Стык двух миров

Ласковые стебли тишины тянулись к разным углам дворца, затрагивая всё больше территории. Невесомые белые шторы покачивались в плавном ритме от дуновений ночного бриза, а огни города внизу походили на рой светлячков или на мерцающий путь к широкому морю. Были слышны даже переклички птиц, бодрствующих в столь поздний час. Не спала и Элирия. Ну, точнее, она была на тонкой грани между сном и сознанием. Ноги, казалось, жили своей жизнью, молотя по матрасу, будто то был злейший враг. На лбу при попадании лунного света блестели бисерины пота, а несвежая рубашка так вообще прилипла к спине. Фэйка неразборчиво пыхтела, но не от кошмарного сна. Такое случалось раньше. И Элирия не задумывалась, что может повториться здесь, в этой Притиании. Не самое удачное время и место, где её момент слабости и странности могут заметить. Даже дома об этом никто не знал, потому что слуги, благо, не караулили фанатично под её дверью. Резко и не сумев подавить судорожного вскрика, Элирия подскочила, вынырнув из агонии. Лёгкие сразу получили поток прохладного воздуха, будто до этого им мешала какая-то преграда. Фэйка прерывисто и часто дышала, скрючившись и вцепившись руками в лицо. Понемногу жжение на коже притуплялось, но не исчезало полностью. Время. Оно поможет, и ничто больше. А пока Элирия тщетно потирала правую часть лица, шею, спускаясь к правой руке. Проходилась по тем местам, где вились татуировки. Но горели не только эти участки, а также те, где пока кожа была нетронута чернилами. И если татуированные просто жгло, как раскалёнными углями, то другие участки (они были часто мелкими) ещё и зудели. Кожа сама будто требовала, чтобы по ней прошлась игла и вспорола хорошенько. Это была сущая пытка! Элирия, опять же, не могла ничего предпринять, потому оставалось жалобно постанывать, а иногда прикусывать костяшки пальцев от досады. Даже ободряющие касания прохлады не могли отвлечь её от боли. Под закрытыми веками плясали узоры и линии, сплетающиеся в новую татуировку, что дополнила бы предыдущие. Изображение не покидало Элирию, пока она не переносила его на пергамент, огрызок какого-то конверта… да куда угодно! Так что, когда чёртово жжение утихомирилось, Элирия на нетвёрдых ногах встала и начала оглядывать покои в поисках стола или комода. И то, и другое, конечно же, имелось, а вот остальные вычурные элементы мебели тонули в темноте и расплывались. Элирию на данный момент и не интересовало исследование комнат. Тяжко перебирая ногами, Элирия подошла к низкому столику, но кроме хрустальной чаши с плавающим диковинным цветком и вазы со всякой дребеденью там ничего не было. Пергамента и в помине. Настала очередь комода. Гладкий, похожий на ощупь на мрамор материал приятно холодил пальцы, скользящие по нему и выемкам шухляд. И – о, какое везение! – в первой же ровной стопкой лежали листья пергамента. Взяв верхний, Элирия поплелась назад к столику и плюхнулась прямо на пол. Она чувствовала себя донельзя вялой и несколько расфокусированной. Моргнула пару раз, прежде чем потянулась к стоящему в вазе белоснежному перу. «А у здешних жителей, видно, нездоровая любовь к белому цвету», — подумала Элирия и не удержалась от смешка, с присущей ей долей иронии. Перо выписывало точные узоры, какие томились в голове фэйки, и с каждой новой линией и витком на пергамент будто переносился изрядный груз, засевший внутри Элирии. Дыхание выравнивалось, а от зуда неизвестной природы оставались только недавние воспоминания. Закончив эскиз, Элирия бросила перо на стол и откинулась на локтях назад. Ладошки ощутили мягкий ковёр, которым был устал пол. Она хоть сейчас могла поспорить, что покров не обделён белым цветом. Несмотря на то, что прошло минут двадцать после