Как я встретил вашу ж мать!

      Гермиона не может не злиться на Гарри с Роном, которые летят в Большой Зал на завтрак, словно им двенадцать лет. На двоих. Голодные как два пса, они несутся коридорами замка, в то время как Гермиона бредет, не разбирая дороги, уткнувшись в учебник по маггловедению. Хочется стукнуть автора по чему-нибудь и объяснить, что использование кеба в двадцать первом веке — сомнительное решение.       Она занимает место на скамье рядом с друзьями, не в силах сдержать улыбку от того, что двое взрослых, прошедших войну волшебников, готовы стучать приборами по столу, требуя завтрак.       — Вы не пробовали вести себя соответствующе своему возрасту?       — А ты?       — А что я?       — Ворчишь как бабка.       — А вы как дети малые!       — Гармония, — заключает Гарри, оглядывая зал. — А почему людей-то так мало? Мы что-то пропустили?       Гермиона следует его примеру, соглашаясь. Зал и правда сегодня выглядит слишком уж пустым и необитаемым. К ним подходят Блейз и Драко со скрещенными на груди руками.       — Не пробовали читать почту перед тем, как нестись набивать животы?       — Не пробовали умерить свой снобизм? — Гермиона с укором смотрит на Драко, который тут же закатывает глаза.       — Завтрак вообще-то отменяется, — сообщает Блейз, рассматривая ногти с деловым видом.       — То есть как отменяется?! — в голосе Рона звучит детская обида.       Вместо ответа двое только ухмыляются и уходят подальше от стола. В созданной тишине отчетливо слышится урчание живота Рона. Тот страдальчески смотрит на Гермиону, словно она взяла над ними шефство, а та в ответ лишь пожимает плечами, не понимая, что происходит. Тем временем настает пора спешить на первое занятие. И пока они идут в кабинет, Рон и Гарри с искренним возмущением обсуждают то, что на голодный желудок знания не усвоятся.       — Я где-то читал, что британские ученые выяснили, что отсутствие завтрака влияет на мозговую активность! — Гарри поправляет очки на носу.       Рон, соглашаясь, кивает головой и держится за живот, будто его только что пырнули в него ножиком. Маленьким таким, остреньким.       — Надо же, — брови Гермионы выгибаются домиком, — не знала, что тебя Дурсли так долго морили голодом!       — Ну да, бывало по паре дней, а я разве не рассказывал?       Гермионе остается только закатить глаза и согласиться с британскими учеными.       Уже на занятии среди своих одногруппников они узнают о забастовке эльфов-домовиков.       — Забастовке кого?       — Да в честь чего?       Гарри и Рон наперебой задают откровенно глупые вопросы, а Гермиона, заткнув уши пальцами, остервенело повторяет материл, который вызубрила на 99,99%. Недостающая доля процента ужасно раздражает.       — Вы можете хоть ненадолго умолкнуть, а? — гаркает она, и лица друзей искажает искренняя обида.       — Ты почто так с нами?       — Какое плохое зло мы тебе сделали?       — Злая ты… — Гарри затыкает рот Рону и улыбается самой широкой из возможных улыбок.       — Все правильно они делают! Хогвартс отказался оформить им медицинскую страховку!       — Оформить что?       — Ты еще скажи, что они еще и отчисления в пенсионный фонд не делали, — пытается пошутить Гарри и натыкается на взгляд Гермионы с отсутствующим в нем весельем.       — Конечно, не делали! Будто всем наплевать на то, что будет с ними в старости!       — А она у них наступает? — задумчиво произносит Рон.       — Нет, блин, они перерождаются как фениксы! — взрывается Гермиона.       — Не трогай адвоката домовиков, иначе она превратит тебя в пипидастр, — шутит Блейз, сидящий позади них.       — Как тебя? — парирует Гарри, глядя на то, как веселье на лице того сменяется грозной яростью.       — Ага, тот еще пипидастр, — подмечает Рон и заливается громким смехом.       Как на зло именно в этот момент в кабинет заходит Минерва Макгонагалл собственной персоной. Все умолкают, но забывают пихнуть Рона под бок, чтобы умерить его пыл.       — Блейз Пипидастрович! — Рон буквально ревет от собственных острот, не замечая, что смеется он в полном одиночестве.       — Рональд Уизли! — профессор так и не растеряла своей уникальной способности чеканить каждую букву по отдельности.       Смех исчезает так же резко, как и возник, Рон застывает на месте, глядя на преподавателя со слегка виноватым видом. Ключевое слово здесь, разумеется, «слегка».       — Следите за своим языком в стенах этой школы!       — Но что я такого сказал?! — Рон пытается упасть на дурачка.       — Не ожидаете же вы от меня, что я стану повторять ваши слова? — профессор скрещивает руки на груди.       Гермиона с отвращением наблюдает довольные лица слизеринцев и решает заступиться за друга, того его еще пипидастра всего Гриффиндора.       — Ну вообще-то, — она поднимает указательный палец вверх и приподнимается, — технически он не сказал ничего плохого.       — Мисс Грейнджер, — кажется, Минерва оскорблена до глубины своего кошачьего мяу-мяу, — вот от вас не ожидала!       — Чего? — Гермиона все еще перебирает в голове домашнее задание и не совсем понимает, чего от нее хочет эта женщина.       — Я буду вынуждена снять по пять очков с каждого за такое вопиющее поведение!       — Но что такого в слове «пипидастр»?!       — Мисс Грейнджер!       — Да что? Пипидастр есть почти в каждом доме!       — Почти в каждой семье! — добавляет Малфой и прыскает со смеху.       — Каждому дому по пипидастру! — вставляет свое слово Блейз с видом кандидата, баллотирующегося в президенты.       — Прекратить балаган! — профессор явно на взводе.       Гермиона, упустившая причину всеобщего веселья, все еще проговаривающая в голове раннее изученный материал, смотрит по сторонам, думая, в какую абсурдную сцену попала на этот раз, хотя, впрочем, ей не привыкать.       — Профессор, мы точно об одних вещах говорим?       Наконец всеобщее веселье прерывается, и наступает блаженная тишина. Блаженная, правда, только для Макгонагалл, которая уже начала улавливать подвох в происходящем.       — О каких вещах мы говорим?       Впервые за историю Хогвартса ученик смотрит на преподавателя как на придурка, а не наоборот, хотя история славно известного профессора Локонса могла бы с этим поспорить.       — Пипидастр — это такая щетка для смахивания пыли у магглов.       — Щетка.       — Щетка.       В аудитории раздается очень громкое чихание, а следом слабая просьба об извинении.       — Кажется, в нашем кабинете все же не хватает пипидастров, — заключает Малфой, возвращаясь к учебнику и делая вид, что происходящее не просто не забавляет его, но и никоим образом не касается.              Следующим утром в Большом Зале вновь пусто. Многие ученики даже не стали туда заходить, понимая, что забастовка — это надолго. И только Гарри с Роном остаются неизменными оптимистами, которых ждет очевидное разочарование.       Гермиона ограничивается запасами еды, находящимися в ее чемодане, расширенном с помощью магии. По правде, на тех запасах она могла бы прожить лет десять и откормить потомство, достаточное для заселения планеты с нуля. Но своим друзьями она об этом говорить не стала, иначе провизии не хватило бы и на пару дней.       — Я хочу есть! — возвещает Рональд всех присутствующих, находящихся в гостиной.       — Очень рады за тебя, — не отвлекаясь от журнала отзывается Блейз.       — Нет, ну мы же не можем существовать на этом подножном корме! — возмущается рыжеволосый, падая в кресло.       — Ну если ты конь — то да, а мне вот — замечательно, — Блейз все еще рассматривает глянцевые фотографии, не отрываясь от них ни на секунду, Рону даже становится интересно, что на них изображено.       — Что вы едите вообще?       — Новорожденных младенцев, разве не очевидно? — отвечает Малфой, не особенно осведомленный, но неизменно незаменимый.       — Очень смешно, — ерничает Рон, оглушая всех вокруг урчанием своего живота.       В комнату заходит Гермиона и со вздохом бросает Рону упаковку с быстрозавариваемой лапшой.       — Залей кипятком и подожди три минуты.       — Ты моя спасительница! — Рон смотрит на упаковку как на святой грааль.       Гермиона лишь закатывает глаза и смотрит на Забини, развалившегося на диване.       — Хватит тут пялиться на своих мужиков!       — Чего? — он тянет это слово так долго, что Гермиона невольно задумывается о размере его легких.       — Что слышал, я все видела.       — Это вообще-то журнал о музыке! — гордо оповещает он в ответ.       — Ага, и вот тот немного лопоухенький с белыми волосами — и правда загляденье, это же на него ты смотришь уже минут пятнадцать?       — Статья интересная! — опровергает Блейз, тем не менее прячет журнал.       Гермиона плюхается на освободившееся место, погружаясь в очередной учебник.       — А ты, я смотрю, питаешься только пищей для мозгов?       — Что-то новое для тебя, не так ли?       — Грубиянка ты, Грейнджер, — тянет Забини, не отрывая от нее своего взгляда.       — Не люблю, когда врываются в мое личное пространство, знаешь ли.       — Так ты сама пришла!       — Сама пришла — сама уйду.       