Meant To Be

В течение следующих нескольких месяцев Гарри и Том продолжали ходить ужинать каждую субботу, за исключением случаев, когда у Тома была «работа». В большинстве случаев они были только вдвоем, но раз в две недели брали с собой Винтер, чтобы она не чувствовала себя обделенной вниманием. В те дни, когда они были только вдвоем, Гарри собирал сумку с необходимыми вещами на несколько часов и отводил ее к Рону и Гермионе, чтобы они могли присмотреть за ней, что они с удовольствием и делали. В первый раз ему было тяжело. Он никогда не расставался с ней надолго, только когда ходил по магазинам, но тогда она была с Томом, дома и в безопасности. Но на этот раз он оставлял ее на некоторое время в другом месте, с другими людьми. Хотя они были знакомы, это было совсем другое дело — просто оставить ее. Перед уходом он крепко обнял и поцеловал ее. Когда они пришли, Винтер чувствовала себя хорошо и сразу же пошла к маленькой коробке с игрушками, которую они для нее приготовили, но когда она увидела, что он уходит, ей захотелось пойти с ним, и она расстроилась, когда поняла, что остается здесь. Было пролито много слез, некоторые из них — самим Гарри, прежде чем он смог уйти и подготовиться к приходу Тома. Том понял, что он расстроен, и изо всех сил старался отвлечь его, отведя в очень хороший итальянский ресторан, и это сработало, но беспокойство о том, как себя чувствует Винтер, все это время не давало ему покоя, этого было достаточно, чтобы заглушить его волнение перед свиданием с Томом. Они все равно хорошо провели время, но когда вернулись, Гарри оставил Тома у себя дома, а сам пошел за ней. Она так крепко в него вцепилась, что отпустила только тогда, когда увидела папу, который пришел ее навестить и уложить спать. Вскоре после ухода Тома она проснулась и провела ночь в его постели, прижавшись к его груди. После этого она привыкла к тому, что каждую неделю ее оставляли с тетей и дядей, и когда он ее отводил, она просто говорила ему: — Пока-пока, мама. И продолжала играть, как ни в чем не бывало. А ведь в каком-то смысле так и было, он возвращался позже за ней, и она это знала. Гарри стало легче от того, что она спокойно к этому относилась, и он мог сосредоточиться на том, чтобы по-настоящему волноваться перед свиданием. У него были на то все основания, потому что Том не делал ничего наполовину: они ходили в дорогие рестораны по всей Британии, несколько раз даже за границу, чтобы отведать настоящую средиземноморскую и мексиканскую кухню. Хотя, когда с ними была Винтер, он стал выбирать более подходящие для семейного отдыха места, он извлек урок из прошлого раза. За ужином они обсуждали все на свете. Что касается дневных дел, Том был немного сдержаннее, так как Гарри не хотел слушать о войне. Но в целом все шло хорошо, однако Гарри все еще держал Тома на расстоянии, опасаясь подпускать его ближе. Да, они ладили, но ему все еще было больно из-за прошлого поступка Тома, и он боялся, что тот повторит это. Гарри не думал, что сможет пережить это снова. Но он видел, что Том старается, и этого было достаточно. Единственное, что беспокоило Гарри, это то, что их странная связь начнет проявляться, когда они будут в разлуке, но по какой-то причине этого не происходило. Может быть, потому что она чувствовала, что они пытаются все уладить, а не пытаются ее полностью отрицать? Он не знал, как это работает, и не особо задумывался об этом с тех пор, как они с Томом решили быть вместе. Он думал, что Том тоже не задумывался, слишком занятый заботой о Винтер, поэтому их связь больше не обсуждалась. Наверное, ему следовало бы разобраться в этом, но когда Винтер звала его, говоря, что проголодалась или хочет поиграть… ну, это было важнее. Винтер всегда была для него в приоритете, и он делал для нее все, что мог, но отношения с Томом были сложными. Она постоянно спрашивала, где папа и придет ли он поиграть, и его немного расстраивало, когда он отвечал «нет», потому что ей было очень грустно. Поэтому, когда они начали проводить вечера вдвоем, это, по крайней мере, позволяло Винтер проводить с ним время, пусть даже только по выходным. Том уважал его желания и давал ему необходимое пространство, как он и просил. И Винтер, казалось, понимала, что они работают над тем, что их расстраивало, потому что она уже не была такой настойчивой, как в начале их расставания. Не то чтобы он отмахивался от ее чувств, потому что он все еще чувствовал себя обиженным. Том все еще был ее отцом, и если она хотела его видеть, он не имел права ей отказывать. Одна из таких ночей случилась вскоре после того, как Гарри и Том начали выходить куда-либо по выходным. К тому времени они выходили куда-то вдвоем всего дважды, и отношения все еще были немного напряженными. Гарри уложил Винтер спать несколько часов назад и устроился на диване с недавно вышедшей книгой по квиддичу, которую ему дал Рон. Он как раз собирался лечь спать, когда услышал, как Винтер заплакала. Обычно она очень хорошо спала, поэтому он вздрогнул, когда ее плач донесся через заклинание радионяни, которое он наложил в ее комнате. Он тут же вскочил и побежал вверх по лестнице в комнату, включил свет и увидел ее стоящей в кроватке. Увидев его, она потянулась к нему, по щекам текли слезы. — Тише, милая, это был просто плохой сон. Все в порядке, — сказал Гарри, поднимая ее на руки и крепко обнимая, успокаивающе поглаживая по спине. — Мама здесь. — Мама, — всхлипнула она, уткнувшись ему в плечо. — Все в порядке. Хочешь рассказать мне о своем сне? Винтер покачала головой и тихо заплакала, пытаясь, но никак не могла усидеть