KAMI

      Стоя в комнате, наполненной незнакомыми людьми, мне вдруг подумалось, как же карикатурно всё это выглядит. Многие из наших дальних родственников были прекрасно осведомлены о жестоком обращении моего брата со мной, но сейчас они горюют о «хорошем» человеке, которым он однажды прослыл. Невозможное лицемерие с их стороны.       Так и хочется записать имена всех присутствующих, превратить похороны в кровавую вечеринку. Но я лишь сохраняю спокойное выражение лица. В любые другие сложны моменты, я бы сказала, что их нужно просто пережить. Но теперь, стоя здесь, я понимаю, что переживать уже нечего. Всё прошло. Ад позади.       Пока они оплакивают моего брата и жену, я лишь принимаю соболезнования. Они были плохими людьми. Один был тираном, который измывался надо мной много лет. А другая попросту молчала об этом, будучи осведомленной, что происходило за соседней стенкой.       А что насчет меня? Лицемерна ли я, принимая соболезнования о человеке, которого я убила? Эта мысль заставляет меня сголтнуть. Нет, не от осознания того, что это неправильно, а от странного предчувствия. Догадываются ли они? Нет, конечно же, нет. Однако, совершив какое либо злодеяние, человек начинает чувствовать себя не в своей тарелке. Но, злодеяние ли это — убить злодея? По моему, это просто выстраивание равновесия. Только зло побеждает зло, и если мне хочется стереть зло, мне придется стать его частью.       Я перевожу взгляд в сторону окна, который окрасился каплями дождя. В этот период в Токио постоянно дождливо. Странно подмечать это, однако, именно сейчас я понимаю, что такая погода по всему городу, и все жители, выглянув в окно, увидят эту же самую картину. Ведь недавно, как бы странно это не звучало, мне думалось, что сырость, серость и едкий живучий мрак преследует лишь меня. Раньше я думала, что дождь идёт только в моей жизни.       Удивительно то, как убрав одного человека из своей жизни, она вдруг приобретает новые оттенки. Это как убрать один из темных цветов из краски, чтобы заметить действительную яркость палитры. Слишком яркое сравнение для такого никчемного человека, коим и был мой старший брат.       Переведя взгляд, я замечаю, что детей уводит из дома.       Они будут жить с тетей и дядей по материнской линии. Думаю, что так они могут избежать повторения судьбы отца — стать монстром как он. Жестокие люди порождают жестокость, и вследствие жестоких людей.       Неожиданно передо мной останавливается незнакомый мужчина. Странно, ведь я никогда раньше не видела его. Худое лицо и тощая фигура. Все разошлись, в доме остался только он. Я озадаченно смотрю на него, не понимая, чего он хочет. Мне кажется, что он вот-вот начнет приносить соболезнования, однако, он берет мою ладонь и кладет в руку какую-то сложенную в квадратик бумагу. — Что это? — в непонимании спрашиваю я, ещё не осознавая того, почему на лице у незнакомца нет ни одной эмоции. Но он ничего не отвечает, лишь шагает в сторону двери, словно после вручение мне этого письма, он ничего вокруг не видит. Он выглядит зомбированным, хотя, у меня возникают первые зачатки предположений…       Закрыв за собой дверь, я сажусь на пол с намерением прочитать эту загадочную посылку.        За окном льет дождь, который омывает стекла моей квартиры. Слышен только шум дождя, сильного ветра, и того, как ветки деревьев царапают стекла. Только шум дождя. Странно, ведь я привыкла слышать только крики и плачь. Крики моего брата, и свой собственный, ни с чем не сравнимый, плач. Казалось, мукам не было конца, однако, и это закончилось.       Мне всегда казалось, что в наше время жестокость перешла все возможные границы, вышла за рамки, после которых её трудно обуздать. Именно такому миру нужен спаситель. Миру нужен тот, кто замарает руки, не побоится прослыть убийцей, и это во имя благой цели. Теперь, стерев одного плохого человека, я поняла всю полноту картины мотивации Киры. Возможно, тетрадь очерняет душу, меняет личность, но кто-то должен делать те вещи, которых боятся делать праведные. Иногда плохие люди делают больше хорошего, чем те, которых принято считать праведными.       Отвлекаясь от мыслей, я раскрываю бумажку. «4 часа. Ближайший Порт. Хочешь начать новую жизнь?» — это все, что было в записке.       Я застываю от удивления, которое всё ещё осталось остатком после этого письма. Это письмо от Лайта, или же, вернее будем сказать, что от Киры.       Я смотрю на письмо, перечитывая его несколько раз. Я не понимаю откуда у него мой адрес. Может быть, Рюк помог. Странно это, однако, с недавних пор странности это часть моей жизни.        К пяти часам дождь утихает, унося с собой холодный ветер и грозные тучи. Солнце выглядывает из-под облаков, решив к завершению дня осветить жителей Токио прощальными лучами.       