Стык двух миров

Холодная неприветливость иллирианских земель, казалось, с утра ощущалась ещё более отчётливо. Элирия затягивала ремешки на бёдрах, куда крепились острые кинжалы. Кто знает, что их ждёт в могучих горах, затянутых непроглядным туманом. Фэйка попутно смотрела в небольшое окно. Лагерь пробудился раньше их с Никсом, и монотонная работа уже кипела во всю. На ветру развевались полы неприметных палаток, где над огромными котлами хлопотали иллирианки. С кузниц на улицу летели горячие искры, а в воздухе тягучими вихрями струилась чернь. И Элирия никак не могла отделаться от жуткого чувства, что тьма нашёптывает слова, предназначенные для её ушей и только. Элирия сцепила зубы. Не обращать на это внимания было попросту невозможно. Но уже сегодня – дала она себе слово – сегодня часть неизведанности откроется им, и тогда отыщется решение. Она лично обратит мерную жизнь Притиании в прежнее русло. Чего бы ей это не стоило. А по-другому она не могла. Вдруг Элирия придвинулась к окну ближе, думая, что ей показалось. Но уж слишком заметными и узнаваемыми были огненные вспышки волос девушки, что, занеся меч высоко над головой, прокрутилась вокруг себя на коленях и обрушила сверкающее лезвие на полный мешок. На деревянную площадку для тренировок – одну из многих, которые находились на территории лагеря – буйно посыпалась крупа, а стоящие невдалеке иллирианки захлопали. Все они были молоды, с крыльями и одетые в землистого цвета платья, которые больше походили на тот мешок, который рыжеволосая валькирия разрубила надвое. Гвин подняла голову, оставаясь на коленях, и с долей вызова улыбнулась юным зрительницам. — Ну и ну, — пробормотала Элирия. Она на какие-то мгновенья была поражена чёткостью движений валькирии. Гвин сама напоминала острый утончённый клинок, что закалялся внутренней силой многие года. Элирия легко могла распознать такую силу. — А что они здесь делают в такую-то рань? — добавила фэйка, когда заметила Эмери около оружейных стоек. С ней стояли ещё двое девушек – одна с крепкими крыльями, другая – без. Её вопрос был адресован Никсу, который как раз закончил обвешивать себя оружием. Он подошёл к Элирии сзади и глянул в окно. — Показательные тренировки для здешних женщин, — раздалось над чутким заострённый ухом Элирии. — Послание, что они могут большее, нежели стоять у плиты да заниматься детьми. — Одно из нововведений, которые ожидают иллирианцев? — Одно из немногих, с которыми они решили ужиться. Парочка иллирианок стали подниматься на тренировочный помост и заводить беседу с валькириями, после чего принимались изучать ощущения деревянного оружия в своих руках. Остальные девушки или оставались наблюдать со своих мест, или неохотно расходились. Нет, их никто не принуждал, просто их души пока что не были готовы избавиться от оков старых навязанных предрассудков. Элирия едва не позабыла, что они собирались на неотложную разведку, но рука Никса благоразумно ей напомнила о делах насущных. Никс касался изгиба её талии, скользя пальцами по бедру. Элирия готова была взвыть от того, как запела её кровь без какого-либо разрешения хозяйки своего тела, и умолять Никса вернуться в кровать, которую они быстро бы нагрели своими телами, но тут фэец томно проворковал, склонившись к ней: — Затужила ремни на славу, это похвально. Элирия бы рассмеялась от манёвра этого плута, если бы не звериная досада, вспыхнувшая золотом в её глазах. — Вариться тебе в твоём Котле, мерзавец! Она развернулась и пихнула его плечом, направляясь к лестнице. Никс хмыкнул и, захватив парочку факелов, спустился следом. *** Никс вёл Элирию прямиком через лагерь. Только тогда Элирия оценила масштабы горного поселения, которое никак не хотело оканчиваться. Иногда фэйка чуяла чужие взгляды, что будто магнитами стремились к ней, но, благо, от них не исходило заядлого презрения либо ненависти. Уж было ли дело в идущем с ней рука об руку Никсом – Элирия не знала наверняка. Они были одеты значительно легче, чем вчера, хотя погода нисколько не улучшилась. Фэйцы не знали, что их может поджидать впереди, а быть готовыми нужно ко всякому. Поэтому каждый лишний слой одежд лишь сковывал бы их движения и мешал. Сама Элирия хотя бы могла поддерживать относительное тепло в своих жилах, что нельзя было сказать о Никсе. Когда его руки побледнели от холода, фэец спрятал их в карманы. Однако Элирия понимала, что это особо не спасёт от пронзительных дуновений сурового ветра. Девушка взяла его за руку и послала поток мягкого огня через их прикосновение. Этого хватило бы Никсу и он мог выпустить девичью руку, но не стал. Наоборот, сжал сильнее и улыбнулся краешком губ. Элирии бы очень хотелось подольше задержать