KAMI

      Дождь. Он снова идёт. Точнее не снова, он просто не прекращался. Токийские улицы пусты, и омываемы почти что ливневым дождём.       Была надежда на то, что к концу дня этот дождь пройдет, однако, он намеревается идти всю ночь.       Иногда мне кажется, что дождь шёл всю жизнь. В моей жизни всегда была слякоть и мерзость. Кислород, пропитанный сыростью, которой невозможно дышать. Я всегда жила в условиях, считающимися нишей существования человека. Но я выживала всё это время. И я выжила. Глупо было бы убивать себя. Это сравнимо с тем, что выживший после крушения убивает себя. Так же глупо.       Шагая обратно домой, я поднимаю взгляд на помрачневшее небо. Уже вечер. Время пролетело так быстро.       Я неспешно шагаю, чувствуя как мои ботинки стали мокрыми от дождя. Вижу, что в домах горит свет. Там тепло, люди окружают членов своей семьи заботой и любовью. Тем, что у меня никогда не было. В моей жизни была лишь тьма.       Мне уже не кажется, что злой рок преследует меня. Я в этом полностью уверенна. Это как посмотреть на своё отражение, и увидеть, что в нем стало что-то не так. Это очевидно. Но злой рок теперь не кажется мне чем-то страшным или же разрушительным. В моей жизни есть определенные мистические обстоятельства, и именно это делает меня особенной. Ведь, кому ещё так посчастливилось найти тетрадь смерти?       Вдыхаю осенний воздух, пропитанный запахом дождя. Небо такое темное, такое зловещее. Но это меня не пугает, я больше не вижу злого рока в своей жизни. Я чувствую спокойствие, которое меня даже пугает. Но мне это нравится. Новое состояние, которое наполняет меня странной энергией.       С мыслями, не дающими мне поникнуть, я захожу в квартиру, которая, как удачно, оказалась открытой. Кладу мокрую одежду на стул и одеваю платье, висящее на вешаэлке. Достаю сухие ботинки. — Ты где шлялась? — слышу я голос брата, от которого меня всегда передергивало. Раньше. Но теперь я спокойна. Я чувствую себя бесстрашной. Ведь я хочу кое что сделать. — Я тебя спрашиваю, — он повышает голос, приблизившись на несколько шагов ко мне. Я не отхожу назад, не прижимаюсь спиной к стене, как я это делала раньше. Я просто стою и смотрю на него, понимая, что сейчас произойдет все по старому сценарию. Вероятно, бог, если он есть, прописал мучения в сценарии моей жизни. Однако, сегодня я собираюсь исправить этот сценарий жизни. Неправильный сценарий. Я должна это сделать. Даже если сам господь бог прописал, что я должна страдать. Я перепишу это. — Отвечай, когда с тобой разговаривают, — произносит он, вероятно, удивившись моему каменному взгляду. Я чуть усмехаюсь, делая шаг вперёд и садясь за обеденный стол. Ничего не говоря, я делаю вдох и беру листок тетради. Я начинаю писать.

***начало флэшбека

Часом ранее… — Лайт? — зову я, обернувшись у выхода. — Да? — спрашивает он, подняв с тетради взгляд. Я замечаю, что он сел у дивана, рассматривая записи. — Сделаешь для меня кое что? — спрашиваю я, смотря на шатена. — Смотря что? — он с едва заметной ухмылкой смотрит на меня, крутя меж тонких пальцев ручку. — Сделай для меня одолжение, — говорю я, медленно зашагав в сторону парня с опущенным вниз взглядом. — Первое и последнее… — начинаю я, набирая в лёгкие как можно больше воздуха, пытаясь собраться. — Запиши моё имя в тетради. — произношу я, поднимая на шатена просящий взгляд.       Лайт несколько секунд смотрит на меня, а затем его взгляд падает на сроки в тетради. Я наблюдаю за тем как на его губах появляется усмешка. — Убить себя или нет… — начинает парень, закрыв тетрадь и вставая с места. — Дело твоё, — произносит тот, сделав шаг в мою сторону. Он явно не из тех, кто способен утешить другого. Однако, мне не нужно утешение. Я уже всё для себя решила. — Но не считаешь ли ты справедливым- отомстить своему обидчику? — продолжает шатен, двигаясь в мою сторону. На его лице странная улыбка, которая делает его похожим на слегка одержимого. — Я не… — нахмурившись, произношу я, затем останавливаюсь, понимая, о чём он говорит. — Ты предлагаешь мне убить своего брата? — спрашиваю я, прекрасно осознавая то, о чём он заговорил. Эта идея приходила мне в голову и раньше, однако я не способна убить человека. Это черта, перейти которую будет равнозначно стать таким же монстром, как мой брат. Я не убийца. — Именно, — кратко отвечает он. — Я не могу, — выдыхаю я, опустив голову. Не смогу убить его, хоть он и монстр, но для его убийства нужна смелость. Я не смелая. Я трусливая и жалкая девчонка, которая планирует свести счеты с жизнью. Это кажется мне проще, чем убить его. Странно… — Почему? — спрашивает он, чуть склонив голову на бок. — Ты ведь поддерживала мою политику, не так ли? — спрашивает он, ожидая моего ответа. — Конечно, — отвечаю я тут же. Без сомнения, я всегда была за Киру. Это то, что помогало мне жить. Мысль о том, что есть кто-то, мстящий за слабых. За тех, кто не может отомстить за себя. Таких как я. — Я всегда была верна твоей идеи очистить мир о зла, — более напористо произношу я, почувствовав огонек силы. Я ведь так мечтала о том, чтобы устранять зло вместе с Кирой. А сейчас я собираюсь просто распрощаться с этой возможностью. Глупо. — Разве он не является злом? — спрашивает меня парень, из-за чего я сглатываю. Зло. Это правда. Даже сравнивать его не с чем, зло в чистом виде, которое плодиться и множиться. Я чувствую как во мне медленно просыпается та злоба, которую я давно не чувствовала. Мой брат монстр, которому нет места в этом мире. — Да, — отвечаю я, опустив голову. Я была слишком слаба и глупа, чтобы сделать это. Но это единственный выход остановить страдания. Либо убить себя, либо убить его. На что мне хватит смелости? — Тогда делай то, что должна, — произносит спокойно парень, протягивая мне несколько листков из тетради. Я сглатываю, почувствовав дрожь в руках. Мои глаза расширяются от некого ранее невиданного чувства. Оно дарит мне мурашки по всему телу, а приятный ток идёт по спине. Это чувство. Это не страх. Это надежда на новую жизнь, которая ожидала меня именно тогда, когда я думала, что это конец. Иногда конец — это новое начало.

