Кризис отношенек

      Кота Разумовский назвал Волком, да.       Во-первых, потому что тот немного простыл и мяукал очень скрипуче. Больше похоже на вой. Во-вторых, потому что он кусался и рычал, когда ему что-то не нравилось, что в его возрасте было поражающе рано. И, наконец, чтобы побесить Олега.       Первое время Серёжа полностью посвятил себя заботе о беззащитном существе, не отвлекаясь ни на всё ещё ничего не понимающую Леру, ни на пассивно-агрессивного Олега. Котёнку нужны были лекарства и молочная смесь по часам, и Разумовский обзавёлся такими родными и любимыми мешками под глазами, пока выхаживал малыша. И да, это ни капельки не помогало наладить отношения с Олегом.       Конечно, первое время питомец вызывал много вопросов у окружения.       — Ты уверен, что это не какой-то суперсекретный правительственный эксперимент? — спросила как-то вечером Макарова, после задания отогреваясь чаем на кухне. Олег рядом хмыкнул, напряжённо наблюдая за тем, как носился из ванной в гостиную Серёжа. Какую-то тряпку нёс. Что-то тёр, средство для чистки ковров разлил. Пятно тряпкой прикрыл, будто никто не заметит.       — Волк! Опять нассал на диван! — ворчал, таща шипящего кота за шкирку в ванну, — Плохой Волк! Плохой!       Может, Валерии и нравилась кличка, но она всеми силами пыталась этого не показывать. И улыбку в чашке топила. Олег ей был благодарен за это.       — Если это и эксперимент, то он длится всю мою жизнь, — наконец хмуро ответил Волков, — И, к сожалению, страховку я так и не получил…       — Я вообще-то кота имела в виду, но ладно.       Не то чтобы Сергей стремился за кем-то ухаживать. Вовсе нет. Он и сам не считал себя хорошим воспитателем, а уж про его навыки в сфере заботы можно было слагать легенды. Кровавые легенды про демона с большим сердцем и ужасным проклятьем в анамнезе, из-за которого гибли все его близкие и любимые люди. Или бросали его. Или даже не хотели становиться близкими.       Однако кот приносил какое-то очень нужное и приятное ощущение тепла. Ласки. То самое чувство, будто Серёжа всё ещё кому-то нужен и важен. Конечно, была ещё Лера — необсохший птенец их гнезда — Макарова, но это было другое. Раньше ощущение постоянного близкого контакта дарила только Птица. А кот, в отличие от него, не пытался абьюзить. Ну, разве только царапался иногда. Но это тоже по любви.       А он его любил.       Марго раньше была, естественно, абсолютно преданна Серёже. И любила его сильно. Но Олега она, предательница, тоже любила. Он её сердечками куриными кормил и перья иногда чистить помогал, вот и дрогнуло птичье самолюбие. Но Разумовский её не винил, конечно. Он и сам в то время поддался на ласки и ухаживания. Потонул в заботе и постоянном телесном контакте. Привык. А теперь вот страдал.       Но с котом всё было не так. Этот шипящий комочек шерсти на дух не переносил никого, кроме Серёжи. На Леру злобно скалился, забавно спину выгибая, а Олега просто стороной обходил с видом полного и безоговорочного доминирования. Будто Олег уже не главный любимец в этом доме и не стоит даже мимолётного взгляда.       И это невероятно бесило Волкова. Он никогда себя живодёром не считал, но эту сволочь ссущую хотел в окно выкинуть чуть ли не чаще, чем Серёжу. Он искренне не понимал, почему так ненавидел кота: пусть и был собачником до глубины души, но всё детство дворовых кошек подкармливал, да и Серёжино желание обзавестись питомцем никогда не высмеивал. Это было хорошо, что Разумовский наконец расцвёл. Улыбаться стал чаще. Олега, видимо, раздражало, что не из-за него.       И ведь жили же неплохо до появления этого комка с когтями. Ну, относительно. В кафе ходили, рестораны. Волков даже на выставках старался не засыпать, когда они вместе туда выбирались. Они же и не ссорились почти. Да и можно ли считать спор в икее при выборе новой картины в спальню ссорой?       (Теперь у них над кроватью висела акварелевая морда волка, а на стене над комодом — репродукция «Купания Дианы» Франсуа Буше.)       Да, у них было не очень хорошо в горизонтальной сфере, но Волков считал себя хорошим партнёром и не хотел торопить Разумовского. Прошло много лет с роковой Венеции, но Серёжа до сих пор напряжённо замирал, стоило Олегу приблизиться. Олег не знал, чего он боялся, но он вообще-то многого не знал. Чего стоили приключения в Сибири.       А не любить Серёжу было чертовски трудно, между прочим. За годы постоянный контакт превратился в привычку, и чего только Олегу стоило отучить себя трепать Разумовского по волосам, проходя мимо! Так хотелось иногда просто подойти, взять его за руку, притянуть к себе и прижать близко-близко. Стиснуть до боли в рёбрах и не отпускать часа четыре. И это из приличных желаний.       