взгляд на его лице, а не на чёрных лентах, что лишь сгущались над нею и невидимыми ручищами давили на плечи. Эхо диковинной, не из мира сего тьмы звучало в ушах и туманило взор, отчего фэйка брела, как в дурмане. Один раз она споткнулась, и её другая нога увязла в ужасно смердящей жиже. Никс вовремя подхватил её и помог высвободить ногу. Затем вся зловонная грязь с высокого кожаного сапога просто испарилась. — А это уже было лишним, — пробормотала Элирия, тщательно смотря под ноги. Но проблема заключалась в том, что они покинули пределы лагеря, и теперь, складывалось впечатление, не осталось свежей здоровой почвы, которую бы не затронул тёмный источник. — Я так не думаю. — Тебе не стоит тратить свою силу на такие мелочи, — покачала головой фэйка. — Мы ещё не знаем, вдруг она нам с излишком пригодится. — Ты сомневаешься во мне, принцесса? — выгнул бровь Никс, поворачиваясь к ней. — Да уж как я смею, — в его же издевочной манере ответила Элирия и фыркнула. Пока что они могли позволить себе шутить и хлестать друг друга плетями язвительности, но скоро и эта возможность утечёт сквозь пальцы. На какое-то время между фэйцами залегла тишина. Боярышник-Галатиния больше не могла игнорировать тот факт, что все ленты тьмы будто брали начало с одной точки, а уже после щупальцами расползались над землями Дворов. И лишь ей одной было дано увидеть и отыскать тот самый эпицентр черни. Совсем неудивительно, что он скрывался за толщей иллирианских гор, где Никс и планировал начать разведку. Элирия позволила шёпоту неизвестной силы потечь вместе с кровью и на какие-то мгновенья остановилась, запрокидывая голову вверх. Прикрыла веки и отдалась ощущению, что засело в её теле сразу, как только Никс перебросил их в лагерь. В ядро этой расползающейся хвори. Тишина... Удивительная и пугающая тишина вокруг, а в голове бурлили слова, что и словами не были. Всё смешалось и осело на уровне инстинктов и ведомых ощущений. Никс замер напротив девушки и просто ожидал, когда она откроет глаза. Он чувствовал, как нечто переменилось в воздухе. Знал, что прерывать происходящее было бы вершиной глупости. Но его сердце случало глухими колючими ударами. От неизбежного осознания и правды, от которой ни ему, ни ей никуда не деться. — Нам туда, — выдохнула Элирия, кивая на один из самых высоких северно-южных горных хребтов. Она упёрлась руками в колени, согнувшись пополам. Дышала натужно и морщилась в попытке развеять дурные позывы от чужеродной силы. Фэец медленно подошёл и присел перед ней на корточки. Приподнял ей подбородок и огладил его костяшкой указательного пальца. — Я в порядке. В полном, — отмахнулась Элирия. — Я же вижу, как ты морщишься. — Это проходит. Я буду в норме, дай мне минуту. Элирия нехотя оторвалась от ласковой мужской руки и стала расхаживать на месте. Сжимала и разжимала кулаки, пока с ладоней сыпались красные искры. Фэйку прострелило последним ноющим импульсом, и она по-звериному мотнула головой. Сверкнули показавшиеся сами собой клыки. Элирия тяжело задышала и подняла голову к небу, которое ей было не дано увидеть в своей прежней чистой голубизне. Лишь темнеющие и сгущающиеся за толщей гор спирали, что будто насмехались над Элирией и беспрестанно шептали: тебе здесь не место. Элирия зажмурилась. Она насильно погружала себя так глубоко, где свежим вихрем клубилась родная магия, пахнущая соснами и вечным льдом. С огромным трудом, но наследной принцессе Террасена удалось потушить нарастающую бурю. Чувство было сродни тому, когда тебя окунают с головой в ледяную воду, а затем ты можешь вновь мыслить трезво. — Только никаких больше перебросов, — против воли усмехнулась крем губ Элирия, обращаясь к Никсу. — Ты не обрадуешься, если я исторгну содержимое своего желудка прямо на тебя. Никс поднял руки в капитулирующем жесте и сверкнул лукавым фиолетовым огнём глаз. — Тогда веди, принцесса. И она повела, следуя не такому назойливому, как раньше, зову. *** Чем ближе к могучим горам, на вершинах которых толстым покрывалом лежал снег, тем тише становилось вокруг. Фэйцы предельно аккуратно шагали сквозь небольшие рощицы и болота, которых было больше, чем должно. Запах гниения здесь почти что заменял воздух, из-за чего Элирия уже всерьёз тревожилась, как бы обуздать рвотные позывы. Земля гибла. Куда ни обрати взгляд – всё увядало, как хлипкие растения под натиском сильной непогоды. И эта тишина... Могильная, бесцветная. Таящая призрачное дыхание опасности. Элирия была всё время на чеку. Если бы какая-то тварь выскочила из-за громоздких коряг, фэйка бы нисколько не удивилась, а лишь мгновенно зажгла огонь на ладони и испепелила бы её. Хотя острый изогнутый кинжал, погруженный в плоть и хорошенько