Универсал

      В этот вечер я превзошла саму себя. Пелось легко, непринуждённо и красиво. Наверное, сказался месяц, насыщенный занятием вокалом и пением для публики. Завершив очередную композицию, я сделала небольшую паузу, чтобы принять поздравления и дать отдохнуть связкам. К сцене пробирался немолодой мужчина с букетом. Приглядевшись к нему, я чуть не уронила микрофон.       Ко мне с цветами шёл призрак. Привидение, которое я меньше всего ожидала увидеть в данную минуту. Но, успокоившись и поразмыслив здраво, я подумала, что это для моего мира он призрак. А в этом мире у этого человека судьба могла сложиться по-другому, и это, скорее всего, не привидение, а живой индивидуум. Так что к тому времени, как он приблизился, я уже взяла себя в руки и с улыбкой взяла букет.       — Спасибо за цветы, Владимир Семёнович, — поблагодарила я его, — очень приятно, что такой известный человек оценил моё незатейливое творчество.       — Мы знакомы? — он от удивления выдал не ту фразу, которую видимо заготовил.       — Вы же известный поэт-песенник, о вас невозможно не знать, — ответила я ему.       — Хм, широко известный в узких кругах. Но мне приятно, что я вам известен именно с этой стороны. Вы не хотите присоединиться к нам за столиком, чтобы мы могли продолжить наше знакомство.       — С удовольствием приму ваше предложение.       Мы прошли к одному из столиков в центре зала, за которым сидел мужчина, в чертах лица которого угадывалось сходство с моим новым (старым?) знакомым. За соседним столиком сидела четвёрка крепких парней. Я села за стол и жестом подозвала официанта, который практически сразу материализовался за моей спиной.       — Вам как обычно, Марика Александровна?       Оба мужчины ощутимо дёрнулись, услышав моё отчество. Я не придала этому значения и поинтересовалась у них.       — Что будете заказывать? Не стесняйтесь, всё за счёт заведения, сегодня вы мои гости.       — Это ваше заведение? — Владимир Семёнович был немного ошарашен. — Хотя чему я удивляюсь. Раз уж мы ваши гости, то целиком положимся на вкус очаровательной хозяйки. И нас трудно назвать стеснительными.       — Тогда блюдо дня и комплимент от шефа.       — А ваши ребята, что будут заказывать? — я указала на соседний столик.       — О, и их заметила? Не против, если мы перейдём на ты?       — Не против. Их трудно не заметить, они достаточно фактурны. Владимир Семёнович рассмеялся моей шутке и спросил у одного из сидящих за соседним столиком.       — Игорь, вам с ребятами что-нибудь заказать?       — Кофе если можно.       — Какое? — уточнила я.       — Американо без сахара, — ответил Игорь.       — И четыре американо, — сказала я официанту, после чего он ушёл собирать заказ.       — Ну, как тебя зовут, мы теперь знаем, — продолжил разговор Владимир Семёнович, — меня можешь называть дядя Володя, а этот мой сын Александр, — он указал на второго мужчину, — его можешь звать дядя Саша. С ребятами, — старший мужчина указал на соседний столик, — знакомиться необязательно. У нас к тебе деловое предложение. Мы послушали, как ты пела, и нам очень понравилось. Как ты смотришь на то, чтобы переехать в Москву и начать карьеру певицы? Все расходы по твоему переезду и раскрутке мы возьмём на себя в качестве твоих продюсеров.       Я внимательно посмотрела на обоих мужчин.       — Предложение конечно очень интересное, но я вынуждена отказаться.       — Что вот так сразу, даже не подумаешь? — заметно расстроился дядя Володя. В это время официант принёс заказ и, расставив блюда за нашим столом, понёс кофе за соседний столик.       — Ой, я совсем забыла про напитки. Что вы будете пить? — опомнилась я.       — Не откажемся от хорошего коньяка, — он посмотрел на сына, и тот утвердительно кивнул.       — И не уходи от ответа, нам интересна причина отказа.       — Графинчик Курвуазье и два бокала для коньяка. А причина для отказа проста — я являюсь владелицей этого заведения. У меня обязательства перед людьми, я не могу их просто так бросить. К тому же у меня предзаказ на проведение торжеств до конца ноября, если я их не выполню, надо будет возвращать деньги и платить неустойку.       — Мы же сказали, что мы возьмём всё расходы на себя. В том числе можем и неустойку выплатить, — в это время официант принёс коньяк с бокалами, а я вспомнила про букет. Разговор обещал затянуться — жалко, если цветы завянут.       — Лёня, принеси, пожалуйста, вазу для цветов, — попросила я официанта пока он не ушёл. — Я ещё к тому же являюсь студенткой Киевского университета, не хотелось бы бросать учёбу.       — Ладно, не будем больше настаивать, — как-то очень легко отступился дядя Володя, — мы, конечно, можем предложить тебе перевестись на заочное или в Московский университет, но ты опять придумаешь какую-нибудь отмазку. Поэтому просто предлагаю выпить за знакомство.       Мы чокнулись бокалами, и Владимир Семёнович подозрительно посмотрел на содержимое моего сосуда.       — Что за бурду ты пьёшь?       — Гоголь-моголь. Для связок полезно.       — Ясно. Может, расскажешь о себе? — мужчины выпили и начали неторопливо закусывать картошкой по-французски. — Где родилась? Где училась? На кого учишься сейчас?       — Хорошо, — я отставила в сторону бокал, из которого отпила уже больше половины и начала рассказывать свою легенду. — Родилась в Феодосии. Родителей не знаю. Воспитывалась в детском доме. При упоминании Феодосии мужчины оживились и обменялись многозначительными взглядами. Дядя Володя прервал мой рассказ.       — Спрашивать о возрасте женщин не прилично. Поэтому дай угадаю. Ты родилась в конце тысяча девятьсот восемьдесят девятого года?       — Да, в декабре. Как вы догадались?       — Я обладаю некоторыми экстрасенсорными способностями, — Владимир Семёнович выглядел очень довольным, дядя Саша тоже, — на кого учишься, на каком курсе?       — Я учусь на первом курсе, на зоолога.       — А почему только на первом? Ты же вроде взрослая девочка, — вставил, наконец, первую реплику дядя Саша.       — После детдома я училась в техникуме в Феодосии. К сожалению, возникли некоторые проблемы с моими одногруппниками, поэтому пришлось бросить учёбу. Потом я по новой поступила в кулинарный техникум в Таганроге, который благополучно закончила.       Мужчины обменялись недовольными взглядами, а Владимир Семёнович даже скрипнул зубами. Причём злились они не на меня, а на моих мифических обидчиков. Странный приступ эмпатии. В это время у Владимира Семёновича зазвонил телефон. Он взял трубку:       — Да, привет Гиви. Да всё нормально. Я перезвоню. Да рядом. Сейчас приеду. — Он положил трубку. — Извини, Марика. Но нам с Сашей надо будет уехать. Знаешь, что мы сделаем — вот моя визитка. Если вдруг передумаешь — звони. И если возникнут какие-либо проблемы — звони не задумываясь. И давай я запишу твой номер — нам понравилась ваша кухня. Будем заезжать сюда поесть и послушать, как ты поёшь. Предварительно буду звонить и резервировать столик.       Мы обменялись телефонами.       — Был рад знакомству, — сказал дядя Володя, целуя мне руку, — надеюсь, будем часто видеться.       Дядя Саша тоже облобызал мою ручку, и они ушли. У меня осталось странное впечатление от этой встречи. С одной стороны это был человек из моего мира, и встреча с ним вызвала очередной приступ ностальгии. С другой стороны он проявил странную заинтересованность во мне. Они с сыном всё время пристально разглядывали меня, но в их взглядах не было похоти и вожделения, как у других мужчин, с которыми я в последнее время сталкивалась. Их интерес был в чём-то другом, а вот в чём-то я так и не поняла. В то же время рядом с ними я чувствовала себя легко и свободно, почти как с Юрглисом. Я взяла букет и направилась к себе в каюту. Навстречу мне шёл мой начальник охраны и по совместительству парень. Выглядел он встревоженно.       — Я слышал, у тебя была встреча, — начал он, неодобрительно косясь на букет.       — Ревнуешь? — кокетливо приподняла бровь я.       — Не в этом дело. Ты хоть знаешь, кто это был?       — Конечно, — я достала визитку и с выражением прочитала. — Владимир Семёнович Высоцкий, продюсер и меценат. А ещё поэт-песенник.       — А ещё криминальный авторитет и смотрящий по Москве и Московской области, — злобно добавил Юрглис.

***

      Мужчины вышли из ресторана, и Высоцкий-старший обратился к сыну:       — Ну как тебе наша девочка?       — Зубастая, такой палец в рот не клади. А ещё упрямая.       — Ну, это есть в кого, — мужчины посмеялись одним им понятной шутке.       — Учитывая, что ей пришлось перенести неудивительно, что она зубастая, — невесело добавил Владимир, — тут мы перед ней в неоплатном долгу. Игорь, — обратился он к начальнику охраны, — выдели пару ребят посмышлёнее, пусть незаметно контролируют каждый её шаг. И не дай бог с её головы упадёт хоть один волос.       — Понял, Владимир Семёнович. Сделаем, — Игорь сразу же подозвал к себе двоих охранников и провёл им краткий инструктаж. Высоцкий-старший достал телефон и набрал номер.       — Гиви, вот перезваниваю, как и обещал. При ней не хотел говорить. Да, процентов на девяносто девять уверен, что это она. Так что это дело надо отметить. Мы с Саньком едем к тебе.