**конец флешбека.*

— Что ты там пишешь? — спрашивает мужчина, непонимающе смотря в мою сторону. — Твое имя, — спокойно отвечаю я.       Я без особых эмоций прописываю его имя, состоящее из иероглифов кандзи. Временами я поднимаю на него взгляд, чтобы представить его лицо. Я ничего не чувствую сейчас. Ни страха. Ничего. — Чего? — спрашивает он с раздражением. — Помнишь, когда наших родителей убили? — решаю спросить я, подняв на него вопросительный взгляд. — Что? — он непонимающе глядит на меня. Вероятно, он недоумевает из-за того, что я говорю с ним на равных. — Когда их зарезали на улице из-за несчастных денег и машины, — произношу я, почувствовав как к горлу подступил ком. Воспоминания пробуждаются в голове. В тот день я лишилась самых дорогих мне людей. В тот день я впервые почувствовала боль, сравнится с которой не могло нечего. Эта пустота навсегда осталась со мной. Пустота в сердце, где раньше была любовь. Мне кажется, что часть меня умерла вместе с ними. — Мама умерла на месте, а отец был жив, когда его отвезли в больницу с ранениями, — говорю я, почувствовав как слезы подкатывают к горлу. Сердце болезненно сжимается от воспоминаний. Лицо родителей всплывает перед глазами. — И зачем ты мне это говоришь? — уже выходя из себя, спрашивает мужчина. Я же не меняюсь в лице, смотря куда-то вперед себя. — Когда отец умирал в больнице, — начинаю вновь я, вздыхая. Я закрываю глаза, почувствовав как сердце больно защемило. Это был самый страшный день в моей жизни. — Его последние слова, ты помнишь их? — спрашиваю я, переводя взгляд на мужчину. Он ничего не отвечает, вероятно, просто желая ударить меня и заткнуть. Но нет. Я буду говорить. — «Позаботься о своей сестре, защищай ее и оберегай.» — произношу я последние слова своего отца, который умирал, держа нас с братом за руки. Это то, что он хотел в последние минуты своей жизни. Это было единственным, о чём он думал, когда уходил из жизни. Уверена, что и мать думала об этом, когда умирала. — Что за бред ты несешь? — говорит он, гневно смотря на меня и начав приближаться. Я гневно смотрю на него, сжимая ручку в ладони. — Ты пообещал ему, — говорю я, посмотрев на него ледяным взглядом, из-за чего он останавливается. — И ты нарушил слово, — со вздохом я перевожу взгляд на тетрадь, пробегаясь глазами по иероглифам. — И что теперь? — с неприятной усмешкой произносит мужчина, подойдя ко мне. Вероятно, он снова хочет сотворить со мной всё, что его душе угодно. Но сегодня не тот день. Сегодня его самый последний день. Откуда я знаю? Ведь я сама стану его палачом. — Теперь ты умрешь, — произношу я, широко улыбнувшись, глядя ему прямо в глаза. На миг его лицо ужасается, вероятно, желая меня ударить. Я вписываю последнее слово. Завершающий аккорд, который положит всем конец. Совсем скоро начнется конец. Его конец, а не мой, как я предполагала. Я стала убийцей. — Ну, а теперь… — произношу я, смотря на него с омерзением. — Нож на столе, — с улыбкой произношу я, почувствовав как злодарство проникает в мое сознание. Мужчина не медля, двигается в сторону кухонной плиты. Он берет в руки один из крупных ножей, а затем делает шаг в сторону спальни. Он проходит мимо меня, не проронив ни взгляда, ни слова. — Увидимся в аду, мерзкая сволочь, — произношу я достаточно громко. Вижу как он направляется в их с женой спальню, держа в руке нож. Перевожу взгляд вниз, почувствовав как сердце начало биться быстрее. «Убьет свою жену, затем пойдет в полицию, где признается в убийстве и в насилии над своей сестрой. Затем схватит оружие и застрелит себя.» — читаю я то, что только написала.       Со вздохом я поднимаюсь со стула, и взяв сухую куртку и зонтик, я выхожу из дома.       Это будет концом моей несчастливой жизни. Это будет концом жизни моего тирана, мучавшего меня годами.       Удивительно то, как чей-то конец может стать началом жизни другого человека.