Я решился

Глеб, в итоге, уступил мне диван. Мы оба понимали, что вместе ложиться нельзя. Мы не сможем сдержаться. Утром я проснулся раньше. Свесив голову вниз, любовался спящим Глебом. Одна нога была поверх одеяла…боже, это так… Нужно бежать… Я тихонько встал, быстро накинул майку и штаны.Чтобы не дай бог, меня родители не увидели раздетым. А то ещё видны следы, от недавних развлечений, на моём теле. На цыпочках прокрался к двери и вышел. Слышу голоса внизу. Так, родители уже не спят. Сходил в туалет, умылся. Стоял чистил зубы, смотрел в зеркало и тут понял: нужно рассказать про нас, прямо сейчас. Спускаюсь, захожу на кухню. Папа пьёт кофе, мама готовит сладкие гренки на завтрак. О, я скучал, мои любимые. Тихо переговариваются. - Сына, вы уже встали? - Нет, Глеб ещё спит. Ма, па, хотел с вами поговорить. Вы как? Готовы воспринимать информацию? - Да, конечно. О чём? Мама отошла от плиты и села рядом с отцом. - Мы слушаем тебя, Лёшенька. Я вдохнул-выдохнул. - Понимаете, не знаю с чего начать… Я — гей. Глеб, мой любимый человек и мы живём вместе. Я его очень люблю и он меня тоже, — я не поднимал глаза, не мог. Молчание. Потом мамин голос, спокойный: - Ну, сынок, как тебе сказать помягче. Мы с папой догадывались. Уже давно. А вчера наши догадки подтвердились. Ваши взгляды друг на друга. Забота Глеба о тебе. Это же очевидно. Я поднял глаза. В них, наверное, всё читалось.Удивление, сомнение, вера и…слёзы. - Ох, сынок, что же ты…не надо, — мама встала из-за стола и подойдя обняла за плечи. Гладила по голове и шептала какие-то нужные и добрые слова. - Сын, мы тебя любим, — батин голос дрожал. Я посмотрел на него и увидел эту любовь. Ну, спрашивается и чего я так долго ждал? Страдал от того, что приходится скрываться от родных людей. Дурак! - Ма, па, я его реально люблю. Очень. Жить не могу без Глеба. — Он очень хороший, твой Глеб. Мы рады, правда. Когда встречаешь своего человека, это счастье. У многих за всю жизнь такого не бывает. Многие живут и не знают любви. А вы смогли встретиться и полюбить. Берегите своё счастье, это так хрупко в нашей суетной жизни. Так ценно. - Я знаю, мам. Я ценю, — беру её руку и целую, - спасибо вам. Слышим шаги на лестнице. В дверях кухни появляется заспанный Глеб. Тоже в штанах и майке. Волосы растрёпаны. - Доброе утро всем. Ты чего меня не разбудил? — мама отходит и снова садится рядом с отцом. — Глеб, я только что рассказал всё родителям. Он переводит с меня взгляд на маму, потом на батю. Ему тревожно? - Я рад. Тамара Ивановна, Иван Александрович, хотел сказать...Я люблю вашего сына. Алексей мне дорог. Очень, — он кладёт свою руку мне на плечо, сжимает слегка. Рука горячая, сильная, родная. Но я знаю, Глеб волнуется, — спасибо вам, за него. - Добро пожаловать, — батя хитро смотрит на нас и встаёт из-за стола. Достаёт оставшийся со вчера вискарь, четыре бокала и разливает, — за такие новости, думаю, нужно выпить чего покрепче, чем кофе. Ну, ребята, за вас. — Па, ещё утро. — Ничего, нам нужно всем малёха допинга. Согласен, Глеб? — Ну, конечно, всем нужно переворить информацию. А алкоголь в переваривании, первый помощник. Вы хозяин этого дома, вам и решать. Мама подскочила, начала метать на стол закуски, салаты. Да, чувствую, завтраком мы не отделаемся. Боюсь, все плавно превратится