её пробуждения, а Элирия вновь забралась на кровать, пепельный осадок на языке не проходил. Стакан воды, стоявший на прикроватном столике, не помог. Плюс ко всему, когда веки уже закрывались, заурчал живот. Проклятье! Она была готова заключить самую мерзкую сделку, лишь бы провалиться в блаженный океан сна. Спазмы голода лишь усиливались, и игнорировать их становилось невозможно. Лично Элирию не очень-то тянуло есть, но организм бунтовал. Чертыхаясь, она потянулась к еде, оставленной на том же прикроватном столике, что и вода. Не глядя она ухватила что-то, напоминавшее фрукт. Вкус был довольно необычный, но вполне приятный. Как нектар, но не приторный, что щёки сводит. Дальше она съела персик, совершенно не по-королевски слизав с пальцев сок и обтерев их о штаны. Всё равно эта одежда обречена! А тащиться в ванную было невмоготу. Голова Элирии наконец покоилась на подушке, а сама принцесса невольно подстроила слух под шум моря. Потянулась к шелестящим звукам стихии всем своим чутьём, пока мысленно не оказалась на берегу. Ступни приятно щекотал песок, а порой волны лизали оголённую кожу. Был рассвет. Было спокойно и как-то необъяснимо уютно, хотя в родном Террасене море не являлось её укромный местом. Но именно здесь и сейчас море – этот огромный водный владыка – благоволило ей, давая временное убежище. Это было главным. А потому каким удивлением стал бьющийся звук, кажущийся чужим среди плеска накатывающих волн. Сначала отдалённый, но потом более чёткий и – что ли? – реальный. Он заинтриговал фэйку. Она уже отвернулась от моря, шагая навстречу новому. Пейзаж блестящего в предрассветных лучах моря уходил на задний фон. Впереди только ждал призывной стук, который вторил её же ритму бессмертного сердца. Элирия вытянула руку в попытке схватиться за нечто материальное, но лишь воздух окутал каждый её пальчик. Она распахнула глаза, скептически глядя на свою руку, протянутую вверх – ровно к потолку. Что за чушь? Но эхо умиротворяющего биения всё ещё мягко постукивало под кожей, вызывая мурашки. На миг Элирия почувствовала, откуда раздаётся это биение, представила расслабленное лицо с закрытыми веками и густыми ресницами, голую широкую грудь, не прикрытую одеялом… Представила Никса – источника, чьё сердцебиение сплелось с её собственным. Она быстро, будто ошпарив, прижала руку к груди. Всё прекратилось. Вновь было по-ночному тихо. «Наваждение, не более». Принцесса заснула, и лишь тонкая хмурая складочка осталась на её лбу. *** На кровати лежали два платья. Лёгкие, приятных не пёстрых оттенков, с воздушными полупрозрачными подолами. Они безоговорочно вписывались в стихию летнего Двора. Выйдя из огромной ванной комнаты, откуда и сейчас валил пар и растекались цветочные благовония, Элирия туповато уставилась на находки. Значит, пока она отмывалась и на время позабыла об окружающем мире, слуги тихонько зашли и оставили эти платья. Фэйка только хотела себя упрекнуть за невнимательность и послабление охотничьего чутья, как в голову влетела другая мысль: право, разве могут ей причинить хоть малейший вред, прежде предоставив уют и убежище? Абсурд, да и только. Откуда берётся эта паранойя, начинающая пожирать всё новые клетки мозга? Но дело было не в этом. Элирии не улыбалось надевать ни одно предложенное платье, ни другое. Не то чтобы она их не любила, отнюдь. Надевала она их тогда, когда было подходящее настроение. Штаны же с рубашкой были намного практичнее и, раз на то пошло, удобнее лично для Элирии. Дома у неё имелась дюжина аккуратных стопок различных рубах: от самых простых и до разноцветных шелковых, расшитых дорогими нитями. Здесь она бы согласилась на любую. Конечно, кроме той, которая после непрерывных дней странствий походила, скорее, на