Не скажу, что сегодня был плохой день, хоть я и похоронила брата и его жену. Стоп. Почему же я не чувствую раскаяния? Людям ведь это свойственно, да и мне было, ну, до определенного момента.       Если бить собаку, то она однажды укусит. Порою страх превращается в смелость, в опасное оружие. Ведь такому человеку как я попросту нечего терять.       Наверное, мое единственное желание — продолжить то, что я делаю: очищать мир от зла и ублюдков, которые загрязняю нашу планету. Эта мысль одновременно будоражит мой разум, и пугает меня.       Шагая по улице, я подмечаю, что солнце сияет непривычно ярко, хоть и близится закат. Может ли это косвенно означать, что приближение конца не всегда значит конец? Быть может, оно означает более яркое продолжение, то, о чем ты даже никогда и не мог мечтать. Жизнь бывает сложной и непонятной, однако порою она кидает совершенно неожиданные игральные кости. То, что вчера казалось безвыходным и опустошенным, сегодня может превратиться в нечто дающее надежду.       С этими мыслями я останавливаюсь у небольшого пригородного порта.       В рюкзаке было все самое необходимое, мои личные вещи, и, разумеется, тетрадь.       Внешне я выглядела как туристка, которая осматривается, впервые прибыв в Токио. На порту много странных людей, а я никак не выделяюсь.       Уже половина четвертого. А это единственное отплывающее судно, которое стоит здесь. Вероятно, это оно.       Недолго думая, я захожу в судно, двигаясь по направлению к самому концу, где я вижу знакомый высокий силуэт.       Солнце движется по направлению вниз, озаряя всё своими последними лучами. Осматриваясь по пути, я замечаю только подозрительные лица. Это люди, смахивающие на преступников, которые желают сбежать из страны, чтобы скрыться. Быть может, и мы одни из них. Честно признаться, мне даже приятно быть частью чего-то.       Мое сердце бьётся сильнее при этой мысли. Я подхожу к Лайту, который стоит, всматриваясь в бездонные воды, на которых стоит наш корабль. Казалось, это место одновременно заброшенное, но спокойное. Это кажется мне идеальным сочетанием. — Ты решилась, — произносит он, даже не взглянув в мою сторону, продолжая глядеть на воды, нередко волнуемые ветром.       Я чуть улыбаюсь, встав рядом с ним. Где-то в углу я замечаю Рюка, который занят тем, что разглядывает туристов, наслаждаясь тем, что остаётся невидимым. — Это моя единственная возможность начать всё сначала, — говорю я откровенно, понимая, что, возможно, это звучит эгоистично. Хотя, плевать. Я никогда не строила из себя святую. — Правда я не знаю, получится ли у меня, — говорю я, как неуверенность посещает мой разум. Мне так хочется продолжать быть самонадеянной, однако реальность каждый раз втаптывает меня лицом в грязь. Либо я делаю что-то стоящее, либо я на пороге обнаружить, что сотворила очередную роковую ошибку. — Я буду рядом, — говорит он неожиданно, из-за чего мои глаза расширяются. По правде сказать, я и не ожидала, что он попытается поддержать меня в этом плане. — Хорошо, — говорю я, почувствовав, что мое сердце начинает биться быстрее. — Ты сделала это? — спрашивает он, смотря на меня. Я сглатываю, оглядевшись. — Да, — киваю я, понимая, что он имеет в виду убийство моего брата. Не знаю, опасно ли говорить об этом сейчас.       Неожиданно, парень берет меня за руку, уводя в направлении по коридору. Вероятно, он тоже счёл опасным говорить об этом при всех, хотя, я уверена в том, что говорили бы мы очень завуалировано.       Дойдя до одной из кают, парень отпирает дверь, и мы оказываемся внутри. Тут светло, а я представляла такие места в более плохом свете. — И какого это? — спрашивает он, как я слышу внезапный интерес в его голосе. — Словно я сделала то, что было суждено, то, что должна была сделать давно но оттягивала, — признаюсь я честно, почувствовав себя немного сентиментальной, произнося эти слова. — И к удивлению, я не чувствую ни стыда, ни скорби, — усмехаясь я, понимая, что я, вероятно, перешла от жертвы к злодею, перешагивая ту часть, когда человек, съедаемый сомнениями, не знает что делать. Я же знала, что было нужно, и я это воплотила в жизнь. Разве это не замечательно? — Тебя не должны мучать такие примитивные чувства, — говорит он, глядя на меня, спиной облокотившись об дверь. Я несколько секунд гляжу на него, понимая, что мне трудно отвести от него взгляд. — Теперь, когда ты будешь моей правой рукой, — произносит он, смотря на меня с головы до ног. Почему-то мое сердце начинает биться в быстром темпе. — Ты должна думать как я. Образно выражаясь, быть моей тенью, — проговаривает с некой усмешкой Лайт, глядя мне прямо в глаза. Я сглатываю, вдохновленная его словами. Я всегда хотела быть частью чего-то большего, и это только сильнее разгоняет мою кровь. — Я всегда хотела быть частью чего-то, — признаюсь вслух я, понимая, что я практически полностью доверяю ему, раз уж произношу вслух то, что всегда предпочитала скрывать в своих мыслях. — Частью чего-то