил своим полным вниманием Никса. Тот стоял расслаблено, но его фигура обрела невидимую доселе Элирией властность. Они с Таркином будто были на равных, не смотря на возраст правителя, что явно превышал возраст Никса. Таркин шагнул к нему и крепко пожал руку. Фэйцы обменялись острыми улыбками. — Удивляюсь до сих пор, что после событий прошлого, связанных с особами нашего внутреннего круга, Адриата открыта для нас. Неслыханная щедрость, — подмигнул Никс. Элирии были непонятны эти слова. Ей оставалось неподвижно стоять, обводя глазами то открытую площадку, то раскинувшийся город, то фэйцев. Судя по тому, как скривился один стражник, эти события прошлого, о которых упомянул Никс, были стоящими. И стоящими не в хорошем смысле, что только вскипятило кровь и раззадорило интерес Элирии. Фэйка секундно оскалилась на саму себя, отвернув голову. Чтобы не видели её клыков. «Не о том думаешь, Элирия! Время утекает, а главным остаётся вопрос возвращения домой». — И то правда, — оборвал её мысленный диалог правитель летнего Двора. — Пока ущерба с твоей стороны не было, Никс. Очень надеюсь, что ты не строишь подобные замыслы на будущее. Тот вновь засунул руки в карманы, позволив придворной, чуть фамильярной улыбке расцвести на губах. — Увы, перспектива подорвать союз с твоим Двором меня не привлекает. Думаю, этот вопрос можем отбросить… — Потому как пришёл ты с другим. И этот самый вопрос связан с твоей… — Таркин обратил взгляд на Элирию, — спутницей. Никс положил руку на талию Элирии, притянув фэйку к себе. Такой интимный, даже собственнический жест не понравился ей, но она сдержала лицо. А это стоило знатных усилий, особенно когда Таркин стал цепляться взором за каждый завиток и линию её татуировки. Неподдельный интерес и азарт плескались в морских омутах. — Всё верно, — ответил Никс. — Дорога к твоему Двору оказалась не из приятных, и, как я сказал ранее Дарасу, — наверное, так звали стражника, который первый к ним обратился, подумала Элирия, — незапланированной. Но причиной я бы хотел поделиться в более уединённом месте. Будь она пустяковой, я бы не потревожил тебя. Таркин кивнул, не раздумывая. Что бы ни происходило, какие бы щекотливые темы не поднимали фэйцы, было кристально-ясно одно: Никс уважал Таркина, как и Таркин Никса (хоть и последний не являлся верховным правителем). Таркин заключил: — Я велю, чтобы вас провели в гостевые комнаты. Распоряжайтесь временем для отдыха, как вам нужно. Причину вашего визита позже тоже обсудим. Верховный правитель повернулся к своей страже, готовый давать распоряжения, как тут Элирия подалась вперёд и выкликнула: — Нет! Все, кто находились на площадке, казалось, замерли. Замерло и время, и пространство. Элирия предельно напряглась и сглотнула. Горло першило от нервозности, а сила лавиной понеслась по венам. И Таркин уловил магический толчок, прищурив глаза. Не мог не уловить. — У нас нет времени отлёживаться на перинах. Наша ситуация этого не позволяет, — она обратилась взором к Никсу. Тот смотрел на неё безучастно. — Мы добирались сюда с определённой целью, и она стоит в приоритете. Не сочтите за дерзость, правитель, но пока мы не получим желанной аудиенции, ни о каком отдыхе не может быть и речи. То уже были слова настоящего эмиссара, которым и являлась Элирия. Не раз она отправлялась в долгие дороги, чтобы достичь того или иного королевства, даже континента. Представлять в своём лице Террасен было великой честью. И сейчас перед верховным правителем стояла не просто молоденькая красивая фэйка, а дипломат. Расчётливый, умело подбирающий слова и смотрящий чистым, с холодным отблеском взглядом. Она не знала, правильно ли было обратиться к Таркину обычным «правитель», но внешних сомнений не должно проявиться. Потому так и стояла, ожидая ответа. Таркин и того не моргал. Уж не оскорбила она его? Но верховный правитель поступил совсем неожиданно: он галантно, будто они были на балу, подал Элирии руку, а она не могла её не принять. Сложнее было не пялиться на свою руку, где под ногтями забилась грязь. Её уши вспыхнули. Таркин усмехнулся, сжав девичью руку. — Прошу тогда за мной. *** — Не знаю даже, где оканчивается твоя находчивость, Никс. И есть ли ей граница? — Многие называют это дуростью или сумасбродством. Поэтому я и благосклонен к тебе, Таркин, нежели к другим правителям. Конечно, не считая отца. Таркин задумчиво почесал подбородок. — Надо же… Сколько слышал про Звездопад, никогда бы не