Дорогой дневник...

7 мая 2021 года Почти не раздражалась от одного вида Штирлица. Нет. Как раз наоборот — Он взбесил меня сильнее обычного... (*следующий текст содержит эмоциональные высказывания. Автор не несёт за них ответственности.*) Сегодня у нас был Парламент. Но акцент не на нём, а на его завершении. Все депутаты стройной вереницей выходили из зала, оставались только Ия (для сюжета она не имеет веса), Бодя, Он и я. Горе-рыцарь сказал, что ему нужно бежать. Подошёл ко мне, приобнял одной рукой и отошёл. Чтобы затем едва ли не с разбега бежать обнимать Ию. Сжал её обеими руками, издавая звуки умиления... И наверняка мысленно надрачивая на это миленькое личико — так сверкали даже сквозь закрытые веки его глаза... Вот так, да? Девушку, в которую был влюблён — или усиленно делал вид, кто теперь знает наверняка... — обнял будто дальную родственницу, имя которой с трудом вспоминал. А некую девчонку, помладше и поглупее, тискал так, словно сох по ней. В принципе, это было ожидаемо. В последнее время я замечала, как Дима сблизился с Ией. Часто и подолгу говорил, делился какими-то вещами и прочее. Конечно... А могло ли быть иначе, когда собеседник смотрит на тебя широко отрытыми глазами ребёнка, для которого каждый очевидный факт является открытием? Она ещё и ниже на голову... Невысоких людей автоматически хочется прижать к себе, подобно домашнему питомцу, и ни за что не отпускать. Правда же? Конечно правда, вопрос был риторическим... Я быстро вышла из помещения, чтобы сесть за заполнение протокола и отвлечься. Пока работала, старалась не проявлять злобу к Ие, что сидела по левую руку от меня. Наши колени соприкасались, и я не единожды представляла кровавые сцены, наполненные криками и воплями этой ни в чём неповинной девочки... За что себя презирала, но на практике общалась с ней достаточно нейтрально. Однако... Когда этот Казанова соизволил прийти в кабинет — забыл свою форму — я не смогла держаться холодно. Он похихикал, сказав что-то вроде: — Ой, какой я забывчивый... Прищуренными от улыбки глазами посмотрел на меня, а в ответ его встретил... Самый жестокий, кровожадный, презрительный, наплевательский и одновременно злопамятный взгляд в его жизни. Дима не моргал. На его лице отобразилась...сожаление. О своём поведении или словах, но в глазах можно было без труда увидеть раскаяние. Хотя бы за это я была готова спрятать воображаемый топор, который не встретился с дивной шеей этого человечка. На Ию перед своим уходом Он больше не смотрел...