провернутый, справился бы с задачей ничуть не хуже. Когда над фэйцами возвысился нужный горный хребет, Никс взмахнул, намекая, крыльями и предложил Элирии руку. До того неуместным был его этот джентльменский жест, что Элирия цокнула языком, но всё же скоро оказалась в крепкой мужской хватке. Если её тело более-менее сохраняло тепло, то нос замёрз, поэтому Элирия уткнулась им в шелковистую шею фэйца, с наслаждением вдыхая его запах. Не без женского злорадства она отметила, как легкая дрожь пробежалась по телу Никса, но затем он без лишних слов взмыл вверх. Приземлились они быстро, ноги коснулись твёрдости горных пород. Тёмные ленты, как самые верные с недавних пор спутники Элирии, вились прямо над головой и уходили в один из проёмов в скале. Фэйцы направились прямо туда. У самого чернеющего входа Никс достал прихваченные факелы, и Элирия молча зажгла два из них. Один взяла себе, другой красовался в руке Никса. Итак, они вошли. Пахнуло сыростью давних пород. И то ли по иронии судьбы, то ли как во всех загадочных историях самое напряжённое начиналось, когда перед героями разветвлялись тоннели. А именно четыре. Никс выругался и остановил за локоть Элирию, которая твёрдой походкой шла к одному из них. — Спятила? — сквозь зубы процедил фэец. В ответ золотые ободки вспыхнули искрой раздражения. — Нет уж, принцесса, послушай, — перебил её Никс, не давая и слова вставить. — Что ни квадрат этой земли – то неизвестность для тебя. Ловушка, которая так и ждёт, когда ты послушно шагнешь туда. — В таком случае, ты ой как недооцениваешь мои навыки и силы! — Я знаю эту местность с пелёнок, что нельзя сказать про тебя. — Местность – возможно. Но я сомневаюсь, что детство иллирианского малыша проходило в тёмных недрах, как эти. Никс ослабил хватку на девичьем локте, но и до этого её нельзя было назвать болезненной. Элирия видела, как сильно он пытался совладать с собой. Она понимала, почему ему так сложно этого добиться. Фэйка заговорила: — Если мы хотим получить значимый результат, а мы этого и добиваемся, то вряд ли наилучшим решением будет бродить вместе, вцепившись друг в друга, как трясущиеся глупцы. Ты знаешь это так же хорошо, как и я. Мы не знаем, что ищем. Не знаем и где оно может находиться. — Это небезопасно, — выдохнул фэец. — Разве хоть что-то, что мы делали в прошлом, было таковым? — улыбнулась Элирия. — Я не неженка, что никогда не держала кинжала в руках. Да и в случае чего я дам тебе знать о случившемся. Это было несколько подло, что она затем сделала? Своекорыстно? Кто-то может сказать и так. Но Элирия потянулась к нити между ними и огладила её, заставляя слегка пружинить и понести этот звон в их сознания. Которые сейчас были одним целым. Глаза Никса оживились. Так было всегда, когда Элирия использовала хоть какие-то спектры их дремлющей связи. Никс фыркнул и покачал головой: — Неисправима. Точно нагоняешь на меня эти свои чары. — Это значит да? — Разделимся, быть по-твоему. Но лишь на час и ни минуты более. Встретимся здесь же. Элирия широко улыбнулась и потянулась на носках к фэйцу. Её движение было быстрым, как действует вор-карманник. Девушка прикусила кончик мужского носа и проворно развернулась. Никс тоже не остался в долгу, и от смачного шлепка по пятой точке Элирия едва не подпрыгнула. Она обернулась через плечо, сияя коварной улыбкой. Никс поднял палец и указал на неё: — Если по истечении часа тебя не будет, я достану твой принцессий зад прямо из-под земли. Это будет наименее желанный исход, о котором ты могла бы подумать. Элирия послала ему воздушный поцелуй, ещё на какие-то мгновенья озаряя для Никса пространство своей улыбкой. — Пятьдесят девять минут, — отчеканил фэец, в упор глядя на неё. Элирия закатила глаза и приблизилась к крайнему правому тоннелю. Прямо туда и уходили смоляные сгустки, видимые одной фэйке. Соврала. Умолчала. Элирия стиснула зубы и осветила себе дальнейший путь факелом. Тьма оказалась ещё безобразнее вблизи. Едва фэйка скрылась за плавным поворотом, её улыбка дрогнула. Совсем как пламя факела. *** Только минут тридцать ушло на то, чтобы добраться до нужного места. Элирия следовала за тёмными вихрями, как жертва, что добровольно угождает в сети паука и готова принять свою дальнейшую участь. Она ощущала, как огонь бурлил под кожей и пытался показаться наружу, но упорно твердила ему, что ещё не время. Иногда даже вслух, чтобы хоть как-то отогнать угнетающую тишь безликих гор. Боярышник-Галатиния замерла, когда закончились струящиеся петли тьмы. Они теперь упирались прямо в невзрачную твёрдую стену, которая, на первый взгляд, ничем не отличалась от других. Узкий тоннель остался позади. Элирия сжала одну руку в кулак, а