подумал о возможности перенесения. А если бы додумался, уж точно не испробовал бы самолично. Элирия на какое-то время выпала из реальности. Разговор между Никсом и Таркином с лёгкостью пушинки пролетал мимо ушей. Сколько они уже здесь? Минут двадцать, тридцать или больше? Фэйцы даже отходили в дальний уголок, тихо перешёптываясь, но и это ускользало от цепких лап внимания Элирии. Так непохоже на неё… Они втроём расположились в зале для приёмов, где стены из мрамора и ракушек эффектно переливались на свету. Под стенами змеились водоёмы с рыбами и нежными розоватыми нимфеями, а солёный ветер свободно кружил по залу, врываясь сквозь незашторенные широкие окна. А чего стоил вид из тех окон! — К сожалению или к счастью, иллирианского наследия у тебя нет. — Разумеется, — так же туманно ответил Таркин. — Но вот она, эта чудесная гостья из иного мира. Подумать только… Лишь сейчас чудесная гостья из иного мира сосредоточилась на разговоре, выйдя из состояния эдакого транса. Получается, Никс рассказал Таркину главное, упустив те детали, которые принадлежали им двоим. Вот только решений их проблемы она пока не слышала. Зато насытилась восхищениями Таркина здесь и по дороге в зал. — Так вы нам поможете? — прямо спросила она. Фэйцы одновременно повернулись в её сторону. Доносилось мирное биение волн о причалы. Черничные ласковые сумерки уже ширились по небу и земле. Скоро появятся первые звёзды. Девичьи руки неосознанно сжались в кулаки за спиной. Всё в первую очередь сводится к времени. Не стоит об этом забывать. Каждая лишняя минута и секунда, когда Элирия находилась здесь, в Притиании, уменьшала её шансы на успешное возвращение домой. И никакие красоты здешних земель не вытеснят желания вернуться. Никогда. Ни за что. — Дорогая Элирия, — лаконично отозвался Таркин. Он направлялся к ней, а ветер теребил полы просторных одеяний. Блестящий аквамарин ловил ускользающие лучи. — Признаюсь, ваше положение с Никсом непростое, но раз вы обратились ко мне, я сделаю всё от меня возможное. Прошу, отдохните в подготовленных комнатах, а завтра мы на свежую голову примем те или иные меры. Губы правителя источали искреннюю улыбку, а голову он чуть склонил. Видя, что складочки хмурости на лбу гостьи не исчезают, он добродушно взял руку Элирии, положив её на изгиб своего локтя. В голове всё смешалось. Вязкая каша из противоречий и недомолвок. Почему Элирии казалось, что ей просто заговаривают зубы и притупляют бдительность сладкими улыбками? А она так устала… Организм, даже выносливый фэйский, требовал здорового сна и немного покоя. Так сложно было и дальше держать лицо, прямую спину, когда всё тело ломило от переживаний и навалившегося стресса, что не переставали бушевать ни на миг. Природные бури и то не такие свирепые. — Я не понимаю, — прошептала еле слышно Элирия. Её уводили из зала. Она обернулась, чтобы увидеть Никса. Таркин остановился, но руки её не выпустил. Никс остался стоять в богато убранном зале, сложив руки на груди. Лицо нечитаемо. Только фиолетовые глаза сплелись с помутнёнными бирюзовыми, в которых (казалось?) поблекли крапинки. Элирия цеплялась, хоть и без рук, в Никса. Цеплялась, как за последнюю соломинку от падения в бездну отчаяния, слабости и неведения. Жалкая. Слабая. Слабая! Собственный голос нагнетал. Но она же совсем здесь одна… Всю жизнь рядом были родители, та же Ролана, другие родственники и друзья семьи. Сейчас – никого. Она не знала, не думала, что бездна разлуки с ними так худо повлияет на неё. И так быстро. Молча Элирия смотрела, как почернело небо. Ещё меньше времени. Она всё так же не понимала. — Ты мне веришь? — спросил Никс. Таркин накрыл её руку другой своей. Элирия не заметила этого. Был только Никс и его слова, звенящие в воздухе. Верит ли? Да. Нет. Должна же верить? Ведь как может быть иначе, раз он весь путь находился рядом и не бросил её где-нибудь на произвол насмешницы-судьбы? Элирия не была уверена, что ответ не подведёт её, поэтому просто кивнула. Чуть заметно, но этого хватило. Таркин мягко увлёк её за собой, выводя наконец из зала. Всю дорогу по шикарным выбеленным коридорам Элирия смотрела в пол. Легче не стало. Но сухая маска на лице не треснула по швам до тех пор, пока двери её покоев не закрылись за спиной. Не глядя на убранство спален и золотые подносы с кушаньями, Элирия обессиленно рухнула на кровать. Завтра у неё снова будут силы, чтобы быть уверенной, чуть дерзкой принцессой. Завтра.