Я - Москва, ты - Питер

Веки липли друг к другу, не желая разъединяться, ровно как мы в этот ранний час. Я сонно барахталась в одеяле, своих, чужих конечностях, волосах и остатках дремы, пока меня все крепче и бескомпромисснее жали к постели. — Ну мне надо ехать, — захныкала я, не бросая попыток выбраться, но тут меня натурально взяли в клещи ногами, и ситуация превращалась в безвыходную. Претворяющееся спящим тело при этом даже ни единого звука не издало, молча подавляя моё сопротивление. — У меня автобус через два часа, мне ещё добраться до него надо. — Такси тебе вызову, — дыхнули мне куда-то в спину. — Хоть до самой Москвы. — Мне выходить в ночь на работу, я тупо не успею, ну пусти меня! — Нет. Горячий, мягкий поцелуй в лопатку послал мурашки по телу, и я завозилась энергичнее. Быстрее, пока оборона не сдала позиции! — Ты уже на уголовку напрашиваешься, — заметила я, хмуро обернулась на него и попыталась крутануться в его руках вокруг своей оси. На меня с подозрением приоткрылся один глаз. — За что? За то, что я тебя облюбил с ног до головы? Тут я прям порадовалась, что перевернуться так и не получилось. Запыхтела, откидывая волосы. — За удерживание против воли. Ну и что теперь, ты меня так всегда держать будешь? И в туалет не пустишь? В ответ он засопел и прижался всем лицом меж лопаток, уладывая ладони на плечи. А потом быстро чмокнул в затылок и поднялся. — Я тебя провожу. — Да я и сама… могла бы, — с недоумением посмотрела я на него, пытаясь собрать на голове растрепанные колтуны во что-то единое целое. — В этом я не сомневаюсь, — фыркнул он на это со странной улыбкой. — Не хочу тут лежать и пытаться снова уснуть, пока ты уезжаешь. И прошествовал на кухню, щёлкнув чайником. Я потерла глаза в попытках прогнать сон и пошлепала исполнять утренние ритуалы. Тело выдавало усталость в выпадающих из рук предметах, трескучем голосе и лёгкой замыленности зрения. Ему как будто не хотелось возвращаться в реальный мир. — Не спать, — меня ущипнули за нос, пока я прислонилась к кружке. Я заморгала и с недовольно покосилась на ровно такого же растрепанного и медленно моргающего парня. — У тебя ещё целых восемь часов пути, не считая такси. — Вот тебе деньги девать некуда, на такси тратиться, — вздохнула я. — Вызывай. Всё равно ещё там потусуюсь, энергос возьму, сигареты надо купить. Через десять минут мы загрузились на заднее сидение машины, где укутанный в толстовку парень буквально растекся по нему и складко засопел мне куда-то в коленки. Меня Морфей не беспокоил, давая рассеянно наблюдать дождливый город, размазанные по стеклу росчерки дождя и перебирать между пальцев мягкие пряди. Внутри было так тепло и спокойно, будто я наконец вставила туда недостающий осколок мозаики. Вечер и ночь ни на что прежнее и близко не походили, но перебирать в голове, как драгоценные камни, их не хотелось. Скорее, как можно бережнее положить на хранение куда подальше и носить разве что в самые солнечные дни. Он завозился, перевернулся, уткнулся носом в живот, нащупал ладонь и сжал пальцы. Я поймала очень говорящий взгляд таксиста и нервно отвела глаза. Не хватало ещё послушать его мысли на этот счёт. Через полчаса я растолкала спящего красавца, и мы успешно высадились у вокзала. Не успев путем глаза разлепить и не слушая мои бормотания про табак и энергетики, он повёл меня куда-то вдоль набережной и не останавливался, пока с глаз не скрылось здание, бывшее точкой моего назначения. — Время ещё есть, — тихо заметил он, останавливаясь у перил. Я согласно прислонилась к ним, чувствуя, как влажное тепло липнет к коже. Парень мягко забрался руками под накидку и положил голову на плечо. — Ты как? — В порядке, — с удивлением ответила я. Он чуть отклонился, со смущением кося на меня взгляд, и до меня запоздало дошло, что имелось в виду. — А, ты… Нет, все хорошо. Правда. Ты… кхм, тоже? — Мне-то что сделается? — он хихикнул и зевнул. Потом вздохнул, возвращаясь в прежнее положение. Я против воли чувствовала, что его мучает, но совсем не разделяла его сомнений. Только лучше, что мы живём так далеко и столь по-разному. И то, что мы снова потеряемся на неограниченный срок, возвращаясь в свой ритм. И то, что нас совсем ничто не связывает. И что любим других людей, очень от нас далёких, но расстаться с которыми не можем. Я ничего не ждала и ничего не хотела. Мне и терять нечего было. Жаль, что ему почему-то есть… — Не грусти, — тыкнула я его в бок. — Не будет член расти. — Звучит, как упрёк, — печально промычал он мне в плечо, и я захихикала. — Пошли, Пьеро, я курить хочу, а сигарет нет. Остаток сырого, влажного, пасмурного утра мы провели в дегустации кофе в местных кофешопах, обмене мнениями относительно сигарет друг друга и поддразниваниями. Он снова грел меня, укутывая меня в объятия и свою куртку, я щекоталась и шутила дурацкие шутки. Затем мы попрощались коротким крепким поцелуем и смотрели друг на друга из окна, где я кривлялась, прилипнув к стеклу, пока автобус не отьехал. Вздохнула, достав наушники и включив телефон впервые с приезда. Там меня ждала моя жизнь, про которую я позволила себе забыть и по которой не успела соскучиться. Но которую и не боялась. На улице вовсю начинался дождь, я смотрела на прилипшие к асфальту побуревшие листья и представляла, как до дома, быстро шагая, с ливнем и ветром намерегонки, идёт парень, нахлобучив капюшон на потемневшую от влаги медь волос. В России наступала осень.