на месте, что-то или кого-то искала и крепко держалась за его одежду. — Что случилось? Чего ты хочешь? — спросил он ее. — Папа? — Ты хочешь папу? — Да…— всхлипнула она. Гарри немного подумал, затем пошел в свою спальню к ящику, где лежал дневник, подаренный ему Томом. Он почти ничего в нем не писал, так как Том всегда был рядом, а после его ухода просто сложил его в ящик и забыл о нем. Но это был самый быстрый способ связаться с ним. Поудобнее перехватив Винтер, он открыл дневник и обнаружил несколько непрочитанных сообщений от Тома, оставленных в те времена, когда тот пытался связаться с ним. Все они были строками извинений за свои действия, просьб о разговоре, выраженных в разных степенях отчаяния. Это многое говорило о том, как сильно Том сожалел о своих поступках. Он покачал головой и перевернул страницу. Речь шла о Винтер, которая сейчас всхлипывала, прижавшись к его плечу. Он взял перо и написал: «Винтер приснился кошмар, и она хочет к папе. Ты можешь прийти?» Было поздно, и он не был уверен, что Том сразу увидит сообщение. Не получив ответа, он вернулся в комнату Винтер, продолжая успокаивать ее. — Папа, наверное, спит, дорогая, прости. — Нет, папа? — Наверное нет, но я уверен, он придет позже. Внезапно зазвонил дверной звонок, испугав его. Он тихонько спустился вниз и выглянул в окно, увидев там Тома. Тепло и легкое волнение наполнили его живот, когда он увидел его, и он быстро открыл дверь, чтобы впустить его. Винтер подняла голову, чтобы посмотреть, кто там, и, увидев папу, протянула руку, издав жалобный всхлип. Том обнял Винтер, прижал к себе и погладил по спине. — Принцесса, тебе приснился плохой сон? — Да, — ответила она, прижавшись головой к его шее. — Все в порядке. Папа тебя защитит, хорошо? — Холошо, — сонно произнесла она. — Я не знал, что ты придешь, — сказал Гарри, провожая его по лестнице в комнату Винтер. — Мне потребовалось несколько минут, чтобы одеться, но я ответил, — сказал Том. — Ой. Должно быть, я это пропустил. Но я рад, что ты здесь. Том устроился в кресле-качалке, а Гарри пошел по коридору в свою комнату проверить дневник. И действительно, там было пропущенное сообщение от Тома: «Я сейчас же приду». Гарри очень обрадовался, что Том готов прийти в любой момент, но, конечно же, он придет ради Винтер. Гарри вернулся в комнату Винтер и обнаружил ее, свернувшуюся калачиком у него на плече, пока он покачивался в кресле. — Сейчас она выглядит довольной, — заметил он, садясь в кресло напротив. Том лишь согласно промычал. — Мама? — сонно спросила Винтер. — Я здесь, желейная конфетка, — сказал Гарри. Винтер повернула голову, чтобы посмотреть, а затем снова опустила ее на плечо Тома. — Когда она начала плакать, я немного испугался, подумал, что что-то не так, но это оказался всего лишь кошмар. — Она тебе рассказала, что ей приснилось? — тихо спросил Том, стараясь не беспокоить Винтер. — Нет, — таким же тихим голосом ответил Гарри, — я спросил, но она либо не помнила, либо не знала, что сказать. — Вполне логично, она, вероятно, и сама не поняла. — Вероятно. Я пытался уложить ее спать, но она хотела тебя. Думаю, некоторые вещи может исправить только папа, — сказал Гарри с улыбкой. — Я приду в любое время и в любое место, если я ей понадоблюсь, — ответил Том, целуя ее в макушку. Гарри улыбнулся, и они замолчали. Том закрыл глаза и покачивал Винтер на руках, нежно поглаживая ее по спине. Через некоторое время он открыл глаза и посмотрел на нее сверху вниз, поняв, что она спит. Она уютно устроилась, прижавшись к нему, ее волосы были растрепаны и обрамляли маленькое личико, на котором теперь царило умиротворение счастливых снов. Она выглядела намного лучше, чем когда он увидел ее впервые этой ночью, глаза были полны слез и страха перед неизвестным чудовищем. Тот факт, что она хотела, чтобы он ее утешил, чтобы избавить от страха, наполнял его огромной радостью. Он поклялся, что ничто никогда не причинит ей вреда, ни реального, ни воображаемого. Затем он посмотрел на Гарри, чтобы дать ему понять, что она спит, и увидел, что он тоже спит. Он свернулся калачиком на боку в кресле, свесив ноги с края и частично уткнувшись лицом в подушку. Это выглядело не очень удобно, но, должно быть, Гарри устал, поэтому он позволил ему поспать еще немного. Это также дало ему время посмотреть на него. Он давно не видел Гарри таким беззащитным. Вокруг него постоянно витало напряжение, словно он чего-то ждал, и Том ненавидел, что это из-за него. Он хотел, чтобы это прошло и все вернулось на круги своя, но Том знал, что на это потребуется время. Они уже были в лучшем положении, чем раньше, все шло к прогрессу. День за днем. В конце концов Том встал, уложил Винтер в кроватку и разбудил Гарри. Он наблюдал, как Гарри медленно просыпается, и воспользовался случаем, чтобы нежно погладить его по щеке и провести пальцами по его темным волосам. Он отступил назад, когда Гарри зевнул и сел, сонно моргая. — Она спит? — Да. Скорее всего, она проспит до утра. — Да… — согласился Гарри. Они помолчали немного, а затем Том сказал: — Мне пора идти. — Ох… эмм. Уже поздно… Можешь остаться, если хочешь. Места хватает, — неуверенно предложил Гарри. — Как бы мне ни хотелось, лучше этого не делать, — сказал Том после паузы. Для него было бы пыткой, если бы Гарри был так близко, но в то же время так далеко. — Да, ты прав, — согласился Гарри и повернулся, чтобы повести его по коридору, пытаясь скрыть легкое разочарование. Гарри удивился, что вообще был разочарован. — Можно мне завтра зайти и проведать ее? — спросил Том. — Конечно. Том кивнул и, сказав это, ушел.