тряпку и сейчас валялась где-то на полу в ванной. Но и тут принцесса усмотрела для себя выгоду. Не будет она глупейшим образом пользоваться гостеприимностью Двора, прося о замене одежды. Нет. Элирия наденет одно из платьев, тем самым, может, расположит к себе правителя. А уж его помощь в их с Никсом данном положении играет далеко не последнюю роль. Вдруг это своеобразная проверка? С платьями? Мелочная, но всё же. Тогда Элирия Ашерир-Боярышник-Галатиния успешно пройдёт её. Выбор пал на нежно-персиковое одеяние, оголяющее руки от плеча и до локтя, а также длинную лебединую шею. Цвет платья довольно неплохо контрастировал с чуть загоревшей кожей фэйки, а тонкий золотой шнурок – пояс – змейкой обвил талию. Юбка лёгким прямым каскадом стремилась вниз, а тонкий материал пропускал дыхание ветра, что касалось щиколоток, икр и бёдер. Никакие замудрённые побрякушки не крепились к платью, чему Элирия была лишь рада. Чуть мокрые пряди успели намочить ткань на спине, стоило перебросить волосы назад. Времени сушить их не было. Элирия махнула на это рукой. Ступни приятно утопали в плетёных открытых сандалиях. Таких ей ещё не доводилось носить. Это и понятно, ведь кто с не помутнённым умом станет бегать по лесам в сандалиях? Но, подумала Элирия с затаённой улыбкой, она не против прихватить с собой такой гостинец с летнего Двора. Вряд ли они здесь обеднеют от потери одной пары обуви. Что до лица, фэйка решила обойтись даже без румян, хотя мраморный туалетный столик был забит различными средствами. Опять же, для кого ей прихорашиваться? Элирия, благо, и без всего этого выглядела свежо и молодо, а лазурно-золотистые глаза и так были очень выразительны в обрамлении тонких светловатых бровей. Разве что губы чуть побледнели за прошедшую неделю, но это было не удивительно. Стресс, безвылазное нахождение в зашторенной комнате, почти полное отсутствие приёмов пищи… Дальше продолжать не стоило, и так ясно. Но всё это было не критично, так что Элирия, чуть подняв в зеркальном отражении подбородок, хмыкнула и пошла на выход. Она толкнула двойные позолоченные двери, откинув лишние сомнения. *** Глаза разбегались от обилия еды. Тарелок даже не сосчитать – бесполезная затея. Больше всего было морепродуктов: раскрытые свежие мидии, закуски из крабов, креветок и кальмаров, водоросли… Водоросли! У Элирии чуть расширились глаза, потому она спешно отвела взгляд на другую тарелку. Ну и ну! Нет, конечно, она ела продукты моря, но они не особо впечатлили (если не сказать, что её мутило от необычного вкуса). Просто живя в Террасене, принцесса предпочитала пойманную собственноручно на охоте дичь либо оленину на углях. Её добычу. Так что Элирию ничуть не тянуло испробовать водорослей. Хорошо, что были и другие блюда, включая гарниры из кускуса, рагу из зелёных овощей, варёную душистую и жареную рыбу… Еды было в избытке. И уж точно четыре персоны не встанут из-за стола, съев хотя бы половину приготовленного. Но, ловя всё чаще косые и перчёные взгляды Крессэды, Элирию так и накрывало желанием потянуться к бокалу с красной жидкостью, осушив его до дна. Пока она ни одной чёрточкой не выказывала своего намерения. Кузину правителя Элирия заметила, только зайдя в просторную обеденную залу, обдуваемую соленоватым бризом. Принцесса Адриаты. Что ж, повадки у неё и правда отвечают статусу. Раз на то пошло, то принцессой безоговорочно назвали бы Крессэду, если поставить рядом её и Элирию. И тем не менее, наследница Террасена сказала б не кривя душой, что такие принцессы не вызывают у неё симпатии. Может, саму каплю, если узнать их чуть лучше, и то эта капля не разбавит океан неприязни. С Крессэдой так и случилось. Облачённая в далеко нескромное платье цвета спелой вишни, фэйка