Универсал

      Началась вся эта история ничем не примечательным летом две тысячи тринадцатого года, а если точнее в августе. Хотя, оглядываясь назад, возможно всё в цифре тринадцать?        Я был самым обычным преподавателем экологического факультета Приволжского федерального университета (ПФУ), который в бытность мою студентом ещё был КГУ им. В. И. Ленина. Учил студентов, возил их на практику, принимал сессию, защитил кандидатскую и потихонечку ваял докторскую.       Вот и в этом году всё шло по стандартной схеме: в июне принял у студентов сессию, в июле прошел с ними практику и готовился уйти в давно и тщательно распланированный отпуск. Для начала свозить жену и детей, как и обещал в Турцию, а потом на дачу рыбачить, собирать грибы и урожай со своего приусадебного участка.       С такими задумками, с написанным заявлением и самым радужным настроением я и вошёл в кабинет декана, не представляя, какую свинью подложила мне судьба, и что жизнь моя изменится в скором времени окончательно и бесповоротно.       — Марек, привет! — сказал руководитель нашего факультета. — У меня для тебя суперпредложение.       Да, забыл сказать, зовут меня Марек Муха, и такое сочетание имени и фамилии не совсем характерно для жителя Казани. Дело в том, что мой прадед был чехом и попал в Россию не совсем по своей воле. Во время первой мировой войны он попал в плен, потом участвовал в восстании белочехов, был ранен и при отступлении его оставили на попечении местных жителей в одной из татарских деревушек. И если основная часть его соотечественников, после Гражданской войны, вернулась на Родину, то в его судьбу вмешалась романтическая история с дочкой хозяина дома, где он лечился и непреклонность его будущего тестя. Моя будущая прабабка очень активно его лечила, молодой организм солдата после длительного целибата не сдержался, а тесть не оставил их любовную страсть без надзора и им пришлось пожениться. Конечно, прадед мой мог попросту сбежать на родину, как только представилась возможность. Но как рассказывала мне моя прабабушка, любовь к ней пересилила любовь к Родине. Таким образом, они сильно потрудились над увеличением чешской диаспоры в нашей стране.       Да, я застал свою прабабку или, как говорят, мои татарские родственники дэу эбику. Она дожила до девяноста лет, что даёт мне повод к оптимизму, учитывая моё нынешнее состояние (о состоянии вы поймёте чуть позже, в следующих главах). При этом надо учитывать что прабабушка пережила две мировые, одну гражданскую войны, голод двадцатых, родила и воспитала шестерых детей, да и состояние медицины тогда оставляло желать лучшего. Кстати, ничем внешне я от жителей Казани не выделялся: темноглазый брюнет среднего роста. Татары всегда принимали меня за своего, что неудивительно. Ведь все мои родственники по мужской линии брали в жены татарок, так что в моих жилах текла всего лишь одна шестнадцатая чешской крови. Но имена нам всегда давали чешские, как я заметил, чем дальше люди живут от родины, тем больше они соблюдают традиции, даже если на исторической родине о них уже и думать забыли.       Но что-то мы отвлеклись от основной темы нашего повествования. Как только я услышал про суперпредложение, в моей голове словно щёлкнул тумблер. Обычно такими дешёвыми рекламными слоганами пользуются строители финансовых пирамид и продавцы никому ненужных приборов. (Марек, «фейспалм», надо было прислушиваться к голосу разума.) О чём я и не постеснялся сказать декану.       — Владимир Евгеньевич, что-то мне не нравится начало нашего разговора. Или вы мне хотите недельку или дней десять к отпуску накинуть?       — Марек, не начинай. И не надо этих величаний по имени-отчеству. Ты бы ещё книксен сделал. Мы друг друга сто лет знаем.       — Книксен девушки делают. И не сто, а девятнадцать.       — Не важно. А помнишь, как всё начиналось? Как мы вас в первокурсники посвящали?       Да уж, пьянка была грандиозная. Как вспомню, так вздрогну. И я, и Вовка, который тогда на втором курсе учился, принял в ней самое живое участие. Но…       — Вова, не уходи от темы. Что за суперпредложение?       — Я бы даже сказал, не супер, а мегапредложение!       — Володя, не томи. Моё сердце не выдержит.       — Ой, да что твоему сердцу будет? Студенты вон думают, у тебя его вообще нет. А не съездить ли вам Марек Александрович в экспедицию.       — Вовка, да ты охренел. Какая к чертям собачьим экспедиция? Ты же знаешь, что мне Ирка с мозгами сделает? Займётся с ними сексом в особо извращённой форме! Они с детьми эту поездку полгода планировали, уже и путевки купили.       — Сдашь.       — Легко сказать сдашь! А неустойка?!       — Принесёшь справку с турфирмы, мы тебе на факультете премию выпишем.       — Премию? За что?       — Как говорится, был бы человек, а за что выписать премию найдётся. Или тебе не за что премию выписывать?       — Ну, так-то конечно есть за что, — и тут я начал чувствовать, что он меня продавливает.       — Какая экспедиция? Куда?       — Хорошая экспедиция, международная экспедиция, высокооплачиваемая экспедиция, экспедиция за границу! — продолжал заливаться соловьём Вовчик.       — В какую ещё нахрен заграницу?       — На Украину.       — Курица не птица, Украина не заграница. А куда на Украину, в Крым?       — Бери выше, в Припять.       — Вова, ты окончательно офонарел?!!! Это же Чернобыль!!! — схватился я за голову.       — Вот именно, гордись. Некоторые туда путевки покупают, дикарями ездят. А ты съездишь туда, да ещё и деньги получишь, неплохие кстати деньги. Плюс материал для докторской насобираешь, плюс публикации в международных изданиях, а это, между прочим, тоже деньги.        — А здоровье? Здоровье за деньги не купишь! Какая сумма кстати?        — Вот, — написал он на бумажке сумму и показал мне.       — А на счёт здоровья, экспедиция работает пятый год и никто пока не умер.        — Пока, Вова. Ключевое слово здесь пока. «А сумма в принципе на самом деле очень даже хорошая. Если сложить деньги, которые вернут за путевку, отпускные и выплаты за экспедицию, то можно поехать в хо-орошую пятëрку, на более длительный срок, да ещё и деньги останутся» — подумал я.       — Ну ладно, допустим, я согласился. Сроки экспедиции?       — До середины, максимум до конца сентября. И эта сумма неокончательная. Это только за август. Если ты отработаешь ещё и сентябрь, то сумма соответственно удвоится.       — А как же мой отпуск? Плюс учебный год уже начнётся.       — Отпуск возьмёшь сразу, как приедешь. С твоими парами мы тоже что-нибудь решим: раскидаем между остальными преподавателями, в конце-концов, часть занятий можно отменить, потом нагонишь. Твоих дипломников и аспирантов я тоже не брошу. Возьму на себя, причём совершенно бесплатно.       — А жена, кто ей отпуск перенесёт, плюс у старшего школа? — пытался я ещё отбрыкиваться, хотя в глубине души понял, что уже согласился.        — Ирка у тебя пробивная, что-нибудь придумает. К тому же поменять август на октябрь проще, чем наоборот. А сын у тебя хорошо учится, отпросишь на пару недель, ничего страшного не случится.       — Допустим, а почему им посреди сезона вдруг понадобился специалист?       — Там основной участник заболел.       — Вот, а ты говоришь, никто не умер. Сначала заболел, потом рак простаты, потом хрен не стоит. Или вы мне всем факультетом на домкрат скинетесь?       — Марек, не нагнетай. Он ногу сломал.       — А почему сам не поехал, раз всё так замечательно? Или Пашку не послал, вы же с ним с первого курса дружите?       — Я не поеду, потому что я декан, сейчас идёт набор ,я должен бумажки подписывать, провести торжественную часть и так далее. Это, во-первых. Павел мне друг, но истина дороже. Это, во-вторых. А в третьих и в самых главных — просили именно тебя.       — С какого перепугу? — удивился я.       — Это я у тебя должен спросить, с какого перепугу, это же у тебя родственники за границей, — сделал многозначительное лицо Вовчик.       И тут у меня в моей голове наконец-то сложился пазл. Действительно пару лет назад мы с папой ездили в Чехию. Навестили дальних родственников, сходили на Ольшанское кладбище в Праге, где среди похороненных солдат, павших при освобождении чешской столицы покоится старший дедушкин брат. И вот во время этой поездки я за некоторым количеством бутылок сливовицы с дядей Йоханом и выяснили, что работаем мы в смежных областях, ездим в одинаковые экспедиции, но в разные места. И Припять мы тоже обсуждали. Будучи сильно нетрезвым, я говорил, как мечтаю попасть в Припять. Вот оно. Звезда нашла героя.