***

Винтер проспала немного дольше обычного, но это было нормально после такой ночи. Когда она наконец выспалась, она прижалась к нему, огляделась и спросила: — Папа? — Папе пришлось уйти, моя милая, — сказал ей Гарри. Винтер расстроилась, и он добавил: — Он придет к тебе позже, хорошо? — Папа пидет? — Да. Папа придет. Винтер это устроило: — Холошо. — Хорошо, — повторил он и несколько раз поцеловал ее в макушку, пока она прижималась к нему. После нескольких мгновений молчания он спросил: — Хочешь рассказать мне о своем кошмаре? — Нет. — Ты забыла? — Да. — Если вспомнишь, можешь мне рассказать, хорошо? — Холошо, мама. Затем она вернулась к своим обычным играм с игрушками, но держалась рядом с ним. Если он выходил из комнаты за чем-нибудь или в туалет, она следовала за ним по пятам или ждала прямо снаружи. Что бы ни снилось ей во сне, она боялась отходить от него ни на шаг. Единственный раз, когда она от него отошла, был поздним днем, когда пришел Том. Как только он вошел в дверь, она бросилась к нему и крепко обняла. — Как дела, принцесса? — Холошо, — сказала она, прижавшись к нему плечом. Том крепко обнял ее и посмотрел на Гарри: — Она потом нормально спала? — Да, до конца ночи, и я позволил ей немного поспать. Она немного опоздала на дневной сон, но все же поспала. Весь день она просто прилипала ко мне, как банный лист. — Она рассказала тебе, что ей приснилось? Гарри покачал головой: — Она сказала, что забыла, но что бы это ни было, это ее напугало. — Возможно, она даже не понимает, что именно видела. Поэтому мы, возможно, никогда не узнаем. — Верно. Мы просто хотим, чтобы она знала, что защищена от всего плохого. Но Гарри все понял несколько дней спустя, когда уложил ее спать, а она не хотела его отпускать. — Ты боишься? — Да… — Почему ты боишься? Она помолчала немного. — Папы нет, — начала она всхлипывать. — Мамы нет… — Мама и папа ушли? — Да, — прошептала она, прижимаясь к его груди. — О, дорогая… — пробормотал Гарри, потеряв дар речи. — Мы никуда не уйдем. Мама здесь, рядом. — Нет папы. — Папа тоже здесь, может, его сейчас и нет, но он все еще рядом, хорошо? — Холошо, — всхлипнула она. — Хочешь сегодня переночевать с мамой? — Да. Итак, он уложил ее в свою постель, укрыл одеялом с ее плюшевым мишкой и лег рядом, пока она не уснула, а затем сам приготовился ко сну. Забравшись обратно в постель, он решил, что, даже если они с Томом все еще привыкают к своим новым отношениям, он не будет препятствовать тому, чтобы Винтер была со своим отцом. Поэтому после этого у них появилась новая система. Если Винтер хотела, чтобы ее папа был рядом, он позаботится о том, чтобы Том оказался рядом. Это было очень похоже на их договоренность в самом начале, но на этот раз все было по-другому. Они проводили время вместе как семья, не прикасаясь друг к другу, ходили на свидания, и Гарри начал использовать дневник, чтобы разговаривать с ним в течение дня. Просто случайные вопросы, или если Винтер делала что-то милое, о чем Том сразу же узнавал. Теперь он всегда носил его с собой или, по крайней мере, держал рядом. Он задавал ему самые разные вопросы. Какой у него любимый цвет? «Зеленый». Какая у него любимая команда по квиддичу? «У него не было любимой, потому что он не любил этот вид спорта». Кощунство! Любимая еда? «Раньше это был пирог с почками, а теперь это стейк с картошкой, который готовил Гарри». Любимый десерт? «Шоколадный торт, да и вообще все сладкое». Вопросы продолжались бесконечно, Том задавал свои собственные вопросы, а Гарри отвечал ему тем же. Так он начал приглашать Тома на ужин. Раньше ему и в голову не приходило приглашать его к себе. Обычно Том приходил утром или днем ​​и уходил раньше, иногда он приходил после ужина, чтобы уложить Винтер спать. Но однажды Винтер играла с игрушечным поездом, переделанным под Хогвартс-экспресс, и катала на нем своего плюшевого мишку, который ездил по гостиной, иногда переезжая ему на пальцы ног. Гарри практиковал новые заклинания уборки, которые он нашел в книге в библиотеке, и которые оказались гораздо полезнее тех, которыми он пользовался раньше. Но это и неудивительно, ведь он жил в старом магическом доме и имел обширную библиотеку: он узнавал гораздо больше, чем из книг, которые брал в Косом переулке. Некоторые заклинания, конечно, были немного устаревшими, но были и очень полезные. Кто бы мог подумать, что существует заклинание, специально предназначенное для удаления ржавчины со старых кастрюль и сковородок? Он использовал маггловский способ с пищевой содой, а «Скурджифай» был слишком грубым. В общем, он отрабатывал движения волшебной палочкой, когда Винтер бросила свой поезд и подбежала к нему. — Привет, желейная конфетка, что случилось? — Папа? — Ты хочешь папу? — Да, — ответила Винтер, кивнув и подняв на него взгляд своих ярко-зеленых глаз. Гарри немного подумал, затем посмотрел на нее: — Хочешь пригласить папу на ужин? — Папа узин? — Да. Папа придет на ужин, — повторил Гарри. — Ах! — согласилась она, подпрыгивая на месте. — Хорошо, тогда пойдем спросим его. Он взял Винтер на руки, нашел свой дневник и посадил ее себе на колени за кухонным столом…