в обед, а там и в вечерние посиделки. Мы, наверное, часа два из-за стола не выходили. Вспоминали, смеялись. Глеб говорил слова благодарности за меня. А родители всё выспрашивали историю знакомства. Мы рассказали про тату-салон. Без подробностей, конечно, нашей другой стороны жизни. В ход пошла вторая бутылка виски. Мама после первого бокала, перешла на вино. А я ещё держался, хотя Глеб и шептал, что мне хватит. Но я настоял, а он, при родителях, не решался меня строить. Осознал, что он был прав, когда встав в туалет, мой мир пошатнулся и я чуть не впечатался носом в пол. Голова кружилась. Мама ахнула, батя хмыкнул. А Глеб увёл на второй этаж и уложил. Целуя, шептал, что я заслужил наказание. Но, я лишь пьяно улыбался. Через пару минут уже спал. Еле открыл глаза. Вот это меня накрыло. Прислушался, вроде тихо. Хочу пить. Встал. Тааак, таблеточку тоже не помешало бы. На первом этаже тишина. Куда все делись? Смотрю на время — уже четвёртый час. На сколько же я вырубился? Точняк, прилетит от Глеба, по полной программе. Вышел во двор, никого. Обошёл дом. А, вот они. Баня топится, а ма и па с Глебом сидят в беседке. Запах шашлыка. Ммм, в животе заурчало. — А вот и Лёшенька, — мама первая заметила меня. Батя с Глебом сразу повернулись. Я смотрел на них. Вернее на него. Улыбка на лице, как у маньяка — в предвкушении расправы над своей жертвой. — Выспался? — в голосе у Глеба смешинки. Фуу, вроде пока пронесло. — Да. — Чего стоишь? Иди к нам, — я получил разрешение. Подхожу и сажусь напротив Глеба. А нет, не пронесло. Судя по его настрою, от плётки меня отделяют сутки. — Баня ещё не скоро, сын. Затопили только. — Хорошо, па, — нужно, что-нибудь придумать, чтобы отец не видел меня голым. На спине, ещё не сошли следы от кнута. На заднице видны жёлто-зелёные синяки. А на внутренней стороне бедра, сверху, свежие укусы и засосы. Нда…батя был бы шокирован. — Я тут Глебу, миниферму нашу показывал. — Да? И как? — спрашиваю у Глеба. Стараюсь изо всех сил не думать о том, что мне попадёт. — Ну, теперь знаю, чем кормят перепёлок и кроликов, — он смеётся. На столе бутылка с виски, почти пустая. А по Глебу совершенно не видно, что он пил спиртное. Если честно, я за всё время, его пьяным и не видел ни разу. Улыбается, смотрит на меня. — Хочешь? — показывает на виски. — Нет, спасибо. Я больше не буду пить. — Молодец, — ухмылка. Он передаёт мне шашлык. А вот от него не откажусь. Жрать жутко охота. — Вот, возьми, вишнёвый компот, — мама наливает в пузатый стакан и протягивает мне, — твой любимый. — Спасибо, ма, — я сразу выпиваю половину. Вкусно. Жмурюсь от удовольствия, а когда открываю глаза, сразу тону… Глеб…уже тёмные тучи застилают взгляд…я знаю, что он хочет меня. И я понимаю, что сейчас не может. Издеваюсь. Подмигиваю ему. Облизываю губы, — ммм, ма, па, какое сочное мясо. Глеб смотрит не отрываясь. Сглатывает. А я, пью компот и...