вторую поднесла выше, подходя ближе к злополучной стене. Пламя осветило её, и вблизи фэйка увидела, что камень ближе к цвету оникса. Элирия закусила губу и отошла немного назад, давая себе больше пространства для осмотра. Света факела не хватало, поэтому Элирия затушила его, на мгновенья оставаясь наедине с мрачной тишиной и неизвестной силой, что и сейчас продолжала нашептывать ей на ухо. Элирия поднесла ладони друг к другу и вызвала шар оранжевого огня, постепенно расширяя его и двигая к стене. Шар разделился на два больших сгустка, и теперь те плавно парили в сыром воздухе, вторя ониксовым краям, что в конечном итоге формировали подобие высоченной арки. Едва различимые борозды окаймляли эту арку, сплетаясь в знакомые знаки. Язык, которым отваживались пользоваться единицы. Увиденное не должно было стать шоком для Элирии, но она вздрогнула. Спину лизнул неприятный холод. Правая рука непроизвольно поднялась к лицу, а один огненный шар испарился. Не так страшно, ведь самое важное фэйка уже увидела. Палец прошелся по татуированным виткам и ниже... Вплоть до плеча, где пару дней назад запечатлелся новый узор. Татуировку будто намазали жгучей смесью, которая стала впитываться в кожу и вызывать легкий зуд. Легкий пока что. Лицо фэйки искривилось в отчаянной гримасе, и тогда Элирия обрушила языки огня на лапища тьмы. Прямо в самую сердцевину каменной арки, откуда та выползала паразитами-сгустками. Тьма воспламенилась, как фитиль, и Элирия прижала ладони к ушам, чтобы не слышать пронзительного шипения. Минуты две спустя девушка открыла глаза и вновь вызвала шар огня. Когда она не обнаружила присутствия тьмы, то едва не захныкала. А потом её пронзило вспышкой белой боли. Элирия стремительно рухнула на пол. Новый поток тьмы был ещё темнее и обширнее, нежели прежний. Он хлынул из той же арки, мгновенное заполняя собой пространство тоннелей и окружающего мира. Фэйка поджала ноги к груди и свернулась в комок, ожидая, пока рьяные вибрации утихнут. Она дрожала, и дрожала, и дрожала... пока всё наконец не кончилось. Ноги не хотели сначала её держать, но Элирия упрямо поднялась и вскрикнула, когда увидела почти что беспросветную темень вокруг себя. Та обволакивала её и шептала ещё громче, насмешливо до одурения в крови. Элирия смотрела перед собой, не моргая, до тех пор, пока вынести нарастающий зуд не стало чем-то невозможным. Потом она фурией вылетела с горного углубления и почти что вслепую помчала к выходу. *** Назад они брели не в лучшем виде. Купол молчания накрыл их, и в нём простреливали ноты злости Никса. Шёл он cпереди, а Элирия плелась следом, как провинившийся ребёнок. Она еле перебирала ногами. С Никсом они встретились почти сразу, как только она выбежала из тоннеля. Точнее, Боярышник-Галатиния влетела в крепкое тело со всей дури, и сразу же мужские руки вцепились в неё стальными оковами и не выпускали минуты две-три. Это происходило в полной темени. Элирия даже успела подумать, что ругательств и их обычных перебранок избежать. Увы. Едва Никс выпустил её из объятий, то тут же извергся укорами и хлёсткими словами, за которыми, впрочем, стояли тревога и чистейший страх. Не за себя. Никс не мог увидеть хлынувшей черни, зато невидимые волны пригвоздили его к стене и давили на кости. Один хрящ в правом крыле тошнотворно хрустнул, и сейчас Элирия смотрела на место перелома, закусив от досады губу. Слова были излишни. Никс их все исторг ещё в чёртовых тоннелях, а у Элирии их просто-напросто не было. Фэйка потянулась к виску, но нащупала уже застывшую полоску крови. Это был пустяк, а вот крыло Никса её беспокоило намного больше. Правда, сам фэец не обращал на травму никакого внимания и отмахивался от любых замечаний. Под ногами чавкала воняющая жижа, которая обляпала и ботинки, и штаны. Хоть и был день, но нависшие над головой тучи отнюдь не вдохновляли. Для Элирии этот пейзаж был ещё вдобавок щедро раскрашен волнами черни, уже вновь начавшими отравлять земли. Ей стало тяжело дышать. Лёгкие сдавило невидимыми тисками, но Элирия смиренно шла, теша себя лишь одной мыслью: «Завтра». А вот в продрогшее иллирианское жильё Элирии пришлось идти самой. Их дороги с Никсом расходились подобно руслу реки, стоило им оказаться на территории лагеря. То, что произошло в недрах горы, было делом наиважнейшего характера. Дальше отлаживать некуда. В свои планы Никс Элирию не посвятил, но по его взгляду фэйка поняла, что разговор всё же состоится дома. Дом она произнесла мысленно и... застыла, как вкопанная. Элирия и до сего невольно ассоциировала это слово с именем фэйца, но, кажется, лишь сейчас вдумалась в суть. От этого тупые импульсы в теле обострились и стали болезненно жечь