***

Том работал в кабинете вдвойне усерднее обычного, пытаясь наверстать упущенное в бумажной работе, которую отложил, пока пытался уговорить Гарри поговорить с ним. В тот момент это не было для него приоритетом, и теперь он расплачивался за это. Все это были отчеты от его последователей и планы относительно различных подразделений Министерства, которые он теперь строил, не тратя все свое время на попытки убить Гарри. Это, безусловно, была приятная смена обстановки, хотя и немного утомительная. Дела шли медленно, почти черепашьим темпом, поэтому он и выбрал путь войны: быстрее было подчинить людей страхом, чтобы добиться перемен. Но, надо признать, это был не самый безопасный вариант: во-первых, бессмысленные смерти, а во-вторых, потенциальное восстание — ярким примером был Орден Феникса Дамблдора. Но, конечно, рождение дочери заставило его взглянуть на вещи под другим углом. Война подвергала Винтер опасности, поэтому он теперь искал другие пути, в основном через Министерство и Визенгамот. Том уже добился принятия нескольких новых законов, которые сами по себе были безобидны, но в глобальном масштабе… ну, это было начало его цели. О некоторых из них он рассказал Гарри, и тот, похоже, был согласен, если не с методами, то хотя бы с самими идеями. Это было начало. Дел было так много, но он бросал все, когда дочери нужна была помощь или если Гарри с ним связывался. Именно поэтому, когда он разбирал очень сложный отчет, полный орфографических ошибок, составленный одним из его тупых Пожирателей Смерти, он все бросил, когда его дневник, связанный с дневником Гарри, начал светиться, указывая на сообщение. Он держал его рядом, так как Гарри теперь использовал его для общения с ним. Он был рад, что создал его, потому что он оказался очень кстати. Открыв его, он увидел кучу каракулей черными чернилами. На секунду Том не понял, что это, а затем осознал, что Винтер, должно быть, заполучила дневник Гарри. Он все равно собирался ответить, но затем под каракулями красными чернилами появилась запись Гарри: «Папа, ты придешь сегодня вечером на ужин? С любовью, Винтер». Том улыбнулся и тихонько рассмеялся про себя. Ему доставляло огромное удовольствие видеть каракули, блестящие черными чернилами на половине страницы. Его дочь писала ему и, с одобрения Гарри, приглашала его на ужин. Под почерком Гарри, на видном месте, он написал: «С удовольствием». Через минуту-две снизу появились еще каракули. «Ура! Не могу дождаться встречи с тобой, папа. Я скучаю по тебе!» «Я тоже скучаю по тебе, принцесса. Увидимся позже, в пять вечера, хорошо?» Еще каракули. «Мама говорит, что в пять вечера будет нормально». «Понял, увидимся в 17:00». Том с нежной улыбкой провел пальцем по каракулям Винтер. Ему не терпелось их увидеть, но до того момента, как он смог бы отправиться туда, оставалось еще немало времени. Ему не терпелось снова отведать стряпню Гарри. Через минуту его дневник снова засветился, и появились новые каракули. «Можешь привести Нагини? Я скучаю по ней». Он взглянул на своего фамильяра, которая грелась в тепле камина. — Похоже, нас пригласили на ужин, — прошипел он, записывая в дневнике. «Я приведу ее. Она будет рада тебя видеть». — Там будет детеныш Винтер? — Да. — Я пойду. Мы уже уходим? — спросила она, разворачиваясь и скользя по полу, чтобы перелезть через спинку его кресла. — Не совсем. У нас еще есть время, — прошипел он, поглаживая ее по голове. — Не сейчас? — Нет, я не хочу приходить слишком рано. — Гарри все еще злится на тебя. Это был не вопрос. — И да, и нет. Мы все еще работаем над этим. — Работай усерднее. Мне надоело быть окруженной этими идиотами-мышами. Ты не даешь мне их съесть. Том вздохнул. — Их нельзя есть, потому что они полезны. И я не могу торопиться с Гарри, я должен двигаться в том темпе, который он задал. Если я буду слишком торопиться, я могу его отпугнуть… и боюсь, что могу нечаянно снова причинить ему боль. — Ну… если ты пытаешься не выглядеть идиотом, я пропущу это мимо ушей. Но я все равно увижу детеныша Винтер, да? Том улыбнулся. — Да, сегодня ты сможешь ее увидеть. — Хорошо, — затем она вернулась на свое место у огня. — А теперь поторопись. — Я не могу ускорить течение времени, Нагини. — Тебе следует, — проворчала она и снова свернулась калачиком на ковре. Том лишь покачал головой и вернулся к работе, но сосредоточиться не мог. Хотя он и бывал у Гарри довольно часто, на этот раз все было по-другому. К тому же, он снова сможет попробовать стряпню Гарри, так по ней скучал. Но больше всего ему просто хотелось увидеть Гарри и Винтер. — Похоже, вы в хорошем настроении, босс. Том поднял глаза и увидел Фенрира в дверном проеме. Оборотень небрежно прислонился к двери, чувствуя себя совершенно комфортно в рваных джинсах и рубашке, и, как всегда, босиком. По крайней мере, он проявил великодушие и помыл ноги. — Да. Гарри пригласил меня на ужин к себе домой. — Значит, дела идут хорошо? — спросил оборотень, садясь напротив него. Том посмотрел на него с подозрением, гадая, что он задумал, чтобы задать такой вопрос, но вскоре расслабился. Они с Фенриром в последнее время сблизились, и он оказался удивительным источником информации и советов по поводу