проворно орудовала лицом, то и дело улыбаясь гостям. Она походила на случайный и абсолютно ненужный красный мазок на полотне с пастельным пейзажем. «Вдобавок чересчур громкий и назойливый», — подумала Элирия, сжимая отполированную до блеска вилку. Но, похоже, Никс так не считал. Он, одетый в чёрные штаны и голубоватую рубашку по фигуре, что так совпадала с цветом его ясных голубых глаз – опять голубой? –, отвечал на каждый её брошенный взгляд, не лишенный искры. Аппетита как не бывало. Во рту Элирия чувствовала кислинку раздражения. Когда же мужчины принялись обсуждать дела, сути которых Элирии было не понять, за неё бралась Крессэда. То ли это было её заданием и долгом – переворачивать вверх дном гостям мозги, рассказывая энно-вековую историю Адриаты и перемежая её своими предпочтениями в нарядах и мужчинах. После упоминания последнего Элирия уверено отхлебнула из бокала. С вином в организм попала некая ватность, но она была приятной и далеко не лишней в общении с принцессой. Её звонкий, угодливый голос теперь не так резал слух. И всё же Элирия по сотому кругу проматывала беседу, что состоялась на пути в обеденный зал. — Не поднимай тему нашего наполовину удавшегося путешествия. Веди себя учтиво и так, будто ничего не случилось, а предстоящий обед – не более, чем часть дружеского визита. — Ты меня плохо знаешь, раз просишь о подобном. — Напротив, принцесса, — Никс остановился, отчего фэйка лишь чудом не припечаталась носом к его спине, обтянутой голубой тканью. Оказывается, не только чёрный ему к лицу. Никс повернул голову и, глядя сверху вниз, насмешливо сверкнул глазами. — Всего три визита, по каждому в год, ночь в пещере и последующий день – и я знаю тебя настолько, что уже вижу последствия чудного обеда, если ты не прикусишь вовремя язык. Он хлёстко отчитал её, как взрослый ребёнка, который не может обуздать эмоции. Да как он смеет! Смеет и определённо сознаёт, что в некой мере прав, поэтому ухмыляется углом спелых губ и продолжает путь. — С Таркином я всё обсудил, и на принятие определённых мер нужна пара дней. Понимаю, тебе не терпится ускорить процесс, но поверь, что твоё вмешательство абсолютно излишне. Поверь. Вновь это «поверь», из-за которого Элирия должна отбрасывать в сторону свои принципы. Фэйка всегда полагала, да и сейчас не перестаёт думать, что рассчитывать нужно лишь на себя. Ведь в конечном итоге иного и не остаётся. Но Элирия нехотя, преодолевая спазмы внутреннего протеста, признала, что иного выхода у неё нет. Не здесь. Не в месте, которое кишит неизвестностью. Ноздри Элирии в подступлении гнева раздуваются, ведь похожие догонялки у них уже были. Снова она волочится позади, только теперь перебирает ногами по скользким полам, пока Никс беззаботно вышагивает спереди. О, как бы ей хотелось прожечь дыру в его спине, по которой перекатываются мышцы! Резко, слишком неожиданно она чувствует импульс, жаром окатывающий тело в один момент, текущий по венам мощной волной. Кости будто плавятся под высоким градусом, который меняет температуру тела. Элирии кажется, что весь воздух утёк из лёгких. Она задыхается на мгновение, которого хватает, чтобы паника проскочила на поверхности лазурных зеркал, а затем так же быстро улизнула в ничто, ведь тяжесть тела пришла в норму, а воздух без преград попадает в организм. Элирия невидяще уставилась в пол, осознав, что опирается боком о стену, а её свободная рука закинута на плечо Никса. Она не понимает, как и когда фэец оказался рядом. Прошли же сущие секунды… Элирия глубоко дышит минуту, две. Из состояния вязкого тумана её выводит бережное прикосновение ко лбу. Никс убирает упавшую на него длинную прядь волос и, нахмурившись, прилаживает обратно ладонь. Кожу вмиг обдаёт холодком, и