Я решился

В конце ноября, в пятницу, раздался долгожданный звонок от Мишки. За час, до конца моего рабочего дня. — Лёнь, я скучал. Приглашаю, тебя и Глеба, в клуб. На следующей неделе, буду рождение своё праздновать. Вы как? — И я скучал. Спасибо за приглашение. Я спрошу у Глеба. Ок? — Что, боишься мужа? Думаешь, если он не пойдёт, то и тебя одного не пустит? — Дурак ты, Мишка. Ничего я не боюсь. Я просто спрошу. — Да ладно, не парься, чувак. Лёнька, я правда, скучал. Извини, что тогда… нам нужно поговорить. Встретимся сегодня? — Да, давай. Я отпрошусь у Глеба… — Эээ, остановись! Ты чё, реально будешь отпрашиваться у него? — Мы живём вместе, ты не заметил? Как я могу свалить и не сказать, куда? И, может, у него планы. — Жеесть…ты и правда стал…ладно, жду твоего звонка. МАЛЫШ. — Завязывай, Миш. Я уточню и перезвоню. Договорились? — Жду, — короткие гудки. Я тут же набрал Глеба. Он не отвечал. Я ещё раза два позвонил. Отправил сообщение, что после работы поеду встретиться с Мишкой. Мы договорились у меня, на старой квартире. В 19.00. Я зашёл в свою, теперь уже, бывшую квартиру. Пусто и странно. Позвонил ещё раз Глебу. - Малыш, привет. — Глеб, ты где? Почему трубу не брал? — Занят был. Что-то случилось? — Я тебе отправил сообщение, ты читал? — Нет ещё. Ксей, что случилось? — Мишка звонил. Сказал, нам надо поговорить. Мы будем у меня на квартире. Он скоро подъедет. Заберёшь часа через два? Или мне такси взять? — Ты уверен, что всё нормально будет? Я заеду. Только часа через четыре. Дождись, ясно? — Ясно. Где ты? Почему, через четыре часа? Это около одиннадцати. Глеб? — Успокойся. У меня дела. — Почему, мне не сказал? Всё хорошо? — Конечно. Всё отлично! — Ну, тогда…ладно. Жду тебя здесь. — Ага, удачи. Не подеритесь только. Какие дела? Он где вообще? Чё за херня? В груди жжёт. Я что, ревную? Нет, только не это. Он любит меня! Так, успокойся! Звонок в дверь. Я открываю и обнимаю Мишку. На этот раз, он не отшатнулся, обнял в ответ. - Привет. Рад, что ты пришёл. — И я рад, Лёнчик. Глеб легко отпустил? — Да, он позже заедет за мной. — Пойдём на кухню. Я тут, для улучшения настроения кое-что принёс, — от трясёт пакетами, в которых слышится звон бутылок. А я вот только пирог купил с мясом, овощи и фрукты. Алкоголь из принципа не покупал. Как мне сказать Мишке, что если я выпью, Глеб не поймёт. Да ещё и накажет потом. Вот я попал. — Ты чего завис, Лёнь? — Иду, иду. Надо пирог разогреть. Да овощи помыть. Ты салат хочешь или просто порезать? — Да, давай, салат. А чем заправить, есть? А то, судя по пыли, ты здесь давненько не был? А? — он подмигивает и я понимаю, что меня отпускают переживания. Три месяца, без созвонов, без встреч. Глеб сказал, первому не звонить, типа пусть, Мишка сам всё для себя решит. — Да, я масло купил. На всякий. Он включил холодильник и в морозилку запихнул бутылку виски и две бутылки водки, сок и колу. - Мы хотим упиться в усмерть? — А ты против? — Глебу не понравится, если я напьюсь. — Я смотрю, он тебя в ежовых рукавицах держит. Похлеще папочки. — Нет, просто он не любит, когда я пьян. — Ага, конечно, — Мишка достал из шкафчика рюмки, стаканы, тарелки. Сложил в раковину, чтобы помыть. Протёр стол, — с чего хочешь начать? — Давай, с виски. — Как, скажешь, малыш. — Бля, прекрати меня так называть. — Не нравится? — Нравится, но не от тебя, — я стал раскладывать разогретый пирог. Заправил салат и прям так, в глубокой тарелке поставил на середину стола. — Слушай, Лёнь. Ты чё, его действительно любишь? — Да. Очень. Мне с Глебом…понимаешь, я рядом с ним, ощущаю себя собой. Без него, была лишь пустота и одиночество. А с ним, весь мир стал принадлежать мне.