отношений, которые были ему необходимы. Он был в растерянности, так как это были первые отношения, которые его действительно волновали. Гарри называл Фенрира его другом, и, как бы ему ни хотелось это признать, оборотень был для него самым близким другом. — Да, пока что, — смягчился Том. — Мы почти каждую неделю проводим вместе в течение последних нескольких месяцев, и мы сблизились. Безусловно, больше, чем раньше. — Вы его уже трахнули? — Том бросил на него мрачный взгляд, и тот поднял руки в защитном жесте. — Я восприму это как «нет». — Мы двигаемся медленно. — Медленно — это еще мягко сказано. Хотя бы поцеловали? — спросил Фенрир, закинув ноги на стол, а затем тут же убрав их под взглядом Темного Лорда. Том вздохнул и откинулся на спинку. — Нет. Это не… идеально, но я не хочу торопить его, пока он не будет готов. Я уже однажды ошибся, не хочу повторять ошибку. — Что ж… неплохо начать с того, чтобы не убегать, когда он говорит, что любит вас, — заявил Фенрир. Том поморщился: — Не лучший мой момент. — Но он же вас простил? — Отчасти. По крайней мере, мы это пережили. Гарри, по крайней мере, не злится, и мы ладим, но он держит меня на расстоянии. — Там… ничего больше нет? — неуверенно спросил Фенрир. — Нет, дело не в этом. Эта… искра, это притяжение, которое у нас было, все еще есть, я чувствую это, но оно притупилось. По крайней мере, со стороны Гарри. Это тот затаенный страх, я знаю, что это он, и я не знаю, как от него избавиться. — Время. На это потребуется время. — Знаю, — сказал Том, устало потирая лицо. — Просто, — он сделал паузу, пытаясь собраться с мыслями, — мне кажется, что все, что я делаю, ничего не меняет. Он больше об этом не говорил. — Вы хотите, чтобы он это сделал? Этот вопрос удивил его, и он задумался. Когда Гарри признался ему в любви, это потрясло его, он был совершенно ошеломлен, потому что не думал, что такое когда-нибудь случится. Том давно считал саму концепцию любви бессмысленной и никчемной. Она ему не нужна, и он ее не хотел… до сих пор. Гарри все изменил. — Да, — тихо признался Том. — А что вы сам чувствуете? — Я… я не знаю. Что-то есть, я не знаю, это оно или нет. — А как насчет этого, — сказал Фенрир, подавшись вперед. — Вы любите свою дочь? — Думаю, да? Она мне очень дорога. Она делает меня счастливым, особенно когда смеется и зовет меня. — Вы по ней скучаете? — Все время. Мне не хватает того, чтобы быть рядом с ней, когда она просыпается, не хватает возможности видеть ее в течение дня… — он замолчал. Ему не хватало просто быть рядом, видеть, как она озаряется радостью, когда видит его, и широко улыбается. — Хорошо, вы скучаете по Гарри? — Да. — Те же самые причины? — усмехнулся Фенрир. — Может, с добавлением еще нескольких? Том невольно улыбнулся и сказал: — Да. — Понимаете, с моей точки зрения, это и есть любовь. — Правда? — Да. Вы явно любите свою дочь. Что касается Гарри, я думаю, вы тоже его любите… или, по крайней мере, начинаете. Это не совсем та же любовь, что и к дочери, но достаточно близко. Том вздохнул и откинулся на спинку кресла, глядя в потолок. «Почему все так сложно?» Он понимал суть, читал об этом книги, но это могло дать ему лишь ограниченную информацию. Он испытывал к ним обоим нежные чувства, как и заметил Фенрир… но была ли это настоящая любовь? Он понятия не имел. Может быть, Дамблдор был прав, и он не мог любить… может быть, он сломлен. Словно прочитав его мысли, Фенрир сказал: — Я знаю, это звучит сложно, и вы, типа, очень умный, поэтому, вероятно, слишком много об этом думаете, так что не делайте этого. Просто позвольте этому произойти. Мне пришлось усвоить то же самое с Талией. — И как все прошло? — спросил Том с усмешкой. Если рассказы Фенрира о его избраннице были правдой, то это, безусловно, было забавно. — Это было непросто. Как я уже говорил, она заставляла меня гоняться за ней повсюду. Вначале меня это очень злило, потому что она не подчинялась, но потом я понял, что получаю от этого удовольствие, и не заметил этого, пока не стало слишком поздно. Я пропал, — поделился Фенрир. — Рад, что тебе все далось так легко, — сухо сказал Том и, закончив разговор, повернул кресло, чтобы посмотреть в окно позади себя. — В конце концов у вас все получится. Я в вас верю, — мудро заметил Фенрир. Том услышал ухмылку в его голосе и закатил глаза. — Это ничем не помогает. — Может быть, и нет… просто нужно дать этому время. Гарри одумается, и все встанет на свои места, и все будет хорошо, и все такое прочее. Фенрир помолчал, а затем сказал: — Кроме того, как только вы снова сблизитесь, тогда ваш член сможет говорить сам за себя. — Убирайся! — рявкнул Том, и Фенрир разразился смехом, встал и направился к двери. Для верности Том наложил на него жалящее заклятие, и Фенрир вскрикнул, выбираясь наружу. — Удачи, босс, — крикнул оборотень, усмехнувшись, и дверь захлопнулась за ним. Том лишь устало вздохнул и с недовольством посмотрел на свои незаконченные бумаги. Уже при одном виде ему хотелось их сжечь. У него были дела поважнее. Фенрир, хоть и был занозой в заднице, дал ему пищу для размышлений, но помогут ли они ему в долгосрочной перспективе, покажет время. На данный момент его ждал ужин.