Гермиона встает с места и выходит из комнаты, Рональд остается один на один с упаковкой лапши, которую он никак не может открыть.              На следующий день изголодавшие гриффиндорцы в лице все той же троицы отправляются на поиски пропитания. Это впервые, когда они оказываются в школьной кухне, удивляясь ее размерам и холодильникам, доверху наполненным продуктами.       Гермиона тут же принимается за приготовление завтрака, словно в протесте домовиков ее ничего не удивляет. Она хозяйничает так, словно помещение всецело принадлежит ей одной. Рон и Гарри бесполезно вертятся под ногами, только мешая.       — Вы можете помыть яблоки хотя бы, — ворчит Гермиона и пытается оттолкнуть ребят подальше от себя.       Дверь открывается, и в помещение заходят Малфой с Забини с видом глубочайшего омерзения.       — Что такое, местная знать изволила приготовить себе поесть?       — Замолкни, Уизли, — шипит Малфой, озираясь вокруг.       — Нет, правда, это хороший вопрос, — отзывается Гермиона, окидывая взглядом присутствующих.       — Это все Блейз, — отмахивается Малфой.       — А что я? — невинно произносит Блейз.       — Зачем нужно было спорить с той разносчицей?       Вчера в коридорах Хогвартса появилась старая волшебница с тележкой еды. Дорогой, как запчасти от новенькой метлы, тем не менее многие волшебники прибегли к ее услугам.       — Вот тебе обязательно нужно было ей грубить, да? — кажется, Малфой рассержен не на шутку.       — Да что я такого сказал?!       Малфой закатывает глаза и, отойдя подальше от друга, подходит ближе к Грейнджер и с интересом наблюдает за манипуляциями Гермионы с продуктами.       — А что он сказал? — Гарри не хочется ввязываться в готовку, словно это драка, а не ежедневная потребность.       — Я просто похвалил ее прическу! — отвечает Забини, вгрызаясь в яблоко, только что вымытое Уизли.       — Эй, — возмущенно восклицает рыжий, но до него никому нет дела.       — Ты похвалил прическу, состоящую б-у-к-в-а-л-ь-н-о из трех волосин!       — А что? Это довольно смело!       — Довольно смело заявить это девяносто девятилетней волшебнице с облысением! — чуть ли не гавкает Драко.       — Ой, ну какие все нежные стали, аж места мало!       — А что вы, собственно, тут готовите?       Гермиона не отвечает, истерически взбивая омлет, всем видом показывая, как присутствующие слизеринцы действуют ей на нервы.       Малфой становится позади нее, следя за ее движениями, хотя он вряд ли имеет представление о том, что это вообще такое.       — Лучше не мешайте, а приготовьте овсянку, — замечает она.       Все парни смотрят на нее как на умалишенную, вырывая новых вздох разочарования и раздражения.       — Ну не можете же вы быть настолько беспомощными?! Делайте что умеете, в конце концов!       Забини начинает делать тосты, сжигая при этом две упаковки хлеба. Рональд продолжает намывать яблоки, как енот-полоскун. Гарри, приученный Дурслями, уже начинает наполнять кучу маленьких тарелочек джемом, сгущенным молоком, шоколадом, и всем, что могло бы подойти к блинчикам. Никто из присутствующих, правда, блины жарить даже не думал, но это Поттера не останавливает.       Малфой же стоит рядом с Гермионой и мурлычет какую-то песню.       — Что ты делаешь? — она оборачивается, оказываясь к нему нос к носу.       — Ты сама сказала делать то, что умеем, — он пожимает плечами. — Я превосходно пою.       — И как это поможет?       — А как нам помогут сорок два помытых яблока? — он кивает в сторону Рона и Гермионе нечего возразить.       — Можешь поджарить сосиски.       — Что, прости?       — Сосиски, к омлету.       — Я не буду это есть! — кажется, его голос поднялся на несколько октав.       — С чего вдруг? — Гермиона с грохотом ставит сковородку на плиту.       — Потому что они сделаны непонятно из чего! Из всякого непотребства!       — Из туалетной бумаги, — вставляет Забини.       — И проростков сои, — добавляет свои познания Гарри.       — Говорят, что иногда там обнаруживаются кости животных!       — Фрагменты кожи! — вворачивает Забини.       — А еще непомерный снобизм тех, кто запихался ими, когда их готовили эльфы, а сейчас строят из себя недотрог! — кажется, у Гермионы начинает дергаться левый глаз.       — А еще чувство превосходства тех, кому приходится это делать сейчас, — а вот теперь и правый.       — Как вы меня бесите все, чего я вообще должна для вас стараться?!       Наконец, до мальчишек доходит, что Гермиона уже давно не шутит. Забини, Поттер и Уизли понуро плетутся к холодильнику на поиски сосисок, сыра и чего-нибудь, что можно было бы засунуть в рот прямо сейчас, пока желудок не сожрал сам себя.       