Я курил на остановке

Суббота. Леви раскинулся на раздвинутом диване, глядя в белый потолок с огромным количеством трещин, царапин и неровностей. За окном было светлее, чем вчера. Мягкие лучи пробирались по стенам, изредка исчезая за тенью пушистых облаков, оставляя след на обоях. Хотелось бы сказать, что настенные часы негромко тикали, вписываясь в гармонию звуков с улицы, но таких часов не находилось, поэтому единственным слышимым звуком оставался уличный гул. Только Аккерман хотел подняться и выглянуть из дверного проёма, как вдруг что-то непонятное остановило его. Память потихонечку стала восстанавливать картинки предыдущего вечера: ливень, ливень, холодный подъезд, дверь, Эр... Сердце на секунду остановилось и продолжило биться с новой скоростью. Те объятия с Эрвином. Мысли сплетались в непонятный комок приятных ощущений от событий вчерашнего дня. Какое-то нежное чувство трепетало где-то на задворках разума. Может, эти объятия были самыми тёплыми за последнее время, самыми чувственными. Такими, что только при одном воспоминании о них сердце сжималось, а душа находилась в состоянии эйфории, проходясь по каждой клеточке тела мурашками. Но из уютных грёз прошлого вечера в реальность Леви вернула мысль о том, что в соседней комнате сидит этот человек. «Я шлялся непонятно где, давая ему поводы думать, что вообще не вернусь. А он...» Руки начали слегка дрожать. Несмотря на то, что почти все эмоции парень прятал под маской безразличия, а о том, что происходит у него в голове, иногда трудно догадаться даже Эрвину, смущение, волнение и стыд скрыть не удавалось почти никогда. Дрожь по телу, краснеющие щёки и бегающий взгляд сами говорили обо всем. Пару минут Леви перебирал пальцами, хрустя ими и чуть ли не ломая от накатившего волнения, но все же решился выйти из комнаты. 7:37 Пройдя на кухню парень ожидал увидеть ненаглядного, так же, как и вчера, сидящего за столом с кружкой кофе. Но увы, такого он не заметил. Кухня пустовала, одиноко стоящая кружка дымящегося чёрного чая пускала пар прямо до потолка. Действительно, никого. Это не обман зрения. Леви слегка растерялся, не увидев Эрвина. В спальне его тоже не было, дверь в ванную открыта нараспашку, а единственным местом, где Смит мог сейчас находиться был... — Твою мать, Эрвин! Через стеклянное окно на балкон Леви заметил объект поиска, пытающийся зажечь сигарету, но все попытки оканчивались провалом. Тот рванул с места, резко дернув дверь за ручку. И всё-таки, воздух на улице ужасно свеж. От неожиданности из рук Смита вылетела зажигалка, несколько мгновений он пытался её поймать. На лице застыл испуг, а пальцы сломали пополам сигарету. Разъяренный Аккерман вырвал из рук шокированного друга пачку Филип Мориса без кнопки с запоминающейся подробной иллюстрацией и подписью "рак горла". Вдох. Выдох. Эрвин застыл, глядя на брюнета, боязливо ожидая уже любых слов в свой адрес. Выглядело это так, словно мамаша застала непослушного сына за курением. — Твою дивизию, Смит, какого ты творишь?! В голосе отчётливо слышались не просто раздражение, а настоящая ярость. Эрвин, конечно, понимал, что если брать личные вещи Леви, а пачка сигарет была, пожалуй, самой личной вещью, какая только могла у него быть, следовало ожидать негативных эмоций, но не столь гневных и ярких. Стало по-настоящему страшно. В свое оправдание блондин ничего не смог придумать. — Извини... Я хотел у тебя попросить, но ты... ты спал, и я... — Дурак! Какого ты вообще увлекаешься этой дрянью?! Так, стоп. До Эрвина видимо дошло, что злость вызвал совсем не факт хищения дорогущих сигарет. В этот момент Ривай достал из пачки сигарету, другой рукой зажёг её и вдохнул. Затяжка. Блондин стоял, наблюдая за этим зрелищем и буквально открыв рот. Ароматный табачный дым дурманил, разлетаясь из окошка балкона по весеннему ветру, смешиваясь с запахом цветущей сирени. Нахмуренный Леви сосредоточенно смотрел куда-то вдаль, напряжённо потягивая. — Мне можно. Заметив недоумевание друга, как от этих слов, так и от ситуации в целом, он продолжил: — Или что? Что ты хочешь получить? Рак горла, туберкулёз или постоянную одышку? Чего тебе не хватает в жизни, что ты потянулся за этой гадостью? Сам Эрвин не мог ответить на эти вопросы. Действительно, почему? Просто интересно, наверное, почему людям так нравится вдыхать в себя яд, почему у всех это вызывает удовольствие, а у него только отвращение. Из-за чего кому-то нравилась эта губящая привычка вообще, и почему Леви к ней так сильно привязан? Эта тайна мучила его долгое время, поэтому, как только выдался шанс попробовать это нечто запретное (напоминаю, он никогда не пробовал даже популярные среди подростков ашки), Эрвин решил им воспользоваться. Но, видимо, запрет Леви сильнее всякого любопытства. Да и сам Аккерман знал, что Эрвина выворачивает от всего табачного, поэтому старался не портить здоровье хоть ему и лишь иногда из вредности выдыхал дым прямо в лицо другу. Весь "яд" из голоса вмиг куда-то исчез, оставив лишь вопрошающее беспокойство. — А тебе? Пауза возникла даже не в разговоре, во всем мире вокруг. «Эрвин, солнце» — Я пережил такое дерьмо, что по сравнению с тем, что было со мной до встречи с тобой, сигареты — просто ещё одна царапина на изрезанном теле. Леви посмотрел в лицо Эрвина. Жалость наполняла его глаза, пока тот слушал друга. «Не смотри на меня так, не смот...» — Не уподобляйся мне. Ветер разносил пыль, листья и сигаретный дым по городу, по бесконечным дворам пятиэтажных панелек, унося с собой отрывки разговоров, которые май словно подслушивал, прижимаясь к окнам и балконам. — Не хочу... Чтобы ты... Непотушенный бычок вылетел из тонких пальцев прямо за борт, оставляя в воздухе несколько горящих искр. На балконе стало прохладнее.