Элирия грузно выдыхает. — Ты погорячела. — Всё в порядке. — И чуть не грохнулась посреди коридора. — Я в порядке. Уже. Слова ощущались какой-то вязкой субстанцией на языке, но жара действительно больше не было. Постепенно прежняя температура тела возвращалась, и лишь тогда Никс отошёл назад на шаг. Он цеплялся взглядом за каждый миллиметр кожи фэйки, будто искал видимые повреждения, природы которых было не понять ни ему, ни ей. Он окончил поглощать её глазами, когда увидел, что это вызывает в ответ настоящее возмущение. Щёки принцессы зарделись вновь от жара, но уже иной сути. Никс разумно промолчал, закусив щеку изнутри. Сейчас им не нужны препирательства, которые так его будоражат. Уши имеют не только стены. Он прочистил горло: — Что это было? — Понятия не имею, — честно ответила Элирия и, как можно небрежнее перекинув на спину волосы, направилась к залу. Она даже не знала, где находится зал. Кое-как выдержать присутствие беловолосой фэйки было бы возможно, если б не её натянутая до треска улыбка и натура соблазнительницы, рвущаяся наружу при каждом взгляде на Никса. Единственным, кроме Элирии, кто во время обеда не был заинтересован в переглядках Никса и Крессэды, являлся Таркин. Правитель Двора лета лениво помешивал свой крем-суп, завлекая в беседу занимательную гостью. Да, именно занимательной себя назвала бы Элирия в глазах Таркина. Новый и неизведанный объект, который стоил внимания до поры, до времени. Наиболее правителя заинтересовали ведьмы, фигурирующие в рассказах Элирии. — Ведьмы? — подняв белоснежные брови, спросил он. — Выходит, в вашем мире они не вымысел, не пугливая сказка для детей, а реальные существа? Морские глаза Таркина моментами скользили по платью и прочим аккуратным округлостям, пока Элирия отвлекалась на еду. Это не мешало ей подмечать происходящее. Что ж, насчёт платья она не прогадала. — Ещё как реальны, — хмыкнула Элирия и не удержалась добавить: — Особенно их железные зубы, ногти и кровожадность, которая не присуща никому другому. Тут даже у Никса по лицу пробежал интерес. Глядите, соизволил обратить внимание на неё! В этот момент она должна перестать чувствовать себя пустым местом? — И что же, — продолжал Таркин, — сосуществование людей, фэйцев и ведьм тоже возможно? — Как видите, — фэйка указала на себя, — я и есть наглядное доказательство союза. Границы с королевствами людей очень близки, наш вид не скрывается уже полвека. Более того, торговые и иного рода сотрудничества у нас налажены вполне хорошо. После последней войны многое изменилось. Что до ведьм, то в их жизнь мы не вмешиваемся. Да и им на нас начхать – они во всю заняты укреплением и процветанием своего Ведьминого королевства. — А не боитесь ли вы, что в один день ведьмы захотят завоевать весь континент? И начнут с вашего Террасена, — подала голос Крессэда, прямо глядя на Элирию. При этом пропало жеманство, пропала легкомысленность. Элирию будто стрела пронзила, стоило упомянуть её дом. Её родной Террасен. Совсем не по её воле стали проноситься картинки цветущего Оринфа, объятого огнями завоевания и водопадами горячей крови. Тёмной тучей заволокло небо – это драконья армия извергает гибель на Террасен. Острейшие мечи рубят направо и налево, а куски плоти падают и падают, образуя тошнотворные кучи… Крессэда не думала о возможных последствиях на первый взгляд безобидного вопроса, пока не запахло жжёным. Ажурная скатерть зашипела – на ней была маленькая серебристая лужа. Элирия в считанные секунды расплавила вилку. Капли горячего серебра остались на пальцах, но боли не ощущалось. И видя непроницаемое лицо Элирии, Крессэда поёжилась. Когда же Боярышник-Галатиния улыбнулась одними губами, принцесса Адриаты и вовсе остолбенела. Впервые были