Малфой же остается рядом с Гермионой, рассматривая ее как исключительно занимательный предмет.       — Ну чего тебе еще? — она оборачивается, тыча в него венчиком для взбивания.       — Моя няня всегда добавляла молоко, — вдруг абсолютно безобидно произносит Малфой, указывая на яйца.       — Молоко, — повторяет Гермиона.       — А еще она говорила, что нужно жарить на сливочном масле, только так будет вкусно.       — Это вредно, — отсекает предложение Гермиона.       — Зато вкусно.       — И вредно.       — Ты такая скучная, Грейнджер, — вздыхает Малфой и отнимает у нее миску со взбитыми яйцами, выливая содержимое на сковородку.       — Золотой ребенок умеет готовить омлет?       — Золотой ребенок умеет делать все, — он иронично изгибает бровь, и удовольствие отражается на его лице.       От того, как краснеет Гермиона, от того, что он взял ситуацию под свой контроль, и от того, что был единственным в комнате, кого вся ситуация абсолютно не выбила из колеи. Мало кто знал, что все детство избалованный мальчик прятался на кухне с няней от извечных ссор родителей.       — Он же подгорит так!       — Не подгорит, — уверенно отвечает Драко, перемешивая яйца, пока не оставляет их в покое.       — А я говорю, что подгорит, огонь убавь.       — Тебе надо — ты и убавь, я держу все под контролем.       — Ты у плиты, следи за огнем, а то подгорит.       — Сейчас у меня от этого разговора подгорит!       В оглушительной тишине слышится звон разбитой посуды. Драко и Гермиона одновременно поворачивают головы на звук, замечая троицу с непередаваемой гаммой эмоций на лицах. Гарри и Рон изображают отвращение, а Блейз умилительно рассматривает их, пытаясь незаметно подтолкнуть осколки под стол.       — Какого черта вы выглядите как старая супружеская пара? — выдыхает Гарри.       — Которая ссорится из-за омлета.       — И выглядите при этом очень фотогенично, где этот мелкий с его камерой, когда он так нужен? — Блейз мечтательно рассматривает Гермиону с Драко, складывая руки на груди.       — Ничего подобного! — в один голос рявкают они и тут же разворачиваются друг к дружке, чуть ли не припечатываясь нос к носу.       — Бо-же мой! — по слогам произносит Блейз. — Да мы же находимся в эпохальное время: рождение, ммм, как бы это назвать…       Он задумчиво проводит пальцами по подбородку, пока Гарри с Роном наблюдают за разворачивающимся спектаклем. А посмотреть есть на что: Блейз изображает активную мозговую деятельность, но выражение нашкодившего кота на его лице слишком явное для того, чтобы поверить в то, что он не придумал очередную пакость и не тянет драматичную паузу для пущего эффекта. Драко с Гермионой стоят плечом к плечу, красные, как два помидора. Где-то вдалеке слышится шкворчание омлета и уже чувствуются легкие нотки подгорающей корочки.       — Гермиока или… Боже, нет, нет, я могу лучше, — Забини хмурит брови и стучит указательным пальцем по лбу, — Драмиона! Да, рождение Драмионы!       — Оху… — начинает Гарри.       — Еть! — заканчивает Рон.       — Хуемиона! — только Драко Малфой может так оглушительно шипеть.       Гермиона же не удосуживается ответить, достает волшебную палочку и взмахивает ею в сторону Забини. Тот хватается за задницу и убегает в неизвестном направлении.       Гарри и Рон возвращаются к яблокам и даже наливают в кувшин воды, проверяя ее на чистоту и принимаясь спорить о том, не взята ли она прямо из озера.       — Я же говорила, что пригорит, — вздыхает Гермиона, возвращаясь к омлету.       — Мы отдадим эту часть Блейзу.       — По рукам, — неожиданно мирно соглашается Грейнджер и улыбается.       Только накрыв на стол и уже рассаживаясь по местам, они замечают спешащего к ним Забини: тот сменил одежду и немного побледнел. Без слов он садится рядом с Драко, смотрит на свою порцию немного обиженным, но все еще я-понимаю-за-что-мне-это-все взглядом и принимается за еду.       — И что это было? — спрашивает Рон с интересом.       — Не скажу, — надо же, мулат… Краснеет?       — Да ладно тебе, она, — Гарри тычет в сторону Гермионы, — все равно расскажет нам, сохрани хотя бы остатки достоинства и поведай сам!       — Пипидастр, — ворчит Блейз и ерзает на месте.       — И в следующий раз он окажется немного глубже, чем просто в твоих штанишках, Забини, — с невозмутимым видом добавляет Гермиона.       — Осторожнее, Грейнджер, ему может понравиться, — лукаво добавляет Драко и уклоняется от летящей в него оплеухи.