Как я встретил вашу ж мать!

      Если бы Гермионе платили по жалкому кнату за моменты, когда ее отвлекают от учебы — она уже жила бы в собственной восемнадцатикомнатной квартире в центре Нью-Йорка.       — Что опять?! — сегодня ее вообще лучше было не злить — из-за походов по магазинам на выходных Гермиона не успела выполнить дополнительное домашнее задание, за которое получила бы 0,157787 балла, а это было критически важно.       — Повлияй на него как-нибудь! — Блейз скрещивает руки на груди и обиженно смотрит на входящего в комнату Малфоя.       Тот моментально разворачивается по направлению на выход. Гермиона его понимает.       — Почему я должна участвовать в ваших разборках? Я вам что, семейный адвокат?       — Авокадо, — бросает Малфой и все же не успевает покинуть комнату, потому как дверь перед его носом оглушительно захлопывается.       — Нет уж, останься, — тон Гермионы настолько напоминает Макгонагалл, что парни содрогаются.       — Вы мешаете мне учиться, у вас должна быть очень, очень веская причина для вот этого всего!       — Он сказал, что не любит меня! Сильно не любит! — Блейз тычет в Драко пальцем, и на его физиономии отображается боль и скорбь всего магического мира.       Малфой закрывает лицо ладонями и с силой трет глаза. Гермиона, забив на макияж, повторяет его движение.       — Вы что, сговорились против меня? Мои чувства для вас шутка?       — Забини, я всегда думала, что среди вас двоих большая драма квин — Малфой.       — Именно! Поэтому он и…       — Поэтому я тебе сказал, что спать в одной кровати с тобой я не буду.       — Но там была гроза!       — Да хоть Волан-де-Морт возродившийся! Чего ко мне приперся посреди ночи? Напугал, я чуть с кровати не свалился. Этих придурков еще разбудил!       — Надеюсь, хотя бы они не в одной кровати были… — незаметно шепчет себе под нос Гермиона.       Блейз обиженно надувает губы, продолжая бубнить:       — Ты знаешь, что у меня с детства боязнь грома и молний! Знаешь? Знаешь!       — Лечи свои психологические травмы, а не прячься в чужой постели!       — Травма? — Гермиона заинтересованно переводит взгляд на побледневшего Блейза.       — Этот придурок на себя в детстве огромный алюминиевый чан перевернул, грохот стоял, как при грозе. Обделал тогда все пеленки, а теперь ко мне в кровать лезет!       — А если бы это она полезла, — Забини неожиданно тычет пальцем в Гермиону, — пустил бы?!       Надо признать, что такого поворота событий никто из присутствующих не ожидал, даже сам Блейз. Он на секунду замер с поднятой рукой, а потом решительно насупился, ожидая ответа.       — Забини, что ты несешь?!       — Я несу ответственность за тебя как за моего лучшего друга, а ты, ты… Иуда! Предатель! Еретик! — голос Забини срывается на кривой фальцет.       — Хуетик!       — Ну и это немножко…       — Грейнджер, у тебя есть опыт в воспитании двух невменяемых детей, спасай.       — Ну в целом… — Гермиону начинает веселить эта ситуация.       Она откидывается на спинку стула и смотрит на парней, покусывая кончик карандаша:       — А что не так-то?       Малфой, кажется, поперхнулся собственной слюной. Интересно, он умрет от удушья или от отравления? Гермиона решает проследить за этим занимательным экспериментом.       — А, по-твоему, взрослый парень в моей постели — это нормально?!       — Да.       — Да, — они с Блейзом отвечают в унисон.       — Что?!       — Что?       — Что?       — Прекратите повторять друг за другом!       — Какая же ты истеричка, Малфой, у меня от тебя мигрень начинается.       — Вот видишь, Гермионочка, — Блейз подходит к ней, останавливаясь за ее спиной и кладя руки на стул, — видишь, с кем мне приходится иметь дело?       — Что это ты к ней подлизываешься?       — Я ищу союзников, Малфой, — горделиво возвещает Забини.       — Так а чем я, собственно, могу вам помочь?       — Скажи ему, что он не прав.       — Окей, Малфой, ты не прав.       — Ты смотри, как спелись за моей спиной.       — Ничего не за спиной.       — Именно, — заключает Малфой и все же выходит из комнаты, оставляя новообразованный тандем вдвоем.       Блейз падает на диван, страдальчески причитая о том, что потратил на этого человека лучшие годы своей жизни, а тот поступает с ним настолько жестоко, подло и вообще.       Гермиона пытается сконцентрироваться на домашнем задании, кряхтя как старуха. В голове не укладывается ни одно из слов.       — И часто вы так? — решает немного отвлечься.       — Всегда.       — Тогда с чего такая истерика?       — Ты не понимаешь, — Блейз подходит к ней, садится на корточки и заглядывает в глаза, — у меня реально паника от грозы начинается, ну что я могу поделать?       — И нет лучшей альтернативы, чем кровать Малфоя? — прыскает от того, насколько двузначно это звучит.       — Вот ты смеешься, а мне обидно, между прочем.       — Как поссорились, так и помиритесь, ступай, — пытается отмахнуться от него.       Блейз в ответ лишь кривится:       — Я устал входить в положение этой ледышки.       Гермиона пытается понять, как оказалась в этом всем, в голову не приходит ничего, кроме гномов, о которых она пытается написать реферат.       — Гермиона!!!       Оглушительный визг разносится по всей гриффиндорской башне.       — Боже мой, только не это…       В гостиную как смерч вносится Рон, на котором лица нет, только чистый испуг.       — Ну что? — ворчит Гермиона, думая о том, что реферат становится все дальше и дальше от нее.       — Помоги! Убей!       — Тебя? Легко, где моя волшебная палочка?       — Да не меня же, — визжит Рон и прячется за Блейзом, который вообще, кажется, не понимает, что происходит, — то чудовище в спальне!       — Малфой вернулся к себе?       Рон пытается понять эту реплику, но тут же возвращается к визгам:       — Там мотылек залетел! Спаси, помоги!       Гермионе кажется, что она спит и ей снится сюрреалистическая пародия на собственную жизнь.       — Рон, ты взрослый мальчик, возьми вот газетку и прихлопни его!       — Издеваешься? Да я даже не зайду туда больше!       — Ну живи здесь, что я могу поделать?       Рон скулит что-то нечленораздельное, а Гермиона и не думает вставать со своего места.       — Возьми волшебную палочку и заморозь его, с парализованным мотыльком ты справишься?       Ситуацию спасает Гарри, зашедший в гостиную, оценивший масштаб бедствия и с героическим видом проследовавший в спальню. Рон семенит за ним, рассказывая о том, какой Гарри хороший человек, друг, а в будущем — и отец, который будет спасать своих детей от монстров.       — Как ты вывозишь их? — удивленно спрашивает Блейз.       — Мя-мя-мя, жу-жу-жу, я уже не вывожу! — стонет Гермиона и складывает пергаменты в кучу — учеба явно подошла к концу.       — Тебе надо отдохнуть от этого всего.       — Чем и собираюсь заняться, — Гермиона намеревается отправиться в комнату девочек и насладиться блаженным покоем.       Правда, тут же вспоминает о том, что еще утром кто-то разлил там целый бутылек духов и сейчас вся комната напоминает газовую камеру.       — У меня есть идея получше. Ты когда в последний раз в Хогсмид выбиралась?       — Вчера.       — Прошла целая вечность, — заключает Блейз и с видом джентльмена подает ей руку.       Она смотрит на протянутую ладонь, как на змею, и переводит подозрительный взгляд на ее владельца.       — Ты что задумал?       — Отдохнуть от наших истеричек.       — Мне учиться надо.       — Всем надо, но таков путь.       Из комнаты парней вновь раздается визг и громкие ругательства. Гермиона думает о том, что если ее туда еще и Гарри позовет — она точно достанет волшебную палочку. Но совсем, черт возьми, совсем не для мотылька.       — Видишь, в покое тебя совсем не оставят.       — Почему бы тебе не позвать Драко? Там бы и помирились.       — Нет, пусть сам осознает глубину своего предательства, раскается и придет ко мне, рассыпаясь в извинениях. Желательно с цветами.       На его лице отображается поразительная и подозрительная решительность, что заставляет Гермиону усомниться в том, что такого не было раньше. В этот же момент из спальни слышится новый пронзительный крик, а следом:       — Рон, черт, это заклинание не уменьшения, наоборот!       — Ааааа!!! — кажется, Рон перешел еще на октаву выше.       — А знаешь, Хогсмид так Хогсмид, — психует Гермиона, подхватываясь с места.       На лице Блейза отражается подлое довольное выражение. Гермионе откровенно плевать на это, потому что еще за огромным мотыльком в Хогвартсе она не охотилась.              На улицах темно, учеников почти нет, только старшеклассникам дали в этом году послабление, разрешая гулять без комендантского часа. Гермиона вообще впервые оказывается в таком положении: она, с парнем (не совсем другом, но совсем не врагом), вечером в опасной близости к барам и клубам. Надо же, сколько их открылось после войны, словно всем волшебникам срочно понадобилось время для отрыва. Хотя, скорее всего, так и было.       