великого, грандиозного, — произношу я, сделав несколько шагов в сторону Лайта. Моё сердце стучится так быстро. — Ты на пороге этого, — отвечает он, продолжая смотреть на меня хитрым взглядом темно карих глаз. — Когда я нашла тетрадь, — начинаю я, продолжая подходить к нему всё ближе. Сердце бешено стучится от мысли, что я это сделаю. Правильно ли то, что я собираюсь сделать? Плевать. Живём один раз, и как обладатель тетради смерти — могу смело заявить, что жизнь может прерваться довольно резко. — Я хотела покончить с собой, — признаюсь я честно, подвинувшись к парню настолько близко, что он, вероятно, этого не ожидал. Сердце бьется с такой скоростью, что я слышу его в своих ушах. — Случайность это или нет, но это спасло мне жизнь, — говорю я, усмехнувшись, понимая, что я никогда раньше не чувствовала себя настолько смелой как сейчас. Движением руки я щелкаю ключом, и закрываю помещение. Хорошо, что мы здесь одни. Совершенно одни. — И, знаешь… — начинаю я, поднимая глаза на Лайта, который смотрит на меня с ожиданием. — Мне так хочется отблагодарить тебя за это, — произношу я, глядя парню прямо в глаза. Мое дыхание учащается, когда между нашими лицами остаются лишь сантиметры. То, что я делаю иррационально. Но кто имеет решать, что правильно, а что нет? Жизнь — это падения и взлеты, смешанные краски в палитре, вихри событий, и всё это нужно почувствовать. Подвинувшись ближе, я утыкаюсь ему в губы, чувствуя то желание, которое я никогда в своей жизни не испытывала. Это не странно, ведь у меня никогда не было парня, был лишь монстр, использовавший меня для своих утех. Как ни странно, Лайт меня не отталкивает, лишь углубляет поцелуй. Это безумие, на которое я бы не решилась в здравом рассудке. Не прерывая поцелуй, мы молча избавляемы от одежды, кидая их на пол. Это кажется таким неправильным, но поддавшись этому чувству, трудно остановиться позже. Его поцелуи превращаются в более настойчивые, а я спиной чувствую мягкий матрас. Я чувствую его горячее дыхание на своей коже и поцелуи на шее. Его тело безупречное, впрочем как и всё в нем. Мы сливаемся в поцелуе, торопливо избавляясь от оставшихся элементов одежды. Сердце стучит в бешеном ритме. Казалось бы, время остановилось: оно плыло в медленном и размеренном, понятном только для нас, течении. Я чувствовала его губы по всему своему телу, а мои стоны заглушались поцелуями. Голова кружилась от удовольствия, и с каждым разом полна экстаза заполняла меня, заставляя висеть над гранью реальности и внеземного удовольствия. До этого момента я не знала, что секс бывает чем-то приятным. Но с ним — оно граничило с волшебством. Мы целовались, а мне хотелось чувствовать его глубже, ещё ближе, чем это представляется возможным. Удовольствие усиливалось для обоих с каждой секундой, пока мы не дошли до финала. Казалось бы, в такие моменты время останавливается и ты смотришь на вещи по другому. Люди так недооценивают суть удовольствия, принижая себя бессмысленными рамками, ставя добро и зло в противовес. Оно всегда на грани, одно поддерживает другое. Добро не может обойтись без зла, так и наоборот. Наверное, так люди и начинают новую жизнь, поддаваясь внезапным порывам и решениям. Лёжа на спине, я разглядываю как последние солнечные лучи попадают в окна каюты. На миг мое лицо посещает улыбка, и я чувствую что-то, подобное счастью. Наверное, это самое близкое к его понятию. Переведя взгляд на Лайта, я наблюдаю за его красивым лицом, не омраченном эмоциями. О чем он думает? Размышляет о том, что нам делать раньше, или же планирует как убить меня? Почему-то, эти мысли заставляют меня улыбнуться шире. — Я не разочарую тебя, Лайт, — произношу я, проведя пальцем по его гладкому безупречному лицу, которое так привлекает меня. Оказывается, что дьявол очень красив и притягателен, и умело подталкивает людей на новые пороки. — Как ты и сказал, — начинаю я, продолжая проводить пальцем по его очертаниям, замечая, что его взгляд сосредоточен на мне. От каждого его взгляда по телу пробегаются мурашки, а сердце стучит быстрее. — Стану твоей тенью, — говорю я, давая ему знать, что я пойду на всё ради нашей общей цели, ради него… — Я знаю, — отвечает парень, одарив меня дьявольской усмешкой, которая так привычно смотрится на его красивом лице. — Ты весьма успешно это доказала, — произносит он, не сводя гипнотических взгляд с моего лица. Наверное, я напрочь лишилась рассудка, осмелившись влюбиться в обладателя этих дьявольских глаз. Но мне это нравится, ведь сейчас я чувствую себя по-настоящему живой.       Я лишь отвечаю ответной усмешкой, которая раньше не была мне свойственна. По правде сказать, я начала делать много вещей, не свойственных прежней мне. И это самое прекрасное. Стать полной противоположностью себе становится всё более и более интересней. Кажется, что во мне просыпается вторая личность. Но кто сказал, что я против?