Он поделился со мной. Собой. И я по-другому уже не хочу. — На самом деле, это круто, чувак. Я рад за тебя. Я хотел бы, чтоб мне когда-нибудь, кто-нибудь, сказал такие слова. — Скажет, не переживай. — Надеюсь. А то знаешь, девчонок много…но никто не цепляет. — Не в те места ходишь. — А в какие надо? Где, то место, в которое зайдёшь и увидишь её, ту, которую искал? — Ооо, это может быть где угодно, на этой планете. Я тебе в этом вопросе не помогу. Вот гей-клуб хороший, смог бы подсказать. — Ага, щас. Никогда туда не пойду, — мы уже смеялись. Языки развязались и мы несли всякую чушь. Забыв про время. Вспоминали, обсуждали…не могли наговориться. - Ты тоже, мой человек, Мишка. Ты единственный мой друг. Другого такого нет и уже не будет в этой жизни. — Точняк, Лёнчик. И у меня тоже. Он пересел поближе и обнял. А я его. И вдруг…моё плечо намокло. Что? Мишка, плачет? - Эй, бро, ты чего? У тебя, всё хорошо? — Прости, прости, — он встал, подошёл к окну и закурил, — понимаешь, я такой дебил…так хочу, кого-нибудь постоянного. Надоело, если честно, мелькание лиц. Все эти месяцы я думал, как мне будет без тебя. И пришёл к выводу, что никак.Тысячу раз хотел позвонить, извини меня. — Миш, тебе нужно было это время, я всё понимаю. — Фу, вроде отпустило… Ну, теперь водочку? — Я, наверное, не буду. Глеб рассердится. — На что? Тем более ты не шляешься, сидишь и тихонько его ждёшь. — Я же говорил, он терпеть не может, когда я пьян. — Да брось, я встану на твою защиту. Смотри, я купил апельсиновый сок и томатный. О, давай замучу, а-ля Кровавую Мэри. Соль и чёрный перец есть? А, вот, вижу. Бля, Глеб убьёт. Но сегодня нам с другом это нужно. Мишка делает коктейль, а я смотрю на него и думаю, какой же он дурной. Ну, не везёт ему в личной жизни. У него девчонки дольше, чем на одну ночь, не задерживались.С самого начала, он сам так хотел. А вот теперь…устал. - Мишка, я тебя обожаю. — Я тоже тебя, малыш. Вот, держи. Ну, за нас? Только ты это…говори мне сразу обо всём, не надо скрывать. Я пойму всё, даже если мне нужно будет время. Усёк? — Да, — и мы выпили, а потом ещё и ещё. Уже начали последнюю бутылку. Помню, что слушали музыку на всю катушку и подпевали. Я ещё откопал диско-шар с прошлых времён. Танцевали. И в разгар моего веселья появился Глеб. Я совсем забыл, что у него были ключи. Он стоял в дверном проёме и из коридора на него падал свет. Блики от диско-шара скользили по его лицу, создавая фантастические орнаменты. Красивый. Только мой. - О, Глебушка, — язык заплетался, как и ноги. Но я смог преодолеть все препятствия на своём пути. Например, через спящего на полу Мишку, смог перешагнуть и не наступить. Почти. Глеб больно берёт меня за подбородок. - Ты опять? Я же сказал, чтобы никогда больше. — Глебушка, прости. — Никогда. Слышишь? Никогда меня так не называй! Повтори! — Никогда тебя не называть так. А как? — Мать твою, Ксей! — он хватает меня за руку и ведёт в ванную. Включает холодную воду и прям в одежде, запихивает под душ. — Ай, холодно! Ты что, я заболею! — Сначала протрезвей! Даже своим пьяным, неадекватным мозгом я понял — Глеб оооочень злой. - Проссс…ик…ти меня. — Ну, голове хоть чуток лучше? — Незнаю. Но то, что холодно…это тттточно. — Господи, Ксей. Ну, что за поведение…- снимает мою мокрую одежду, — где у тебя здесь полотенца, осталось хоть что-то? — Там, в комнате, в шкафу, вроде — пиздец, мне охуеть, как холодно! Глеб возвращается с футболкой и спортивными штанами. Полотенцем, сильно растирает меня. - Ну, лучше? — Ддда, только холодно. Обними меня. — Нет, ты