изнутри. Элирия прикусила губу так сильно, что удивилась, как та не стала кровоточить. Главное, что непрошенная влага иссохла и не скатилась по щекам. С остальным она разберётся. Справится. Она – дочь своих родителей, двоих сильнейших фэйцев, каких знала земля Эрилеи. Она не подведёт их. Она сделает так, как вторила ей кровь могучих династий. А покамест Боярышник-Галатиния привалилась спиной к пошарпанной холодной двери и закрыла глаза. Накапливание огня Мэлы началось, и остановить этот процесс Элирия была не в праве. Ведомая ощущениями и историями матери о необузданности огненной стихии, она пропускала каждую жгучую каплю сквозь себя и позволяла ей течь ниже, ниже, ниже... где уже бурлило внушительное озерце. Сжав кулаки, Элирия оттолкнулась от деревянной поверхности и пошла за вёдрами. *** — Я набрала тебе бадью. Никс, который бросал прикреплённое оружие на диван, остановился. За единственным на первом этаже окном чернела ночь. Звёзды здесь казались чем-то несоизмеримо далёким и недосягаемым. Элирия не раз и не два горько вспоминала Веларис. Никс придирчиво окинул её всю взглядом: — Ты сама ещё не мылась. — Было не до этого. А как же, когда секунды назойливо тикали в её голове, а мысли хаотично кружились, пытаясь отыскать своё место в нужной цепи? Даже не позаботилась о своём виде – так и не сняла грязную одежду. — Ты совсем выбилась из сил, — покачал головой Никс, стягивая через голову несвежую кофту. — Как и ты. Фэец цокнул языком, но направился в сторону ванны. Видно, совсем выбился из сил, раз его даже не хватило на длительный спор. Шаг был заметно тяжелее, нежели обычно, а крылья устало свисали вниз, едва не волочась по полу. Хрящ на правом крыле всё так же искривлённо торчал, одним своим видом беспокоя Элирию. — Ты же говорил, что всё само срастется! — гневно развела руки Элирия, и чуть пар с носа не пошёл. Да, контроль внутреннего колодца был нешуточным делом. Даже не колодец, а нечто другое. Боярышник-Галатинии пришло одно-единственное сравнение: вулкан. Жерло которого уходило далеко вниз. Слишком далеко. — Похоже, я соврал, — пожал плечами Никс и хлопнул дверью. Но перед этим фэйка уловила проблеск озорной улыбки. «Смотри, как бы вода ненароком не вскипятилась и ты не превратился в суп!» «От кипятка я бы сейчас в самом деле не отказался, принцесса. Уж окажи мне такую услугу». Элирия усмехнулась, когда услышала приглушенное мужское шипение из-за двери. «Не стоит благодарностей». Спустя минут двадцать Элирия таки залезла в бадью и откинула голову на твёрдый выступ. Честное слово – прикрой она веки, и её тут же засосёт омут крепкой дрёмы! Но фэйка не собиралась спать, хотя час был довольно поздний. Отогрев свои несчастные кости, Элирия встала на ноги и обтёрлась шершавым полотенцем. Её руки было потянулись к сложенным рядом вещам, но вдруг замерли. Какое-то время Элирия пялилась в никуда. Мысли, снующие в её голове, были отнюдь не спонтанными или девственно-нетронутыми. Наоборот, Элирия кормилась ими, как пищей, тщательно переваривая их день за днём. Когда дверь импровизированной ванной захлопнулась, одежда, в которой прошлой ночью спала фэйка, осталась нетронутой. *** Элирия видела напряженную спину, обтянутую серой тканью рубашки. Как и ранним утром, Никс замер статуей около окна. Шаги Элирии были почти что крадущимися, такими тихими... Разгоряченная девичья рука коснулась одного его плеча, затем другого. Никс выдохнул и заметно расслабился под этими прикосновениями. — И что нам предстоит завтра? — тихо спросила Элирия, не прекращая поглаживать упругие мышцы рук. — Я подумал, что работать небольшой командой будут веселее, нежели бродить вдвоём. — Вот как? И кто же присоединится к нам? — Родители останутся в Веларисе. Зато наша незаменимая тройка вызвалась помочь при первом же зове, — хмыкнул Никс и решился на ответную ласку. Он словил правую руку Элирии и стал выводить на костяшках невидимые узоры. Мурашки волной омыли голую девичью кожу. — А ещё пришло самое время представить тебя дражайшей Амрене. Элирии довелось услышать истории об этой женщине, возраст которой превосходил саму нынешнюю Притианию; женщине, которая с не таких и далёких времён утратила прежнее могущество и обрела фэйскую оболочку, но уже неизменно. Боярышник-Галатиния сглотнула, но не от упоминания Амрены. Никс повернулся к ней, и его фиолетовые блюдца комично округлились. Элирия довольно изогнула губы. — Холодновато здесь для того, чтобы щеголять в одном лишь полотенце, — совладав с удивлением, сказал Никс. Она непринуждённо взяла его руки и примостила их себе на талию. — Думаю, это поправимо. Что скажешь? — Элирия поднялась на носочки и окольцевала тёплыми руками его шею. Её ладони