Они с Блейзом сначала просто гуляют, обнаруживая внезапно очень много общих тем для разговоров. Вот от кого она этого не ожидала — так от Забини, он для многих оставался лишь тенью Малфоя.       — Я еще на барабанах хотел научиться играть, но потом оказалось, что от музыкального слуха во мне только уши.       — Я с двумя такими по лесу скиталась долгие месяцы, наслушалась, можешь не рассказывать.       — А еще отец хотел меня отправить играть в волшебный керлинг.       — Это еще что такое?       — Вау, Грейнджер что-то не знает, надо же! — тут же получает тычок в бок и продолжает: — Ну в целом, это обычный керлинг, только…       — С пипидастрами! — Гермиона почти хрюкает.       — Вот сдались тебе эти пипидастры! Нам, кстати, нехило за них влетело от Макгонагалл.       — Могла бы сказать, что мне жаль, но я не должна лгать, знаешь.       — Какая ты злопамятная!       Забини подходит к одному из открытых баров и возвращается с подозрительно маленькими рюмочками, в которых едва плещется что-то темное и густое.       — Что за мерзость? — кривится Гермиона, принюхиваясь.       — Лакричная наливка! — гордо отвечает Блейз, будто сам изобрел ее.       — Да за что?! — взвизгивает Гермиона, отводя от себя руку с протянутым напитком.       — Ты не пробовала!       — Я не буду.       — Попробуй!       — Гермионочка не пьет наливку, сливочное пиво разве что.       — Попробуй, — он вкладывает рюмку ей в руку, с интересом наблюдая за реакцией. — Ну давай, ты что, давала обет безалкогольной жизни, что ли? Представь, Поттер с Уизли все еще могут там сражаться с мотыл…       Он не успевает договорить, потому что Гермиона одним махом опрокидывает в себя черную жижу, кривится, а следом выдает:       — О, сладенько!       Блейз смеется над ней и вместе с ней, делает большой глоток и наконец довольно и расслабленно улыбается. Спустя еще пару-тройку (кто их считает вообще?) рюмок они садятся на каменный парапет и слегка заплетающимися языками ведут крайне важный разговор:       — Эти мужчины просто невыносимы, Гермиона, просто невыносимы! Вот скажи мне, простить одну мою слабость и принять ее — так сложно? Я же знаю, что у него, например, арахибутирофобия! И что? Разве я как-то издеваюсь над ним по этому поводу?       — Арахи в куда? — с каких пор здесь появился еще один Блейз?       — Он боится, когда арахисовая паста прилипает к его нёбу!       — Пожалуйста, скажи, что ты шутишь!       — Сама можешь проверить, угости его тостом с пастой и посмотри, как это чудовище будет жевать такой бутерброд в течении двухсот двадцати пяти серий!       — Тем не менее ты делаешь из мухи слона!       — Ничего я не делаю! Просто это очень показательно, знаешь? Не может мне простить такой простой вещи. Ну забрался в постель, ну с кем не бывает?       — Мм, со взрослыми половозрелыми мужчинами традиционной ориентации?       — Весь мир против меня, — заключает Блейз и встает пошатываясь. — Пойдем.       — Куда еще?       — А ты всю ночь хочешь тут на дороге провести, я понял.       Гермиона пытается подняться с места и тут же шлепается обратно на пятую точку, нервно хихикая. Да не может быть, чтобы она опьянела так быстро!       — О, а ты думала, все так просто, да? Иди сюда, Грейнджер.       Он тянет ее за руки, поднимая с места, а Гермиона тут же вцепляется в его талию, пытаясь удержать равновесие.       — Хочу домой, — начинает ныть она, понимая, что ее держит скорее Забини, чем ее же ноги.       — Мы только начали, не будь такой занудой.       В следующем баре, в который они заходят, Гермиона агрессивно вгрызается в заказанный сэндвич, чувствуя, как сознание возвращается к ней. Забини при этом тяжело вздыхает и оповещает:       — Гермиона, сюда ходят пить, а не есть.       — Правила созданы, чтобы их нарушать, ик! — последнего она никак не ожидала, тут же краснея.       Забини отлучается на пару минут и возвращается с парой бокалов, наполненных чем-то красным и искрящимся.       — Это еще что такое? — Гермиона пьянеет от одного вида.       — Ром, что же еще?       — Я не настолько тупенькая, я знаю, как он выглядит.       — Вот и угадай, что там еще.       