***

После того, как Том подтвердил, что ужин состоится, Гарри принялся за уборку дома и готовку ужина. Проблема заключалась в том, что он начал рано и закончил в рекордно короткие сроки. В результате ему было нечем заняться, и он играл с Винтер на полу с ее машинками, устраивая гонки. Она развлекала его бесконечной болтовней и смехом. Когда подошло время ужина, он переоделся вместе с ней и вернулся к играм и ожиданию. Вскоре настало время, и зазвонил дверной звонок. Гарри вскочил с пола, вышел в прихожую и остановился перед дверью. Он мельком взглянул на себя в зеркало на стене, быстро провел пальцами по волосам и открыл дверь. — Привет. — Привет, — поздоровался Том. — Папа! — взвизгнула Винтер, увидев его, и подбежала к нему. — Привет, принцесса, — сказал он, протягивая к ней руку. Но тут она резко отскочила от него, издав еще один пронзительный радостный визг. — Гини! — и подошла к змее, соскользнувшей с плеч Тома, и обняла гигантскую змеиную голову. — Я скучала по тебе, детеныш Винтер! — Кучала! — прошипела в ответ Винтер, крепко обнимая ее. Гарри прикусил губу, стараясь не улыбнуться: — Тебя бросили. — Похоже, что так и есть, — печально произнес Том, с завистью глядя на Винтер, которая с особым вниманием поглаживала его фамильяра по чешуе. Гарри фыркнул, чтобы сдержать смех, но, увидев взгляд Тома, просто дал волю своим эмоциям, громко смеясь над всей этой нелепостью. Винтер и Нагини даже не обратили внимания, Винтер осыпала Нагини поглаживаниями по голове, а Нагини с удовольствием купалась во внимании. Если бы она была щенком, она бы, несомненно, лежала на спине, выставляя живот напоказ, чтобы его почесали. Это только усилило смех Гарри. — Меня бросили, — заявил Том, подойдя ближе и пытаясь вызвать сочувствие. — Мне тебя утешить? — машинально спросил Гарри, покраснел и отвернулся. — У меня есть вино, — пробормотал он и быстро ушел. Том следил взглядом за удаляющейся фигурой Гарри, пока тот не скрылся на кухне. Хотя он немного подтолкнул его, быстрая реакция Гарри его немного удивила. Но он предположил, что они еще не достигли того уровня, когда обычно начинались прелюдии и шутливые разговоры, как было раньше. — Пойдемте, вы двое, — сказал он Винтер и Нагини и повел их в гостиную. Винтер пошла следом, неся голову Нагини, но Нагини не возражала, и остальная часть ее тела послушно потянулась за ними. — Мама, Гини! — воскликнула Винтер, когда Гарри вернулся в гостиную с двумя бокалами и бутылкой вина, которую он отдал Тому. — Да, я знаю, желейная конфетка, — Гарри переключился на другой язык. — Привет, Нагини! — Привет, Гарри. Хозяин был полным идиотом. Том покачал головой и добавил: — Так она мне постоянно говорит. — Потому что так и есть. Большой идиот, — ответила Нагини. Том нахмурился, глядя на змею, но Гарри лишь улыбнулся. — Он был… но становится лучше. — Хорошо. Может, он перестанет хандрить. — Я не хандрил! — возмущенно прошипел Том. — Хандрил. Это жалко. — А что ты об этом знаешь? — Достаточно, чтобы понять, что ты хандришь. Гарри с едва скрываемым весельем наблюдал, как Том и его фамильяр препирались друг с другом. Как ни странно, это напомнило ему Рона и Гермиону. — О, как я скучал по тебе, Нагини, — прошипел он, прерывая их. Он наклонился к змее, которая лежала на спинке дивана рядом с Винтер, и поцеловал ее в голову. — Я пойду готовить ужин. Винтер, не забудь поздороваться с папой. — О! Папочка! — воскликнула Винтер, словно вспомнив, что именно папу она хотела увидеть, и встала с дивана, чтобы пойти к нему. Гарри вошел в кухню, но услышал, как Нагини сказала: — Я получила поцелуй раньше тебя. — Заткнись! — ответил Том, прежде чем обнять и поцеловать Винтер. Гарри достал приготовленный им ранее пастуший пирог и глубоко вздохнул. Несмотря на недавнюю неловкость, он чувствовал, что все возвращается на круги своя. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как они начали встречаться (три месяца, если быть точным), и хотя он еще не целовался с ним, Том не торопился и позволял ему задавать темп, который был просто ледяным. Но Гарри хотел быть уверенным, что все получится, и не хотел, чтобы их отношения оставались просто физическими, как раньше. В этом и была их проблема. Теперь они нормально общались, немного подшучивали друг над другом, как прежде, и проводили время вместе как семья. Поэтому этот ужин был следующим логичным шагом. Присутствие всей семьи, включая Нагини, казалось правильным решением, и он был рад, что решил привести сюда Тома, а не просто пойти куда-нибудь. Это очень обрадовало и Винтер, хотя ей было интереснее увидеть Нагини. Дверь на кухню открылась, и вошел Том: — Меня снова бросили,— сказал он, передавая Гарри бокал вина. — Полагаю, она очень скучала по Нагини, — сказал Гарри, отпивая глоток. — Полагаю, да. Прошло уже несколько месяцев. — Много работы? — Просто оформление документов. У нас небольшая задержка, — сказал Том. — Ничего такого, с чем ты не справишься, правда? — прокомментировал Гарри. — Верно. Гарри кивнул, тихонько хмыкнув, и отставил бокал в сторону, чтобы с помощью волшебной палочки подогреть пирог. В старом доме не было маггловской техники, поэтому все приходилось делать с помощью магии. И у него это неплохо получалось. — Как вкусно пахнет, — сказал Том. — Давно я не пробовал твою стряпню. — Да, правда? Может, тебе стоит почаще приходить к нам на ужин? — С удовольствием, — сказал Том, и они обменялись нежными улыбками. — Папа! — крикнула Винтер, распахивая дверь кухни. — Игать? — Хочешь теперь со мной поиграть? — Да! — Хорошо, поиграем. — Ужин скоро будет готов, — крикнул Гарри им вслед, когда они уходили. — Холошо! — крикнула Винтер. Гарри продолжил сосредотачиваться на ужине, когда ему показалось, что за ним наблюдают. Он слегка повернулся и увидел Нагини, свернувшуюся калачиком у двери. — Нагини? Тебе что-нибудь нужно? — Нет. — Хорошо… — сказал Гарри, с недоумением глядя на свернутую змею и отвернувшись, чтобы достать посуду. — Хозяин очень сожалеет, — прошипела Нагини спустя мгновение. Это заставило Гарри