two pianos, two hearts

— Давай, Ник, эту коробку в угол, ту, что поменьше, оставь у двери, — то ли воодушевлённый, то ли раздражённый переездом Джордж носится по пустой квартире с цветком в руках, не зная, куда его деть, но зная, как покомандовать другом, — нам осталось совсем немного! Сап устало вздыхает, но выполняет все просьбы британца, продолжая выстраивать горы вещей на новеньком ламинате. Пара стульев, ещё цветы, несколько сумок с одеждой — и парни наконец падают на небольшой кухонный диван. Взгляд американца опускается на прямоугольную коробку, стоящую отдельно от остальных. Она бережно замотана плёнкой, но по бокам все равно можно различить изображения... Синтезатора? — Хей, Джордж, разве ты играешь? — юноша привлекает внимание Дэвидсона и кивает в сторону заинтересовавшего объекта. — А? Это? — Джордж вымученно улыбается, смотрит на упаковку с инструментом, а затем отворачивается к окну, лениво наблюдая за проезжающими внизу машинами. — Да нет, я его не достаю оттуда уже полгода точно. Оставил на память, всё-таки, подарок от отца на двадцатилетие, — он выждал паузу, — не думаю, что мои руки сейчас вспомнят то, что когда-то умели. — Воу, чувак, ты серьёзно? Почему я не знал об этом? — глаза Сапнапа загорелись неподдельным восхищением, — Слушай, когда я в следующий раз приду, с тебя первое действие «Лунной сонаты». Даже не пытайся отказать. Брюнет тихо хихикнул и легонько пихнул Ника в бок, привычно призывая «бросить эту чушь». — Поставь чайник, — протянул старший, потирая переносицу, — пожалуйста. Сап возмущённо прошипел что-то в подушку, однако принялся за, казалось бы, бесконечно долгие поиски чайника среди всего этого хлама, вспоминая, как друг нахваливал какой-то там сбор, которым обещал угостить по приезде.

***

Джордж лениво потягивается и открывает глаза, тут же жмурясь от тёплых лучей солнца, попадавших прямо на лицо. Поёжившись, парень кутается в одеяло и тянется за мобильником. 12:07? Прекрасно. Следом взгляд ловит уведомления о новых сообщениях Ника. Sapnap: Хей, Гогс, это ведь твоё первое американское «доброе утро!» Sapnap: Как ощущения? Отвечать лень, вставать лень, даже подвинуть затёкшую ногу — тоже лень. Британец сам был удивлён несвойственной ему апатии, появившейся в последние дни. Дэвидсон искренне надеялся, что это лишь накопившаяся усталость. Где радость от долгожданного переезда? Желание исследовать? Хоть какой-то энтузиазм? «Без понятия», — сам себе признавался брюнет. Каждый день представлял из себя механическую работу. Походы по магазинам, распаковка коробок, а порой сверху накладывался ещё и местами невыносимый темперамент американцев, что явно пытались «разнообразить» жизнь парня, но получалось, честно говоря, хреново. Каждый день до субботы. В субботу, ровно в 12:00, когда Джордж мирно варил себе кофе, он услышал тихие, но невероятно красивые и слаженные звуки фортепиано из соседней квартиры. У него перехватило дыхание. По звучанию мелодии можно было представить, как пальцы играющего порхают по клавишам, понять, с каким трепетом льётся музыка прямо из чьей-то души. В животе просыпались бабочки, а за спиной вырастали крылья. Кофе начал выплёскиваться из турки на плиту, но заворожённый Джордж даже не слышит противного шипения капель, попадающих на горячую поверхность. Британец впервые испытывает такие эмоции, казалось бы, от самой обыкновенной музыки. Когда Незнакомец делает паузу, подходя к кульминации произведения, парень находит в себе силы глубоко вдохнуть, выключить плиту и наконец быстро приготовить себе бодрящий напиток. Замерев с чашкой в руках, он ждал продолжения. Пальцы вновь ударили по инструменту, заставляя британца провалиться в бездну наслаждения чистым искусством. Он был готов поклясться, что хотел бы слушать эту потрясающую игру до конца своих дней. Такое вряд ли можно было описать лишь одним словом «талант». Здесь сокрыто нечто большее, Дэвидсон был уверен. Последние несколько нот, и пространство пронзает тишина. Если бы Джордж был способен, он бы в эту же секунду разразился аплодисментами прямо посреди своей кухни, но... Его хватает лишь на то, чтобы поставить на стол полупустую кружку, положить руку на вздымающуюся грудь и тяжело вздохнуть. Яркая вспышка чувств на фоне уже приевшейся серости становится словно глотком свежего воздуха, и Джордж думает, что начинает сходить с ума, когда всё повторяется на следующий день.

***

Воскресенье. 12:00. Проснуться от фантастической музыки в своей пустой комнатушке, когда из открытого окна веет морской воздух, доносятся шелест крон деревьев и пение птиц — разве это не самая настоящая американская мечта? В голове брюнета не успевает пролететь и мысли, как он вскакивает и садится на своём матрасе, растворяясь в ритмах нового произведения. Аккуратная, точная, нежная и естественная игра просто не позволяет сконцентрироваться на чём-то другом. Юноша был поглощён прекрасной музыкой, и ему это чертовски нравилось. Нравилось проживать каждый звук, понимать картину, что описывал Незнакомец с помощью фортепиано. Это пробуждение становится лучшим за последние несколько месяцев, если не больше. Ощущая разливающийся внутри восторг лишь от двух отрывков сонат, Джордж молится всем Богам, чтобы найти возможность пережить ещё пять дней и услышать это волшебное звучание ещё хоть раз.

***

Суббота. Полдень. С дрожащими руками брюнет предвкушает грядущий перфоманс — и не ошибается. Минуту в минуту, как и раньше, Незнакомец начинает играть. — Бетховен... — словно в бреду Дэвидсон шепчет себе под нос, узнав автора доносящейся до сердца музыки. С упоением парень слушает виртуозное исполнение около двадцати минут, вбирая в себя абсолютно каждую ноту и растекаясь в абсолютном обожании. Когда это начиналось — мир приобретал совершенно другие оттенки. Отключалось сознание. Хотелось летать над крышами, а, спустившись, пропускать горячий песок сквозь пальцы. Пульс был чаще, дышать — легче, а всё негативное само покидало тело и душу. Казалось бы, обычная музыка, сыгранная на обычном пианино. Не так ли?