Гермиона с сомнением делает глоток, восклицая:       — Там что, клюква?       — И немножко граната. Теперь, когда будешь пить обычный сок, всегда будет казаться, что подбухиваешь.       — Пользуешься этим лайфхаком?       — Только так и живу.       Бокал улетает довольно быстро, как и следующий. Гермиона уже хочет завести очередной заумный разговор, когда Забини тащит ее наружу.       — А мне там понравилось… — обиженно тянет.       — Есть место еще лучше.       Они идут минут пятнадцать, все это время обсуждая однокурсников, которые достали обоих.       — Нет, ну послушай, она мне начала рассказывать, что мне нужно поправиться, мол, я слишком костлявая и на меня никто не посмотрит! — ворчит Гермиона.       — Так, может, Фиби хочет быть жировым донором, а ты не хочешь входить в ее положение? А мне недавно заявили, что я слушаю женскую музыку, женскую, Гермиона!       — У музыки нет пола, — с важным видом замечает она.       — Скоро и у Дина не будет, ты посмотри, умный нашелся, я ему… — трясет кулаком в воздухе.       Они приходят в бар под открытым небом, где все вокруг уже танцуют, периодически обливая друг друга содержимым пластиковых стаканчиков. Кто-то особенно смелый уже орет песню, стоя у микрофона. Не будь он заговоренным — все бы повыздыхали от такого неповторимого музыкального таланта.       Они встречают когтевранца, и сколько бы Гермиона ни вглядывалась в его лицо, все равно не может опознать, кто это такой с непроизносимым именем. Что-то связанное с камамбером, или с кукумбером, или с кандибобером. Он приглашает их за крохотный столик, садится на такой же крохотный стульчик и пытается налить им по рюмашке виски. Долго прицеливается, даже высовывает кончик языка от усердия. И феерически промахивается, заливая стол алкоголем, но не замечает этого, протягивая пустые рюмки Блейзу и Гермионе. Они только смеются этому, заказывая себе по неопознанному, до одури сладкому коктейлю. И она хотела писать про гномов? Лучше она сейчас найдет одного и приволочет с собой в Хогвартс. Звучит как потрясающий план.       Дальше события несутся с небывалой скоростью. Гермиона с Блейзом начинают танцевать в толпе присутствующих, не обращая внимания на окружающих, наверняка топчась по чужим ногам. Потом кому-то из них приходит в голову потрясающая идея спеть вдвоем у микрофона. Их быстро пропускают к нему (Гермиона готова поклясться, что это исключительно благодаря их окосевшим глазам и румянцу на щеках, отчетливо видимому даже на лице Блейза) и поддерживают громкими аплодисментами. Им кажется, что звучат они не так уж и плохо, да и люди, кажется, в припадках не бьются. Блейз, правда, больше танцует, чем поет, напоминая при этом крайне гибкую фиговину, подозрительно похожую на змею. Так вот за какие таланты его в Слизерин приняли, понятно.       Блейз отлучается на пару минут, а Гермиона под громкое улюлюкание публики спускается со сцены и… Мерлинова потрепанная борода, встречается глазами с Малфоем. Рядом с ним, скрестив руки на груди, стоят Рон и Гарри. И вместо того, чтобы продолжать злиться на них, она бросается им на шеи, останавливаясь на Драко, повисая на нем, как тряпичная кукла:       — Мальчики, а вы тут какими судьбами?       — Вас, придурков, ищем. Грейнджер, я сейчас окосею, ты сколько выпила?       — Да, — растягивает она губы в улыбке, рассматривая лицо Малфоя. — Ты знаешь, что у тебя глаза такие светлые, как зимнее небо?       — Не наливайте больше ей, — Гарри пытается оттянуть Гермиону, которая намертво вцепилась в покрасневшего Малфоя.       — Да отцепись ты от него! — кричит Рон, краснея еще больше Драко.       — А я что-то не вижу, чтобы он сопротивлялся, и вообще! Иди к мотыльку!       — Это она меня послала сейчас?       — Грейнджер, — подает признаки жизни Малфой, — что вы тут устроили?       — Ты обидел Блейза, вот что, козел ты белобрысый!       — И вы решили исправить это, напившись в слюни?!       — Почему бы и да?       — Ну и что мне сделать, чтобы он не обижался?       — Разрешить ему залезать к тебе в постель, разумеется, — выдает Гермиона, не видя двусмысленности в своих словах.       — Что?! — Гарри закашливается.       — А вы… Ну вы… А в смысле… А, так вы типа.       — Заткнись, — шипит Малфой, но его уже никто не слушает, потому что в поле зрения появляется Забини, неся что-то капающее в своих руках.       — Гермиона, смотри, я тебе лед спиздил!