остановиться. — Я знаю, — ответил он, продолжая заниматься своим делом. — Он идиот. Гарри усмехнулся: — Так ты и сказала. — Ты должен знать, что он никогда не хотел причинить тебе боль, — прошипела она. — Я знаю, — тихо сказал Гарри, — но он это сделал. И я… я понимаю, почему он так отреагировал. Но от этого боль не становится меньше. — Идиот, — снова прошипела она, и Гарри улыбнулся. Гарри повернулся к змее, закончив готовить и расставляя все по тарелкам. — Я знаю, ты хочешь, чтобы все вернулось на круги своя, так же сильно, как и Винтер, как и я. Но этого не произойдет. Не полностью. Мы работаем над этим, и становится легче. — Ты все еще любишь его? — спросила Нагини. Гарри помолчал немного, прежде чем ответить. — Да... но это больно. Это чувство теперь связано с тем, что произошло. — Да, полагаю, это был не самый идеальный исход. Гарри фыркнул от смеха: — Я никак не ожидал, что все закончится хорошо. Черт, я и не собирался ему этого говорить. — Хозяин очень настойчив, — согласилась Нагини. — Это точно, — он слегка улыбнулся ей. — Присмотри за ним, хорошо? — Я удержу его от совершения глупостей. Это рассмешило Гарри, он взмахнул палочкой над посудой и направил ее через боковую дверь в столовую. — Ужин готов! — Ам, есть? — спросила Винтер, вбегая в комнату, а Том следовал за ней по пятам. — Да, пора есть, — подтвердил Гарри и усадил ее в высокий стульчик. Он положил ей на тарелку немного пастушьего пирога, горошка и несколько крекеров, поставил перед ней ложку и позволил ей приступить к еде. — М-м! — воскликнула Винтер, откусывая кусочек. — Тебе нравится? — спросил он ее. — Да! Кусно мама! — Очень вкусно, — сказал Том, накладывая себе еду. Он откусил еще кусочек и, наслаждаясь вкусом, прожевал. — Я скучал по этому. — Я рад, что тебе понравилось, — сказал Гарри. — Мне нравится все, что ты готовишь, — ответил Том. Гарри покраснел: — Спасибо. Он откусил кусочек и должен был признать, что превзошел самого себя, даже несмотря на простоту блюда. Мясо просто таяло во рту, все приправы танцевали на его вкусовых рецепторах, картофельное пюре было плотным, но не слишком, хрустящим сверху и легким и воздушным внутри. Совершенство. — Я никогда не думал, что что-то из того, чему меня научила тетя, окажется полезным. Но готовить мне нравится. — Поэтому ты делаешь это по-маггловски? — спросил Том. — Да. В том, чтобы самому подготавливать ингредиенты, есть что-то успокаивающее. То же самое я чувствую и при приготовлении ингредиентов для зелий, но все остальное, — покачал он головой, — хотя и похоже, зельеварение — это не то же самое, что готовка. — Ну, зато меньше шансов, что что-нибудь взорвется во время готовки, — прокомментировал Том. — Да, Снейп мне это много раз говорил. В худшем случае, во время готовки блюдо просто будет невкусным, — усмехнулся он, — но и там, и там есть риск, что мы что-нибудь подожжем. — Поджечь? — Да, в школе был один парень, который постоянно все поджигал. Даже не прилагая усилий. — Серьезно? Гарри кивнул, потягивая вино: — На первом курсе мы изучали заклинание левитации, и он поджег свое перо. Мы тогда только начинали изучать магию. — Похоже на настоящего пиромана. — Безусловно. За все годы учебы в Хогвартсе он хотя бы раз что-нибудь поджигал на уроке. Это было смешно, если только это не касалось наших вещей. –Возможно, твой друг обладает склонностью к огненной магии. — О, конечно же… Интересно, чем сейчас занимается Симус… — Чем-то связанным с огнем? Гарри рассмеялся: — Вероятно. Ужин продолжился в том же духе, и каждый из них поделился историями о своих однокурсниках. Гарри показались интересными некоторые истории Тома, потому что они позволяли заглянуть за кулисы жизни Слизерина, по крайней мере, шестьдесят лет назад. Например, как Абраксас Малфой запаниковал, когда не смог найти определенную щетку для волос, и перевернул всю комнату в поисках. Гарри также рассказал, что был в гостиной Слизерина на втором курсе. Это была довольно забавная история. Тома впечатлило, что три второкурсника смогли сварить оборотное зелье. Но, зная Гермиону, конечно же, им это удалось. Винтер с удовольствием слушала их, по очереди глядя на каждого, пока ела (в основном руками), и пыталась незаметно подбрасывать Нагини небольшие кусочки еды на пол — которые та и съедала. Ничего нового. Гарри и Том все еще разговаривали, когда Винтер начала капризничать из-за того, что застряла в своем детском стульчике, и все время кричала: — Пути! Поэтому Гарри вытер ей лицо и руки и выпустил ее, а Нагини последовала за ней, чтобы присмотреть, пока Том помогал Гарри убираться. Закончив, они взяли свои бокалы с вином и пошли в гостиную, чтобы продолжить разговор и понаблюдать, как Винтер играет с Нагини, катая свои машинки по всей длине ее тела. Время от времени она подходила, чтобы прервать их вопросами или что-нибудь им передать. — Она стала говорить более разборчиво, — сказал Том в какой-то момент, когда она дала ему игрушку и отчетливо произнесла слово «мяч». — Да, она стала намного лучше выражать свои мысли. Я разговариваю с ней каждый день, и она часто повторяет одно и то же, поэтому мне приходится быть очень осторожным. Если ты услышишь, как она произносит ругательства, это вина Рона. — Действительно? — Да, правда. Я ему говорил: «Следи за своим языком», но нет. Теперь у нашей дочери в словарном запасе появилось ругательное слово. Том усмехнулся: — Извини, — извинился он. — Все в порядке, это смешно, но я не хочу, чтобы она сквернословила, ей еще нет и двух лет. Всего восемнадцать месяцев. — Да, это было бы очень неприлично с ее стороны, — согласился Том. — По крайней мере, она переняла это не от кого-то из нас. — Это было бы провал для родителя, — сказал Гарри, а затем усмехнулся. — По крайней мере, я могу свалить вину на кого-нибудь другого. — Удобно. Гарри кивнул. — Меня беспокоит, что она недостаточно общительна. Гермиона говорила о том, что ей нужно общаться с детьми своего возраста. Но я пока никого не знаю, у кого были бы дети. Она знает только взрослых, близнецы не столько дети, сколько