Я - Москва, ты - Питер

Кружева листвы проплывали высоко над головой так величественно, что я снова чувствовала себя маленькой девочкой, потерявшейся меж дубов в городском парке. И как выскользнувший из пальцев рыжий шар этот потолок скоблила голова моего водителя. Я беспристрастно любовалась родинками на шее и подбородке, когда лицо наклонилось и с лукавым смущением прищурилось на меня. — Чего смотришь? — Красивый. Вот и смотрю. Лицо замурзилось и снова поднялось вверх. — Вот так вот просто? — Я уже по горло сыта усложнением. В ответ мне со скрытым одобрением хмыкнули, и я моргнула от яркого света фонаря. — Знаешь… Не хочу домой. Тележка остановилась, чуть качаясь на месте от моих болтаний ногами. — А куда хочешь? — Была на крыше когда-нибудь? — Нет. — Тогда у меня есть идея. И мы свернули куда-то за угол. Я рассеянно наблюдала меняющийся пейзаж, цепляясь только за подбородок и линию плеч надо мной. Глаза слезились, нос и щеки холодило морозной влагой ночи. И немного стягивало высохшей солью. — Боюсь, нам придётся расстаться с нашей краденой подругой, — произнёс он, тормозя у совершенно ни о чем мне не говорящем здании. Я беспрекословно сгруппировалась, собираясь выбраться из импровизированной коляски самостоятельно, но в который раз за ночь, меня аккуратно подхватили и вернули на бренную землю. Тут обнаружилось, что ноги успели отвыкнуть от основной своей функции. — Ты в порядке? — тихо и вкрадчиво, словно понимая, о чем говорит, поинтересовался, удерживая меня за талию и прижимая к себе. Пренебрегая слабостью в икрах перед холодеющим сердцем, я мягко оттолкнулась и потерла глаза. — Ну, с ее нутром расставаться я явно не готова, — неловко хмыкнула я, косясь на алкоголь, хотя была уже пьяна и без его участия. Пошуршав пакетами, мы какими-то неведомыми путями попали в подъезд и загрузились в лифт. Присогнувшись, я оперлась о его стенку и занавесилась волосами. Сквозь пряди к коже продралась рука, умудряясь обнимать одними пальцами. Спрашивать снова он не осмелился, а я чувствовала себя крайне глупо и неблагодарно, сквасившись в такой момент, но и сделать ничего не могла. Безмерно хотелось потянуться в ответ, пробраться замерзшими руками под завесы одежд к сердцу, как он, но запреты и панический страх удерживали на месте. Путь до крыши продолжился весьма напрягающей своим видом и отсутствием света лестницей. Оступаясь на каждом шагу, я брела вперёд, забыв о привычном страхе упасть. Словно что-то несло меня само по себе. Небо раскинулось перед нами, приглашая в объятия руками-облаками. Высокая башня-свечка оказалась выше остальных домой в округе, и мы будто остались одни на высоком острове среди моря деревьев и всплывающих плато домов. — Ну и как тебе? — с нотками бахвальства спросил он, и я обернулась, ловя этот момент, когда ветер ласково перебирал его волосы, мигающие вдалеке разноцветные огни разблюренно подсвечивали кольцо пейзажа, как нити гирлянд, а глаза с потаенной опасностью следили за мной. — Мы… — я выдохнула, путаясь в словах и теряя взгляд снова где-то в воздухе, которого вокруг так неожиданно много оказалось, — будто совсем одни в целом мире. — И можем делать что хотим, — закончил он, и я смутила себя сама, умудрившись обжечься о стремительную, совсем не уместную мысль. Откинула её в дальний угол, пока в животе остатком полыхал жар, пуская по венам тепло. — А чего ты хочешь? — спросила я, боясь оборачиваться. Мягкое, тягучее хмыканье приблизилось, становясь сзади. — А ты чего хочешь? — Я первая задала вопрос! — Ты — здесь гостья, твои желания важнее. — И ты исполнишь любой мой каприз? — ехидно и саркастично. — Любой. Я, закатив глаза, обернулась, наконец, и наткнулась на по-кошачьи хищные глаза. — Выпить. Видит Бог, это чистая правда. Он, приподняв брови, с лёгким видом разочарования прошагал к пакетом в попытке с максимальным пафосом достать бутылку дешёвого и сердитого. — Думаю, у нас есть некоторая проблема, — протянул он, покусав губу. — М? — Мы