видны её настоящие эмоции. Замешательство. Сомнение. Наконец, испуг. «Хорошо, — подумала Элирия, отведя взгляд от Крессэды; та туго сглотнула. — Может, это поубавит её трепотни». Совершенно неясно, как Элирии удалось расплавить прибор, ведь для этого нужна немалая температура. А стихия огня не была её от слова совсем. Так было с рождения. Аэлина утратила свой огонь ещё до зачатия дочери, потому и передаться эта сила не могла. Тогда что же произошло? И как? Элирия потянулась, словно пребывая в капсуле тумана, к салфетке и стала оттирать руку от жидкости. Грязно-серые пятна испортили чисто-белую ткань. У Элирии и вовсе в ушах звенела тишина. Она чувствовала, как хаотично бьётся жилка на своей шее. — Я чую огонь, но он не чета Бероновскому, — задумчиво произнёс Таркин. — Но я не… — Элирия оборвала себя, прежде чем закончила необдуманную фразу. «Я не обладаю огнём». Вот что рвалось с языка, но не достигло внимания собравшихся здесь. Рано и совсем неправильно открывать все карты перед игроками, которых почти не знаешь. Невозможно предугадать, чем это может обернуться для тебя и в какой момент. Тем более, когда рядом сидят столь могучие и опытные фэйцы. Отрицать этого не было смысла. Элирия не дурочка, которая упустит такие важные факты, лишь чтобы потешиться иллюзией своего превосходства. — Отрадно, что сказано это не при нём, — хмыкнул Никс. Если он и удивился произошедшему, зная больше, чем нужно, то ничем не показал этого. — Прошу, Никс, не скромничай. Будь здесь Берон, ты взмахом пальца усмирил бы старика. Как-никак, в тебе смешалась магия Ризанда с многогранной силой прекрасной Фейры, — Таркин откинулся на мягкую спинку стула, уложив руки на подлокотники. — Кстати, как они поживают? — Вполне хорошо, — Никс улыбнулся углом губ, при этом мимолётно опустив взгляд вниз. Элирии показалось, что за этим едва уловимым жестом что-то кроется. Видимо, показалось не ей одной, ведь Таркин далее сказал: — Я слышал, что они покинули пределы Двора ночи. Надеюсь, причина на это не слишком серьёзная? Никс замер, как могут делать только фэйцы. Он сложил при этом руки в плотный замок на столе. Пару мгновений, нарушаемых отдалёнными звуками волн, он смотрел на Таркина. Тот, в свою очередь, на Никса. Не зная, что эти двое изъяли из немого диалога, Элирия молча наблюдала, как Никс плавно откинулся на спинку своего стула, отзеркалив позу правителя летнего Двора. Таркин усмехнулся. — Все мы, наш внутренний круг, тоже надеемся, что причина незначительная. Увы, иногда наши Верховные правитель и правительница отлучаются по делам, не посвящая в подробности остальных. «Игра слов, — подумала Элирия, — подобранная с расчётом на барахтанье в смеси полуправды и уклончивостей». Таркин снова двусмысленно усмехнулся, и потом беседы стали клониться к завершению. *** Элирии было неспокойно. Чёртов обед измотал её: она должна была держать спину ровно, следить за словами, которые тщательно вбирались её собеседниками, как делал Никс. Признаться, ему это давалось намного проще. По крайней мере, так казалось внешне. Уж это ли дело натренированной выдержки или количества прожитых лет, Элирия не могла определить. Но у неё гудела голова и тело. Уже досидеть до конца за столом для Элирии было немалым достижением, так как после случая с расплавленной вилкой она ощутила знакомую вялость, как бывало в разы магического изнеможения, но вместе с тем электрическое покалывание в каждой жилке, что было абсолютно новым. Контраст этих двух ощущений слишком ярко сказывался на самочувствии фэйки, и Элирия таки решилась пойти к Никсу. Им нужно поговорить. О многом. Или совсем о малом. Например, что произошло с ней и происходит до сих пор. Ибо он один сможет ей помочь. А она нуждалась в