ведут себя как дети, — он вздохнул. — Я подумывал сводить ее в парк или куда-нибудь еще. — Маггловский? — спросил Том, и, увидев кивок Гарри, немного подумал. — Это, безусловно, поможет ей в развитии. И приучит ее к другим детям. Ее первый опыт не должен быть связан с первым походом в школу. — Верно, — согласился Гарри. — Я также хочу познакомить ее с другими волшебными местами, например, с Косым переулком. От этого ее тоже нельзя ограждать вечно. — Для этого потребуется раскрыть правду, — легкомысленно заметил Том. — Я знаю, — тихо сказал Гарри, — но я не могу скрывать ее вечно, мне нужно когда-нибудь признаться. Они некоторое время наблюдали за игрой Винтер, прежде чем он продолжил: — Нам придется поговорить о том, как это сделать. Я не могу просто так родить ребенка и ожидать, что ничего не произойдет, когда ты, по сути… ну, ты понимаешь. — Ах, да. От меня же ожидают чего-то, не так ли? — спросил Том, и Гарри кивнул. — Это действительно ставит нас в затруднительное положение. — Да… но с этим мы разберемся позже. А пока я просто отведу ее в парк и посмотрю, что получится. Они продолжили обсуждать обыденные темы, Том даже согласился пойти с ними на прогулку в парк, когда она привыкнет, может быть, даже устроить пикник. В конце концов, стало поздно, и Винтер начала засыпать. Том предложил искупать ее и отвел наверх в комнату. — Папа, купатя?— спросила она, когда он включил воду в ванной. — Да, пора купаться, — ответил Том, раздел ее и опустил в воду. Несмотря на усталость, она тут же начала плескаться. Том мыл ее, пока она пела алфавит до буквы И, а потом все превратилось в бессвязную тарабарщину. Но она старалась изо всех сил. После того как она вымылась, он позволил ей поиграть еще немного, но, поскольку сонливость становилась все более очевидной, она начала протирать глаза. Тогда Том слил воду и завернул ее в теплое полотенце, которое нагрел с помощью легкого согревающего заклинания. — Папа танется?— спросила она, прижимаясь к нему. — Остаться? Извини, дорогая, я не могу. — Нет? Нет? — Нет, оставаться нельзя, — повторил он. — О… аботать? — спросила она. Том усмехнулся: — Да, я работаю. — Холошо, — сказала она, прижимаясь к его плечу. — Прости, что я постоянно тебя разочаровываю, Винтер. Надеюсь, однажды я смогу остаться. — Холошо, — повторила она и зевнула. Он продолжил вытирать ее полотенцем и вернулся в спальню, где его ждал Гарри, разложив для нее пижаму, а Нагини свернулась калачиком под кроваткой. — Гини, — сказала Винтер, указывая на нее, когда увидела. — Да, Нагини пришла пожелать спокойной ночи, — сказал ей Гарри. — Ни-ни, — прошипела она, взмахнув пальцами в ее сторону. — Спокойной ночи, детеныш Винтер, — прошипела в ответ Нагини. Вместе они готовили Винтер ко сну, работая сообща, как и много раз до этого: вытирали ее полотенцем и переодевали в пижаму. К тому времени, как они закончили, Винтер крепко уснула. Гарри убрал игрушки из ванной и положил ее одежду в корзину для белья, а Том укрыл ее одеялом и положил рядом с ней плюшевого мишку. Том склонился над ней, улыбнулся, нежно погладил ее по щеке и пригладил растрепанные волосы. Он хотел бы остаться и быть здесь, пока она не проснется, но обстоятельства пока не позволяли. Когда-нибудь, возможно, скоро. Гарри подошел к нему и посмотрел на спящее лицо Винтер. — Она уснула? — Да. — Я ее не виню, сегодня она отлично провела время. — Хорошо, она точно не заскучает. Гарри улыбнулся и кивнул, и они тепло посмотрели друг на друга. Том сдержал желание прикоснуться к нему, но Гарри, должно быть, увидел что-то в его глазах, потому что отвел взгляд, а кончики его ушей порозовели. Том откашлялся. — Полагаю, мне пора уходить, — сказал он. — Нагини. — Я останусь здесь, хозяин, — прошипела Нагини, спрятавшись под кроваткой. Том вопросительно посмотрел на Гарри, и тот пожал плечами. — Все в порядке, — сказал Гарри. — Главное, чтобы она пряталась, когда Рон и Гермиона придут. — Я так и сделаю. — Тогда все будет хорошо, — прошипел в ответ Том. Гарри убедился, что Винтер укрылась одеялом и спит, прежде чем последовать за Томом к двери и спуститься по лестнице. — Спасибо, что пришел сегодня. Винтер было приятно тебя видеть. — Думаю, Нагини ей понравилась больше, чем я, — заметил он, заставив Гарри рассмеяться. — А тебе? — спросил Том, обернувшись, когда тот дошел до холла. — Мне тоже, — сказал Гарри с мягкой улыбкой. — Я бы хотел, чтобы ты приходил почаще, если это тебя устраивает. — С удовольствием. Гарри снова одарил его своей мягкой улыбкой, и Том почувствовал, как что-то сжалось в груди. Все, чего ему хотелось, это обнять Гарри и… — Мне пора идти, — сказал Том, поворачиваясь, открывая дверь и выходя. Вспомнив комментарий Нагини, сделанный ранее, Гарри шагнул вперед и окликнул Тома. Обернувшись, он поцеловал Тома в щеку и с легкой улыбкой вернулся внутрь. — Спокойной ночи, Том. Том застыл на месте, пытаясь осмыслить произошедшее, но сказал: — Спокойной ночи. И наблюдал, как Гарри, покраснев, закрыл дверь. Он постоял там мгновение, прежде чем смог очнуться от оцепенения и аппарировать в свой особняк, направившись в спальню. К счастью, по пути он никого не встретил, так как в тот момент ему казалось, что он ничего не может осмыслить. Тома редко лишали дара речи, и все же Гарри снова это сделал. Он был совершенно застигнут врасплох и не готов к поцелую, который ему подарил Гарри. Это был всего лишь поцелуй в щеку, но это было больше, чем он получал за последние месяцы. Он поднял руку и коснулся щеки, которая все еще была теплой от губ Гарри. Он почувствовал, как что-то снова сжалось в груди, и это его испугало, но в то же время было и что-то еще. Надежда. Надежда на то, что это наконец-то шаг вперед, что его простили. Такой маленький жест значил очень много, но он не мог позволить этому зайти слишком далеко, ему еще предстоял долгий путь, но это был прогресс. Однако Том не смог сдержать улыбку, которая расплылась по его лицу, и провел кончиками пальцев по покалывающему месту на щеке. Надеясь. Надеясь, что это лишь начало.