***

— Ханджи сегодня звала к себе. Парни молча завтракали, не говоря ни слова о вчерашнем дне. И ведь оба хотели задать кучу вопросов, но что-то останавливало их. — И? — Сегодня она звала к себе и тебя. Леви фыркнул после такого заявления. «Очкастая прекрасно знает, что я не люблю такие мероприятия» Правильно, ведь все эти "ой, да посидим немного у меня" Ханджи были на самом деле тусовкой с кучей алкоголя и неопытных первокурсников. Леви демонстративно сложил руки на груди, закинул ногу на ногу, сверля взглядом посудную полку. — И нафига ей моё присутствие в этом борделе? О да, да, да! На таких тусовках квартира Зое становилась чуть ли не программой "Давай Поженимся", где каждый находил себе пару или с уже имеющейся обязательно запирался в комнате минимум на полчаса. — Она сильно просила. Ханджи сказала, что Моблит тоже будет... Во взгляде брюнета с поднятой бровью читалось "ну и"? — Личную жизнь она себе устраивает, вот и волнуется. Оба замолчали, и пока один обдумывал "заманчивое" предложение, второй чуть ли не на коленях умолял пойти вместе. — Там все бухают и лижутся по углам, зачем там я? На этот вопрос Эрвин ответил лишь щенячьим умоляющим взглядом. «Тебе так нравится мучить меня? Давай, добивай, что уж там...» — Пожалуйста...

***

— Че туда собираться? Все равно все как всегда нажрутся и уснут на полу. До 19:00 оставалось сорок минут. В коридоре. Эрвин стоял перед зеркалом и причесывался, пока Леви обиженно сидел на пуфике и наблюдал за ним. На удивление тот был одет слишком уж прилично для такого мероприятия, как поход в гости к Зое: джинсы, белая рубашка. Ну не тусовка у подруги-неформалки, а прям деловое собеседование. А вот Аккерман решил не заморачиваться с внешним видом и даже не удосужился найти менее заляпанную толстовку, и Эрвин решил подметить это: — Мог хоть кофту другую выбрать, ты в ней третий день ходишь уже. И с волосами что-то сделать. «А что собственно не так с моими волосами?» Забеспокоившись, Леви потянулся руками к макушке нервно поправляя пальцами причёску. — Эх, иди сюда... Смит подошел к взволнованному другу и присел, протянув руку к его макушке, аккуратно поправляя выбившиеся пряди и чёлку. Пальцы нежно касались головы, и от этих касаний мурашки бегали по шее, заставляя неровно дышать. Эрвин глядел на брюнета с умиленной улыбкой, пока он смущённо пытался отвести взгляд, но ничего с собой не мог поделать, и, словно под гипнозом, всматривался в голубые глаза. Такие светлые, отражающие его напуганное лицо. «Он такой милый, когда улыбается... Да и вообще, всегда: когда сосредоточенно записывает на парах лекцию в тетрадь, когда увлечённо болтает с надоедливыми одногруппницами, когда пытается открыть баночку газировки, боясь громкого шипения колы и того, что она прольётся. Так было всегда? Вернее, когда я стал замечать это? И почему?…» Бабочки... Какие бабочки? Где? Везде. Не только в животе, но и в голове, в каждой клеточке тела ощущалась необъяснимая лёгкость, тепло от, казалось бы, обычного прикосновения. Видимо, дело было не в характере действия, а в человеке, который совершал его. Сам того не заметив, Леви, не скрывая восхищение, уставился на друга. — Ты чего? От слов Эрвина он очнулся, слегка помотал головой и поднял её, смотря на уже вставшего Смита, который ожидал его "пробуждения". — Ты так вкусно пахнешь, Эрвин.