скользнули за шиворот, заставляя фэйца склониться ниже – к её лицу. К ней всей самой. Никс молчал и будто завороженный следил за палитрой эмоций на девичьем лице. Элирия же усмехалась, как кошка, пропуская меж пальцами жесткие волосы на загривке. Она предвкушала вкус его губ, которые находились в каких-то жалких сантиметрах от её рта. Внутри всё кипело то ли от желания, то ли от неописуемого трепета из-за того, что она сейчас творила. К чему она вела. Элирия закрыла глаза, её губы едва задели губы Никса, как те сменились пустотой. Фэйка охнула, а когда открыла глаза, то увидела широченный мужской оскал. Рот Никса был близко, сам фэец откровенно забавлялся её поменявшимся на триста шестьдесят градусов положением. — Обсуждение наших планов откладывается, я так понимаю? В ответ Элирия почти что заскулила. Ноги подгибались. Она всем пылающим сердцем желала другого. — Я хочу тебя, Никс. Не наших петляющих игр и танцев вокруг да около. Тебя. Никс снова застыл, пронзая её своими глазами. Те походили на две ярчайшие звезды, на дне которых клубились вихри фиолетового огня, что раззадоривало огонь внутри фэйки. Никс скользнул руками ниже, сжимая ноющие бёдра Элирии. — Я ждал этих слов, принцесса, — выдохнул он ей в губы и огладил решительным движением ягодицы фэйки. Элирия испустила судорожный вздох. — Котёл мне свидетель, как я их ждал! Рот фэйца наконец обрушился на Элирию подобно недостающему элементу мозаики, и девушка послала свой язык в жадный танец с языком Никса. Фэец подхватил её под бёдра, и Элирия обхватила ногами стальную мужскую талию, прижимаясь телом к телу как можно ближе, ощутимее. Никс не переставал гладить её сквозь тонкую ткань полотенца. Элирии до дрожи в костях хотелось, чтобы он разорвал его в клочья. Спина фэйки соприкоснулась с холодом стены, но Элирия была даже рада этому короткому всполоху прохлады. Потому что изнутри от неё ничего не оставалось, кроме всепоглощающего жаркого голода, который признавал только Никса. Сквозь завесу этой жажды Элирия поняла, почему никогда не испытывала ничего серьёзного к другим фэйцам в Террасене и на других континентах. Его. Она подсознательно ждала его все свои годы, задолго до знаменательной встречи в Задубелом лесу. И сейчас она отдавала всю себя, кусочек за кусочком, ему. Без сожаления и страха. Элирия поцеловала его подбородок, спустилась торопливой дорожкой поцелуев ниже к шее. Всей своей сутью она чуяла пульсацию жилки и даже не заметила, как выдвинула клыки. — Я не могу... не могу больше это контролировать, — сбивчиво прошептала она. Никс к этому времени миновал слой ткани и провёл двумя пальцами вдоль её пылающего, затопленного влагой лона. Затылок Элирии наткнулся на стену, и фэйка забыла о недавнем желании прокусить ему шею. Она откинулась настолько, насколько позволяла их поза. Бёдрами подавалась навстречу мужской руке, требуя повторения. Никс ласкал её, но не спешил заполнить изнутри. Элирия изгибалась, как дикая лань, на веках плясали неукротимые вспышки голода. Полотенце растужилось и сползло к талии, собираясь куском ненужной материи. Налитые груди покачивались в такт движениям тела, перетягивая затуманенное внимание Никса на себя. Только он потянулся к ним, как Элирия упёрлась ладонью ему в грудь. — Как-то нечестно, что ты полностью одет, а я почти что голая. Никс рыкнул и сорвал полотенце с тонкой талии, бросая его под ноги. Элирия ахнула. — Теперь не почти что, — сверкая зубами, произнёс Никс и понёс фэйку к кровати. Шершавыми ладонями он оглаживал её спину, пока не остановился у подножия. Какими бы затуманенными не были его глаза, Никс выгнул бровь. Давая Элирии сделать всё так, как она того хотела. Босыми ступнями она встала на пол и начала томное путешествие по заветному телу. Её руки задрали подол серой рубашки, и тогда Боярышник-Галатиния коснулась торса своим языком. Одному Котлу было известно, что за узоры выписывались этим орудием мгновенного поражения, но Никс смиренно стоял, запрокинув голову. Он сжал кулаки, чтобы не повалить Элирию на меховые покрывала и не придавить весом своего тела. Элирия оторвалась от Никса, чтобы стянуть ему через голову рубашку. Она туго сглотнула от вида наполовину голого тела с золотистым отливом, расписанного татуировками. Да, однажды она видела его таким – в пещере с озером, когда имела наглость стащить его камзол. Но сейчас ей даже этого было мало. Элирия потянулась за ленивым, дразнящим поцелуем, вместе с тем двигаясь пальчиками к кромке штанов. Никс наматывал на кулак её длинный серебристый хвост, углубляя поцелуй. Когда фэйка коснулась его затвердевшей плоти сквозь штаны, Никс подался бёдрами вперёд и зарычал ей в рот. Элирия улыбнулась. Никс вкушал