помощи. Или хотя бы в компании (расписные стены её комнаты не в счёт). Элирия знала, что покои Никса расположены совсем недалеко от её собственных, но ещё не бывала в них. Она тотчас нахмурилась. А с чего бы ей туда наведываться? Очень некстати яркими вспышками перед глазами ожили события недавнего дня. Морозность и сумрачность пещеры, лунные отблески на шелковистой глади воды и тело, что пряно нежилось в чужих руках. Её тело. Такое податливое, хрупкое на первый взгляд, но с упругими натренированными мышцами и безумно чувствительное в тисках бесстыдных ласк. Элирия дико мотнула головой. Пройди кто-нибудь рядом, подумал бы, что фэйка точно полоумная. Единственные неприкрытые двойные двери находились прямо перед ней. Элирия необъяснимо чувствовала, что они ведут в комнаты Никса. Постой она здесь ещё лишних минуты две-три, и ноги сами понесут её назад. Элирия не может позволить этому произойти. Принцесса коснулась гладкой позолоченной ручки и чуть потянула на себя правую дверь. Вдруг её острое ушко дёрнулось, уловив из глубины комнаты звук – два отчётливых голоса, как если бы она стояла рядом с говорящими. Оставив дверь открытой меньше, чем наполовину, Элирия аккуратно, как лань, прильнула к ней. Она положила ладошку на деревянный материал и стала слушать. — Максимум, день, — доносился голос Никса. Он был непривычно грубоват и, кажется, малость взволнован? — Больше нет смысла задерживаться. — И когда ты посвятишь в подробности её? Нет, погоди, — быстро добавил Таркин. А что забыл здесь правитель в ночной час? — Я неправильно задал вопрос. Собираешься ли ты посвящать её в подробности? Что-то грюкнуло, полоснув неприятно по слуху. Походило на то, что кто-то с силой поставил стакан на поверхность. — Друг мой, не мне давать тебе советы, но сделай это как можно раньше. Ваше положение с самого начала было шатким, так не гони его саморучно на дно, — смягчился голос Таркина. Зажмурившись, Элирия обратилась в слух так ловко, как только могла. Ощущения обострились, и по шаркающим звукам она представила, как один из фэйцев подошел к другому – Таркин к Никсу. Положил руку на плечо и сжал. — Правда и только смягчит её отношение к тебе после, но не исправит всего на корне. — Думаешь, мне этого не понять? — воскликнул Никс. Тонкая морщинка пролегла на лбу Элирии. — Не всё так просто. Не в этом случае, — уже спокойнее добавил Никс. — Мы склонны сами усложнять обстоятельства, когда на деле нужно лишь найти в себе толику смелости. В противном случае, находятся предлоги для бездействия. Правда, мы всегда возвращаемся к началу. Только отсрочиваем его, если вместе с тем не делаем хуже. — Если отбросить пафосную часть твоих слов, получится вот что: я дурак, а вдобавок трус, который в итоге отхватит больше дерьма, чем сможет выдержать. К морщинке на лбу прибавилась ещё одна. — Смотри, как бы тебя она не расплавила изнутри, словно ту вилку, когда правда выплывет. Кучка какого-то дерьма за спиной покажется цветочками. Элирии не хотелось копаться в услышанном, перебирать варианты того, кем же является эта «она». Даже если внутренний голос твердил её имя. Она сопротивлялась, как могла, чтобы не рвануться с места и убежать подальше, предчувствуя неладное. Лишь бы не слышать того, что уже, подобно грозовым тучам, сгущалось над головой и давило на неё что есть мочи. — Как мне сказать ей, что Звездопад закончился четыре дня назад? — на выдохе произнёс Никс. Они попали в Притианию три дня назад. «Нет…» — Как мне сказать ей, что единственный портал закрыт, а других просто нет? «Нет, нет, нет!» — Как сказать, что она застряла в чёртовом мире, который едва пересекается с её собственным раз в году? Двери откинуло так, будто сам ушедший бог Хеллас приложил к толчку руки.