Неприличные Олег давил в алкоголе и в душе. Потому что он хороший партнёр, а Серёжа не просто желанный кусок мяса.       И вот теперь Волков ревновал, да. Жутчайше.       — Ты же меня любишь, Волк, да?       Разумовский кота на руках держал, усевшись в углу дивана и закутавшись в плед. К себе прижимал, небритой щекой об его морду тёрся, но тот, пусть большую часть времени придирчиво избегал любых контактов, мурлыкал довольно и сам подставлялся под быстрые и сладкие поцелуи.       Лера мысленно пыталась прикинуть, где был спрятан огнетушитель.       Потому что у Олега подгорало.       — Любишь, конечно, милый, — не унимался Серёжа, будто не замечая повисшего напряжения, — И я тебя люблю, мой хороший. Самый лучший Волк!       Они собирались обсудить странные сообщения о таинственном воре, который действовал без очевидной закономерности и убегал, по заверениям свидетелей, через зеркала. Разумовский собирался взломать полицейскую систему и раздобыть информацию по этому делу, но, стоило ему поднять крышку ноутбука, как рядом появился пушистый засранец и наглейшим образом отвлёк его от благого дела. И теперь ни Лера, ни Олег не знали, что делать и как реагировать на внезапный прилив нежности бывшего Чумного Доктора.       — Да он издевается, — уже шипел от злости Волков, не скрывая своего раздражения и понимая, что невербальные сигналы никак не влияют на партнёра.       — Ты про Серёжу или кота?       Олег в ответ раздражённо цокнул, уверенно встал с кресла и вышел из комнаты. А потом и из квартиры. Валерия глаза закатила, улыбаясь ехидно. Попала в яблочко, как и учили.       Девушка выпрямилась, скрещивая руки на груди, наблюдая за сюскающимся Серёжей ещё некоторое время. Не спросила:       — Ты это специально делаешь.       — Не понимаю, о чём ты, — пусть и вздрогнув поначалу от неожиданности, невозмутимо ответил мужчина, не прекращая тискать питомца.       — Но сейчас же ты меня услышал?       Разумовский недовольно сощурился, отрываясь наконец от разыгравшегося животного и стараясь не замечать зубы на своих пальцах.       Валерия была очень умной и внимательной девушкой. Конечно, он относился к ней, как к ученице, поэтому рассчитывал на определённый уровень доверия и уважения. Доверие выработалось с течением времени, и с этим проблем не было. А вот над уважением ещё стоило поработать. Макарова не считала его старшим по званию, и он не был для неё мудрым и всемогущим родителем. Она видела его практически равным себе, и Разумовский никак не мог определиться: нравилось ему это или нет.       Наконец девушке надоели глупые переглядки, и она встала, выходя из комнаты на поиски Олега. В голове уже представлялась привлекательная картинка того, как она стрельнет у него сигаретку и они вместе выкурят по одной перед парадной. На пороге совсем неуважительно выдала:       — Взрослые мужики, а ведёте себя, как дети. Поговорите уже нормально и не бесите!       А Серёжа вообще-то не видел ничего плохого в том, чтобы побыть ребёнком.       Всё его настоящее детство прошло в детдоме, где из развлечений были редкие походы в музей и драки на переменах между уроками. Если бы не Олег и его «давай научу, как защищаться», вряд ли бы у Разумовского вообще остались хорошие воспоминания из раннего юношества. Да и большинство из них, конечно, были связаны с Волковым. Он сам был с ним связан.       Разумовский в детстве не был фанатом физических контактов, но Олег был исключением. В те годы они часто соприкосались по-разному: обнимались на каждом шагу и при любой возможности, за руки держались чуть ли не постоянно, чмокались в щёчки от переизбытка чувств в более старшем возрасте, лбами утыкались по ночам. Это было правильно. Они всегда были первые друг у друга, всегда ближе кого бы то ни было. Конечно, уже тогда они понимали, что жить друг без друга не смогут, но разве мог маленький Серёжа представить, что их отношения придут к такому исходу?       Он много плохого сделал сотням людей не только в этом городе, но и по всему миру. Чудовищные вещи вытворял. Но никогда бы не смог поверить в то, что после всего произошедшего Олег не просто его пощадит, но и простит, оставит рядом с собой и возобновит давно забытые отношения. Уже не такие нежные и высокие, но отношения. Они всё давно обсудили, всё обговорили и отпустили.       Разумовский не смел жаловаться.       Но он мог себе позволить одну маленькую детскую обиду. Он хотел позволить себе обидеться.