её улыбку, не желая расставаться ртами. Фэйка продолжала ритмично ласкать его, хотя сама еле держалась на ногах. Она чувствовала, как Никса поглощал такой же огонь, как и её. Но краем трезвого сознания Элирия понимала, что Никс не осознаёт всей глубины происходящего. После своего предательства в форме лжи, после той ситуации во Дворе лета, когда она едва не сожгла их всех в жемчужных стенах дворца, Никс обрывал на корне одну-единственную надежду. Элирия оторвалась от его губ. Никс нависал над ней, дыша ртом. Внутри Элирии не осталось ни одного семена сомнений. — Я хочу тебя, — повторила она свои недавние слова. Твёрже. Чтобы они отпечатались в сознании фэйца. — Всего. А потом Элирия потянулась к их нити, что осветилась яркой вспышкой, когда она послала по ней знаменующие слова: «Хочу навсегда, сколько бы это не означало на языке твоего и моего миров». Горло Никса дрогнуло, как и он сам. Эти слова что-то пробили в могучем, отважном фэйце, снимая все слои брони и оставляя его абсолютно голого перед Элирией. С распахнутой настежь душой, к которой тут же устремилась вторая. Элирия оказалась на кровати, её спина утонула в мехах. Никс всматривался ей в лицо и ещё дальше – в саму сердцевину, где нечто ныло и трепетало от счастья. В их взглядах перемигивались звёзды. Элирия сжала лицо фэйца в своих ладонях и заговорила: — Что бы ни случилось, я хочу, чтобы ты знал. Ты имеешь на это право. Я не меньшая глунья. Ещё тогда, в пещере, я соврала, когда сказала о том, что наша близость ничего не значила. То была точка невозврата. Всё, что было до неё, имело смысл, но обрело финальные краски лишь тогда, когда я получила тебя. А ты – всю меня, — Элирия положила руку фэйца себе на грудь. На горячую голую кожу, где чуть глубже билась её любовь к Никсу. — Ни разу я не пожалела о той встрече в лесу. И я готова благодарить изгнанных богов, если они приложили к этому хотя бы толику своей воли. — Тогда я стану самым двинутым клятвенником Котлу и твоим невиданным богам, — пылко, но несказанно нежно прошептал Никс. — Нет. — Нет? — Оставайся в здравом уме, — улыбнулась Элирия и огладила его щеку. Взор затуманила тонкая пелена слёз. — Ты мне нужен завтра, Никс. Нужен сейчас. — Всегда, — пообещал он. Тогда она стала помогать ему избавиться от оставшейся одежды. Когда фэец снова навис над нею, у Элирии перехватило дыхание. От крыльев, что огромным сумрачным куполом растянулись над ними, и внушительного иллирианского достоинства. Самим его кончиком Никс провел по ноющему лону, и Элирия выгнулась дугой от столь желанного контакта тел. Она обвила ногами мужскую талию и качнула бёдрами, изнывая от нетерпения. — Моя ненасытная принцесса, — хмыкнул Никс. Он облизал ей один сосок, затем второй. Элирия скользнула пальцами по его крылу – случайно. Никс низко прохрипел, и в этом звуке Элирия уловила нескрываемое наслаждение. Поэтому второе прикосновение к шелковистым прожилкам было намеренным, лёгким, как пёрышко. Элирия ахнула, когда ощутила, как член Никса дёрнулся, задевая её в тех местах, где ей этого так отчаянно хотелось. Никс рыкнул, и эхо этого первозданного, властного звука прошлось дрожью по девичьему телу, успевшего покрыться испариной. — Я доверяю тебе, — прошептала Элирия, проводя кончиками пальцев по крыльям и спускаясь ниже. Она схватилась за упругие ягодицы, направляя его к себе. — Целиком и без остатка. Накрыв губы Элирии своими губами, Никс наконец подался навстречу жаркому лону, которое приняло сначала головку. Элирия застонала, крепче обхватывая Никса ногами. Бёдра фэйца двигались в мягком темпе, Никс погружался в Элирию постепенно, давая привыкнуть к новому чувству полноты. Фэйка горела от движений Никса внутри себя, но также внезапно стали пробиваться всполохи короткой боли. Элирия сжалась, и фэец погладил ей живот, а второй рукой двинулся вниз – туда, где соединялись их тела. — Это пройдёт, посмотри на меня, — ласково сказал Никс, не погружаясь пока что глубже. Двумя пальцами он принялся выписывать круги на чувствительном комочке, избавляя Элирию от неприятных ощущений, но даря взамен уже знакомые и сладкие, отчего фэйка сама устремилась к нему бёдрами, разрешая продолжать. Не прекращая ласку пальцами, Никс заполнял Элирию и чувствовал, как тугие стенки сладко сокращаются вокруг его члена. Он медленно вышел из неё, но лишь для того, чтобы резче толкнуться, вызывая девичий стон громче всех предыдущих. Элирия запрокинула голову, а перед глазами заплясала темнота. Эту темноту скрасили красные языки, стоило Никсу губами впиться меж её грудями, выводя языком прихотливые узоры. Это было глубже, чем корни любви. Это было крепкое переплетение уз, дороже богатств всех павших и