не предполагали, что будем пить здесь, и потому… Нам некуда наливать, — парень иронично цокнул языком. — Какая досада. — А рот мне зачем? — фыркнула я резонно в ответ, на что его брови медленно поползли вверх, а глаза выразительно уставились на меня, явно на что-то намекая уже не в первый раз. Дальше я терпеть уже не могла. — Дай сюда, — цыкнула я, распечатывая бутылку, и тут же, безо всякой подготовки, размашисто опрокинув её, глотнула из горла. Жар огненными полосами полоснул язык, горло, пищевод, бухнулся в желудок и ударил в голову так резко, что я покачнулась. И вопреки всему ко мне будто вернулся трезвый рассудок. — Ничего себе! Хорошо пошло! — Запить не хочешь? — ошалело спросил парень, оглядывая на предмет плохого самочувствия, но я только рассмеялась собственному жесту и покачала головой. — Нет, все в порядке. Но стоя как-то неправильно это делать, лучше сидя. И я тут же села, где стояла, особо не церемонясь и обнимая водку. Он громко хохотнул с меня, клянясь, что я очень похожа на один мем, и тут же последовал за мной, сев рядом и впихивая мне сок в обмен на алкоголь. Расчехлив закусон, мы расселись на бетоне, подобно султанам на коврах, с видом, будто нам весь мир принадлежит. У него это лучше, конечно, получалось. — Я не пойму, где соус? — ворчала я, вертя в руках коробку с салатом. Изначально достали мы его ради приборов в наборе, но теперь мне захотелось. — Или они хотят сказать, что цезарь и без своего соуса сойдёт? — Может, его надо было купить дополнительно? — не сильно мне сочувствуя, попытался проделать парень то же с водкой, что и я, но подавился и поморщился. — А, то есть приборы они догадались сунуть, а соус надо докупать? — возмущённо пыхтя, раскурочила я контейнер. — Бред какой… Ну ладно, я не гордая, так съем. И ты зажуй, у тебя же желудок не переживёт. — Если он умрёт, виновата ты, — просипел он, послушно сгрызая с подставленной вилки салат. — Это почему? — Подаешь плохой пример. — Ты вроде достаточно взрослый, чтобы не перенимать все подряд с незнакомых людей. — Вполне себе знакомых. Я было хотела возразить, даже успела рот для этого открыть, но отчего-то язык не повернулся. Он, хоть и видел меня два раза в жизни, успел узнать и понять куда больше, чем абсолютное большинство остальных людей в моей жизни. Незнакомкой я для него точно не являюсь. — Тебя никто не заставляет пить, — обессиленно выдохнула я, отворачиваясь и позволяя ветру разметать гриву волос облаком. Под боком хохотнули. — Да, ещё скажи, что сидеть здесь никто не заставляет. — Ну… Типа, — слабо улыбнулась я, прислоняя лицо к коленям. Ветер усиливался, воздух холодел тем сильнее, чем ближе к рассвету. Я чувствовала всей кожей пытливый взгляд и пряталась от него, не позволяя случиться одной случайности второй раз подряд и превратиться в закономерность. Если это произойдёт, в это придётся поверить и что-то об этом думать. Это вводило меня в состояние паники. — Замёрзла? — тихо поинтересовались так интимно близко, что даже пытаться отодвинуться было уже поздно и глупо. Я помотала головой, но уже через пару мгновений меня, как кошку-недотрогу с выпученными от удивления и непривычки глазами, перетащили себе на колени. Мои вялые сопротивления мало кому были интересны, мы почти идентично повторили позу, с которой начали ночь. Но если в тот раз я иррационально пыталась вытащить близостью его из отчаяния, теперь он беспрекословным комфортом грел много лет леденеющее сердце. Мне это было не нужно, я того совсем не хотела, но не могла противиться, постепенно пропадая в мягких объятиях. Я закрыла глаза, чувствуя только прикосновения, и больше ничего не существовало. Руки расчесывали волосы, переплетали пальцы, стирали потеки туши с холодных щёк, обхватывали за шею, чтобы я не вздумала скатиться с плеча. И когда дыхание лёгкой щекочущей волной окатило щеку, я лишь едва приподняла веки, наблюдая ждущий терпеливый взгляд. И покорно потянулась вперёд. Что ж. Это было так… Очевидно.