Настоящий японский рамен

— Понадобится имя, — заявляет Ви. — Я придумал несколько вариантов, но если у тебя есть идеи… — Нет, — Ви не дает Горо договорить. — В смысле идеи, конечно, есть, и они тебе не понравятся, но я сейчас не про забегаловку говорю, а про себя. Она лежит на животе, упершись подбородком в сложенные руки, и делает вид, что смотрит телек. Там, по сути, ничего нового — Найт-Сити не сильно изменился за восемь лет: скандал с радиоактивными отходами, захороненными где-то под Арройо, уличные войны в Виста-дель-Рей, центр оцеплен из-за какого-то крутого ивента, а Пасифика… ну, Пасифика по-прежнему Пасифика, не о чем говорить. Взгляд блуждает по экрану, Ви смотрит на засыпанный мусором пляж и проржавевшие остовы американских горок, а видит себя: в белой униформе, с волосами, заколотыми наверх, с приветливой улыбкой… Ладно, над улыбкой придется поработать, но все остальное выглядит на удивление правильно. Сказал бы ей кто, что когда-нибудь она будет мечтать о том, как откроет у Вакако под боком собственную лапшичную... или раменную? Или как там оно правильно называется? Забегаловку, в общем. — Ну я просто подумала, — продолжает Ви. — Не могу же я свое старое имя использовать? Вот придет посетитель, а я ему говорю: “Привет, я Ви, что будешь жрать?” А потом окажется, что я ему восемь лет назад ухо отстрелила, неловко же выйдет. И вообще, мы вроде как прячемся. Горо неопределенно хмыкает у нее за спиной. — Прячемся, — соглашается он. — Поэтому и решили остаться в Найт-Сити, поближе к офису “Арасаки”. И поэтому первым делом ты пошла встречаться со всеми старыми друзьями. — Так! — Ви вытаскивает руку из-под подбородка, тычет пальцем в потолок. — Повидаться с Вакако было совершенно необходимо! Во-первых, это вежливо, во-вторых, все равно пришлось бы: мы собираемся работать на ее территории. — Ты права, — теплая ладонь ложится Ви на поясницу. — Насчет Окада-сан я полностью с тобой согласен, но я так и не смог придумать объяснения для твоей встречи с “Мальстремом”. — А, так мне просто похвастаться захотелось. Тишину прерывает реклама — “Уотсонскую шлюху” продлили на девятый сезон. — Они же повернутые на хроме, — объясняет Ви. — А я — консервная банка. О, это чувство, когда ты заходишь в клуб и понимаешь, что ты тут самая горячая — по их стандартам, конечно: ни единого куска мяса, мозги и нервы — не в счет. Она мечтательно закатывает глаза, потом спохватывается: — Так, ты меня отвлек — я имя себе придумывала. — Почему бы не использовать старое? Я имею в виду не твое прозвище, а настоящее имя. Ви только фыркает. — Да меня так с пятнадцати никто не звал, — заявляет она. — Ну, кроме матери. И вообще, ты мои файлы читал? Читал. А значит, знаешь, что оно у меня ужасно тупое. Ладонь скользит вверх по спине, вдоль позвоночника, и Ви замолкает, вслушиваясь в прикосновение, но идея использовать “настоящее” имя настолько бредовая, что она не выдерживает: — Коу Лин. Одно японское, второе китайское, — а фамилия как у половины Хейвуда, — Ви обиженно сопит. — Или как у трети, неважно. Почему нельзя было дать мне нормальное имя, как у всех? Но нет, мать где-то услышала, что “Коу” значит “счастье”, и никто не смог ее переубедить. Она хоть была права? — Отчасти. — Это как? — Ви приподнимается на локтях, хочет встать, обернуться, но Горо мягко надавливает ей на загривок, и она ложится обратно. — Значение будет зависеть о того, какими кандзи его записать, — пальцы скользят по спине, вычерчивая короткие и длинные линии. — Если так, то действительно получится “счастье” или “удача”. Но можно сделать иначе… Ви изо всех сил старается уловить систему, представить как выглядит символ, который Горо рисует на ее спине, но у нее ничего не выходит. — Так получится “свет”, — Горо задумывается на несколько секунд, потом выводит новую серию линий. — А так “покой”. — Не слишком-то мне подходит. — Тогда следующий вариант не стану показывать, — говорит Горо. — Потому что он значил бы “почтительность к родителям”. Ви смеется пока — один за другим — у нее на спине возникают мимолетные знаки, которые не имеют для нее никакого смысла, но при этом каждый из них — немножко она сама. — “Погода”, “успех”, “удовольствие”, — на последнем слове Горо замолкает, потом добавляет изогнутую линию и штрих . — “Воскресать”. У тебя хорошее имя, Ви, я мог бы… — Звать меня так? Ви дергает плечом, сбрасывая его ладонь. Потом садится, подобрав под себя ноги. — Лучше не надо. — Неприятные воспоминания? Понимаю. — Не, не в этом дело, — она оборачивается через плечо, подмигивает Горо. — Мне нравится, как есть. Как ты говоришь “Ви”, как будто вдыхаешь, и у меня сердце пропускает удар. Каждый раз, даже когда ты на меня злишься. Вот, сам смотри! Она берет его за руку, кладет ладонь себе на ребра, слева, и прижимает сверху своей. — Давай, назови меня по имени. Горо пододвигается ближе — дыхание щекочет кожу, волосы проходятся по плечу и шее, когда он приближает губы к ее уху и выдыхает: — Коу. И сердце у нее предательски пропускает удар, и она прижимается к Горо спиной, и смеется. Счастливо и спокойно.