наказан. Одевайся, быстро. Я пойду пока посмотрю, что с твоим другом. — Глеб… Так и знал, что попадёт. Выхожу из ванной. Мишка уже не спит, а натягивает, шатаясь, кроссы в прихожей. Увидел меня, потянулся обнять и упал. - Ай, бля…у тебя не парень, Лёнька, а садист какой-то, — говорит он упираясь в пол руками и пытаясь встать, — поспать спокойно не дал. Если бы ты знал, Мишка, как ты прав… Нас за шкирки, как котят, сильные руки запихивают на заднее сиденье машины. Мишка сопротивляется, а я нет. Знаю, будет наказание. Поэтому, я само спокойствие. Глеб довозит Мишку до дома и заходит с ним в подъезд, поддерживая. Минут через пять садится обратно за руль. Я глаза закрыл, притворился, что сплю. Не хочу нравоучений сейчас, подожду до дома. - Ох, Ксей… Я и правда уснул, пока ехали. - Всё. Выходи, — Глеб придерживает за плечи. Мне ужасно стыдно, что я еле на ногах стою. Я прекрасно понимаю его реакцию. Не очень приятно, когда рядом чел не в адеквате. Ой, мне кажется плохо… — Глеб, меня мутит. — Терпи, ещё четыре этажа и мы дома. — Не могу больше, дай что-нибудь! Быстрее! — Бля, Ксей, если блеванёшь в лифте — прибью! Сказал, терпи! Сука, Глеб! Аааа. Сдираю с себя куртку бросаю на пол лифта и падаю на колени. Меня выворачивает. Жесть. Мне конец… Глеб выходит на нашем этаже, даже не смотрит на меня. А я…собираю куртку в кучу и иду за ним. Чё теперь делать? Разуваюсь и бегом в гостевой туалет. Куртка зимняя, сверху кожа, испортил наверное. Куртка любимая….бля, бля! Я аккуратно, с внутренней стороны, смываю следы своего позора в раковине. Надо завтра в химчистку отвезти. Блин, воняет. Куда её? Понёс на лоджию, расстелил на полу. И тихонько крадусь в спальню. Как бы мне не столкнутся с Глебом и проскочить, незаметно, в ванную комнату… — Стоять, — засада… — Глеб, пожалуйста, хочу в душ и спать. — А хрен ли спать? Веселиться, так по полной! Раздевайся. — Глеб, пожалуйста. Я сейчас не в состоянии для игр… — Всё серьезно, Ксей. Очень. Раздевайся, — начинается…включил Мастера. Да, блин, уже и расслабиться нельзя… — Глеб, извини. Прошу…- он вскакивает с кресла. Хватает меня за плечо и сжимает. Бля, завтра полруки будет сплошным синяком, — ай, мне больно, Глеб. — А мне не больно? Видеть тебя, в таком состоянии? Мы же разговаривали на эту тему. Ты обещал. Если я, не могу тебе верить в таких мелочах, как верить в остальном, по жизни? Ты, помнится, говорил, что будешь слушаться. — Прости. Прошу, прости меня. — Раздевайся. И я скидываю шмотки. — На колени, — я падаю перед ним на колени, глаза в пол, руки за спиной. — Ты наказан. Спать я буду отдельно, в гостевой комнате. Ты здесь. Так, лоб в пол, руки вперёд. Я заведу будильник. Через два часа сможешь сходить в душ и лечь в кровать. Из комнаты не выходить, пока я не разрешу. В шесть утра подъем, ты получишь своё наказание. Сейчас, смотрю, ты не в состоянии что-то воспринимать. Всё, он уходит. Я же правда, обещал не пить. Надо было после вискаря остановиться… Теперь ещё и сушняк. Голову не могу поднять, чтобы посмотреть, сколько времени осталось до будильника. Пить хочу, спать хочу, в душ хочу. Два часа в такой позе, это очень долго. Руки затекли, спина ноет, колени болят. Голова, лбом в пол, раскалывается…когда-же этот чёртов будильник сработает, ааааа! Прости меня Глеб, я знаю, тебе не нравиться, иногда, моё поведение. Но я стараюсь. Прости. Прости меня. Пожалуйста. Аааа не могу больше, иголки в руках. Будильник, сработай, умоляю. Не могу, не могу большееееее!!! О, трель будильника на моём сотовом. Слава богу! Я тихонько принимаю вертикальное положение. Кайф! Разминаю тело и иду в душ. Первым делом пью холодную воду из-под крана, чищу зубы. Душ. Кровать. Смотрю, на часах уже четыре. Спать всего два часа? Голова на подушке и привет, мой мгновенный сон. Под ухом музыка, металл. Чёрт! Я подскакиваю на кровати. Аааа, моя голова! — Встать. К стене, лицом. Руки за головой. Ноги шире. Ещё. Ещё. Смазка. Анальный плаг, соединенный цепью с кольцом на член. Бля, Глеб… Плеть. Десять ударов. Мне тяжело их вынести с перепоя. Никогда больше.