восстановившихся королевств. Связь, что зарождалась на рассветах и закатах двух миров и впитывала в себя звёздную пыль и сосновый дух, чтобы обратиться в нечто новое. То, чего не случалось в историях видимых и невидимых миров. Хитрость, на которую решились лики могучих сил и одержали победу. Никс нагнулся ниже, и клыки Элирии застыли совсем рядом с тёплой кожей. Фэйка чувствовала течение крови в его жилах, пока оцарапывала ноготками сильную спину. — И я доверяю тебе, — прочитав немой вопрос или даже мольбу во взгляде Элирии, хрипло произнёс Никс. Когда клыки впились ему в основание шеи, фэец зарычал и сжал до побледнения девичьи бёдра, меняя угол проникновения. Элирии едва голову не вскружило от того, как обострились все её ощущения. Рот наполнился металлом, пронизанным ни с чем не сравнимым вкусом Никса. Элирия зализывала свежую рану и тут же принималась испивать с неё снова, пока Никс доводил её тело до неистовства. Внизу живота нарастала сладкая боль вперемешку со скорой развязкой. Элирия сделала последний глоток крови и надрывно вскрикнула, когда тысяча иголок оргазма пронзила её, заглушая все звуки мира. Кожа покрылась слоем жидкого оранжевого огня, покрывая и Никса. Но он не обжигал пару. Элирия цеплялась за Никса, как за якорь, боясь, что душа покинет оболочку от безграничного чувства блаженства и безумия. Совсем скоро освобождение настигло и Никса. Войдя на полную длину, он запрокинул голову к потолку и взревел, как самый настоящий хищник. Этот звук пробил плотный гул в ушах Элирии, и фэйке показалось, что ходуном пошли стены. Никс вышел из неё и тёплое семя полилось на живот, тут же превратившись в ничто, поглощаемое огнём. Никс крупно дрожал, глядя на их огненные оболочки, а потом гортанно рассмеялся. — Всё-таки сдержала своё обещание. Элирия лишь выгнула брови – учащённое дыхание мешало связно говорить. — Клялась подпалить мою задницу – и вот тебе. Фэйка тоже засмеялась – измученно, хрипло, но счастливо. Этот смех был началом совсем новой истории, которую Элирии бы хотелось пережить и ощутить. Никс поцеловал её впадинки ключиц, и тогда магический огонь впитался в кожу, исчезая. Фэец улёгся рядом, подперев голову кулаком. Элирия повернулась лицом к Никсу и стала медленно водить пальцем по завиткам татуировки на его груди. Хватило одного беглого взгляда вниз, чтобы желание обладать им вспыхнуло по-новому. — Твой вкус преследует меня еще с того момента, когда я вкусила твоей крови в Задубелом лесу, — прошептала Элирия, толкая Никса в грудь и заставляя лечь. Сама она уселась верхом. — Кажется нечестным, что ты испробовала меня в первый же день встречи, а я тебя – нет, — усмехнулся Никс, пожирая глазами прекрасное гибкое тело своей пары. Своей пары. Золото глаз Боярышник-Галатинии вспыхнуло. Сама фэйка наградила Никса дорожкой поцелуев – от подбородка до упругих брюшных мышц. — Я слышала, что женщина должна предложить своей паре пищу, чтобы скрепить истинные узы. Это так? — поднявшись к его рту, вкрадчиво спросила Элирия. — Так, принцесса, — в тон ей ответил Никс, принимая сидячую позу. Он прижал Элирию к себе и расправил во всю мощь крылья. Фэйка потёрлась о его пах, вызывая приглушенное шипение. — Ты хочешь мне что-нибудь предложить? Элирия лукаво улыбнулась, потянувшись клыками к своему запястью. — Знаю, что ваши парные ритуалы отличаются от наших. Но я могу дать тебе это. Вспышка короткой боли разнеслась по телу, когда Элирия прокусила своё запястье и из-под ресниц посмотрела на Никса. Давая теперь ему сделать выбор. У них не было времени на соблюдение всех ритуальных тонкостей, но они могли сделать всё по-другому. Элирия Ашерир-Боярышник-Галатиния предлагала Никсу – своему парному – испить её крови. То была пища иного вида. Свою метку она поставила на его шее и теперь с замиранием бессмертного сердца ожидала, что скажет Никс. Он ничего не произнёс. Вместо этого фэец взял дрожащую девичью руку и почти что благоговейно поднёс её к своим губам. Элирия приподнялась, вновь принимая Никса в себя. Соединяясь в одно целое, когда фэец глотнул её огненной крови, обжигающей нутро. Элирия откинула голову, плавно двигая бёдрами. Никс оторвался от её запястья, напоследок мягко поцеловав уже начинавшую исцеляться кожу. Его губы были алыми, а глаза напоминали тёмное покрывало ночи с ярчайшими проблесками звёзд. Элирия потянулась к его губам, где заклеймился её вкус. Никс сжал её бёдра, помогая и направляя. Пламенная лихорадка нарастала, и фэйка уткнулась Никсу в шею. Никс – её истинная пара. Её парный. И не важно, какими словами нарекают эту связь. Элирия была готова прокричать, пропеть это миру. Да так, чтобы рябью покрылись иллирианские горы и окрестные долины.