он не случайно бежит по подбородку, по шее. Обожаю смотреть в его глаза. Он, видя мои заигрывания, проводит языком по нижней губе. Всё, он ооочень возбуждён. - Сына, но что же ты так не аккуратно. Снимай, если сразу не постирать, то потом останется пятно, майка то белая, — мама кипишнула сразу. — Ма, майку эту не жалко, она домашняя. Глеб, пойдём на речку? — Ой, да вода-то уже холодная, август всё-таки, — ох, мама…мама… — Давай, только на машине доедем, — он смотрит на меня не отрываясь. Я пулей бегу к дому. — Я только полотенца и плавки возьму! — кричу ему. Заскакиваю на второй этаж, перевожу дыхание. Так, смазка, полотенца, плавки Глеба, шорты мои до колен, чтобы скрыть укусы, если реально купаться полезем. Ещё по паре маек чистых. Всё, сумка готова. Бля, хочу его. Внизу прихватываю покрывало и выхожу. Глеб уже ждёт. — Всё взял, малыш? — голос хриплый, возбуждённый. — Да, всё. Не забыл ничего. — Точно? — Обижаешь, Глеб Викторович, — на лице моём самая саблазнительная улыбка, на которую я способен. Не могу терпеть больше. Быстрее! Иначе, прямо здесь запрыгну на член Глеба. — Вот возьмите, — мама несёт пакет с едой, — там мясо, огурцы, помидоры, хлеб и яички варёные. В бутылке компот холодненький. — Блин, ма, мы же не на сутки уезжаем. Мы через полчаса, — смотрю на Глеба, пиздец, он просто огнище, — нет, за полчаса не успеем. Часа через два приедем. — Ну, вот, накупаетесь, прогаладаетесь и перекусите. Как раз, через часа полтора и банька будет готова. Запрыгиваем в машину и катим. Я указываю дорогу, куда ехать. В лесочек, где самое безлюдное место. Надеюсь, никого не встретим… Сначала туда, а потом можно и на речку. Или…сразу в баню. Как пойдёт. — Всё, малыш, не могу больше. Давай здесь, - Глеб останавливается, - сейчас, только спинки заднего дивана сложу. Он делает всё быстро. Я наблюдаю и ржу в голос. — Что, Глеб Викторович, держатся нету больше сил? — а сам уже скидываю с себя одежду. — Всё, готово. Тащи свою сладкую попку сюда, — он тоже за пару секунд избавляется от одежды. — Ммм, Глеб, как же я тебя хочу, — я заваливаюсь сразу на спину. — Знаю, детка. Давай, где смазка? — я показываю на сумку. Он ищет, в итоге, от нетерпения, просто вытряхивает всё из неё, — ага, нашёл. Его пальцы во мне. Он целует шею, спускается к ключицам, укус. — Глеб, ммм…родители уви…дят… — Прости, малыш, не смог сдержаться, — ещё смазка и вот его член во мне. Меня выгибает, невозможно так хотеть человека. Невыносимо. — Обожаю тебя. Люблю. Ты мой мальчик, самый родной, — его шёпот. Закидывает мою левую ногу на плечо. Хватает руками спинки передних сидений и вбивается по самые яйца. Глубоко. Очень. Чуть больно. До безумия приятно. — Глеб, я…я…сейчас. — Давай, детка. Я тоже…бляяя… Он сразу выходит и падает рядом. — Двигайся, а то разлёгся посередине. — Не могу, я ещё в нирване, — он берёт и переворачивает меня набок, — аааа, я сейчас всё уделаю здесь. — Отстираешь потом, — смеётся. Я возвращаю тело обратно и упираюсь спиной в Глеба. Мне охренительно! Шарю рукой в куче тряпья, выкинутого из сумки. Беру первое, что попалось. Вытираю с живота свою сперму, потом задницу от спермы Глеба. — Эээ, ты чего, это же мои плавки! Как я купаться буду? — Отстань. Натяни сейчас, чтобы по фигуре высохли, — меня пробивает на ржач. — Ах ты, вредитель! — Глеб начинает меня щекотать. — Ну, не надо. Блин, Глееееб. Перестань. На крайняк, в речке отмокнут, — он уже тоже не сдерживается и хохочет. В итоге, когда мы всё-таки добрались до речки, Глеб купался в своих шортах. Хорошо был уже вечер и никого, таких же сумасшедших, рядом не наблюдалось. Вода реально была холодная. Домой мы добрались, часа через три. Довольные и замёрзшие. Срочно в баню!