Точно. Никогда! — На колени, — я сползаю, упираюсь плечом в стену, поддерживая себя. — Прости меня. Я клянусь, больше никогда, — мне больно, тело и голова не мои. Я противен сам себе. — Ты, всё ещё наказан.Остаёшься на коленях, пока будильник не сработает. Он заведён на 7.30. Потом душ и завтрак в гостиной. Завтрак в восемь утра, — холодная мазь по спине, я вздрагиваю. Хочу, чтобы Глеб обнял меня. Тянусь корпусом к его рукам, — нет, Ксей, ты наказан. Фак. Как так можно наказывать? Не могу. Устал. Очень тяжело. Хочу Глеба! Плаг, ещё во мне. И кольцо, сука, на члене… херня… Опять эта неизвестность. Не смогу время подглядывать…с ума сойду. Как вытерпеть? Спина горит, меня потряхивает и мутит. Хочу пить! Вот и 7.30. Я медленно встаю. Иду в душ. Всё это наказание — пытка. Нельзя так с человеком… Включаю прохладную воду, она остужает мою голову, спину. Я не сдерживаюсь, слёзы душат… мне так плохо…мне так одиноко… Горячие руки обнимают меня. Я настолько хочу рядом Глеба, что мой организм дарит ощущение его присутствия… - Малыш, мой. Родной, непослушный, — он меня и правда обнимает. Целует в мокрую макушку. Я снова цельный. — Глеб, я клянусь. Я больше не подведу тебя. Ты можешь мне верить, слышишь? — Слышу. Давай уберу плаг, — он выдёргивает плаг, снимает кольцо. — Трахни меня. — Шшшш, обязательно, нагнись, — его мыльные пальцы во мне. Я упираюсь руками в стену, прогибаюсь и расставляю ноги шире. Ощущение нужности. Никогда больше, никогда. Я не хочу этого лишиться. Не хочу лишиться Глеба. — Ммми, прошу, трахни, — во мне, всё ещё, его пальцы, — пожалуйста, Глеб. Хочу тебя. — Хм, умоляешь? — он вытаскивает пальцы и сжимает яйца. — Умоляю, — Глеб придерживая за бёдра резко входит. Ммм, как мне хорошо! — да, сделай это жёстко. — Хочешь жести, малыш? — Хочу! Мммм… Когда мы упали на кровать, после душа, я не мог шевелиться. Моя растраханная задница, горела огнём. Спина болела. Укусы покрывающие руки, шею и живот, саднили. Но я понял, что прощён. Лежал на животе, повернув к Глебу голову. Он красивый. Его прозрачные глаза смотрят на меня, сверкают. Никогда не мог понять, как у него это получается, сверкать? - Я люблю тебя. — Да, детка, я тоже люблю тебя. Давай, сейчас мазь вотру и пойдём завтракать. — Не, я не смогу. Тебе, придётся принести завтрак в постель. — Ого, так вот значит, как действует моё прощение? Маленькая, требовательная, наглая, детка, — он начинает меня щекотать. — Ай, Глеб! Ну, не надо! Ай, я не могу шевелиться! — он лежит рядом, смотрит не отрываясь. Целует в лоб, в нос. Сжимает мою задницу. Наносит мазь. — Лёш, я…я счастлив, что ты пренадлежишь мне. Что позволил себе, стать моим. Я тебя очень люблю. Я сделаю всё, для своего маленького мальчика. Но начну, пожалуй, с завтрака! Он хлопает меня по заднице, хохочет и выходит из комнаты. А я…это, что сейчас было? У меня бабочки в животе, это как…это…он сказал, что счастлив со мной! Боже! Сердце замерло, меня бросило в жар. Бля, ещё сердечного приступа мне не хватало…так, нужно успокоиться. Дыши, раз-два, дыши. Вот так, спокойно. Обещаю, Глеб, ты больше не будешь разочарован моим поведением. Больше никогда.