Я решился

Домой, к себе, мы уезжали с полными сумками снеди. На душе было спокойно, как никогда. Я люблю и меня любят. Родители понимают и желают счастья. Это самое прекрасное, что может быть в жизни. Безмятежность. В машине я бессовестно проспал половину дороги. Позже, пытался предложить Глебу свою помощь, но он лишь улыбался. Говорит, долгая дорога за рулём — детям не игрушка. С тех пор, как узнал, что мой день рождения первого июня, постоянно стебёт. Добрались уже поздно вечером. Разгрузка сумок из машины, загрузка их содержимого в холодильник, совместный душ, быстрый секс и сон. Завтра рабочий день. Ближе к полудню, от Глеба приходит сообщение, что сегодня у нас сессия. Он заедет в 18.00 за мной на работу. Тааак, понятно, будет пороть. Наказания не избежать. Ну, что же. Буду в следующий раз умнее. Буду слушаться. -Детка, тебе полчаса на подготовку, сеанс будет посвящен искуплению твоей вины, — говорит Глеб, когда мы заезжаем во двор. На лице хитрая улыбочка. — Добрый вечер, Глеб Викторович. Здравствуй, Алексей, — Сергей Иванович всегда на посту. — Сергей Иванович, мы останемся до завтра. Скажите, пусть Маруся, — Глеб смотрит на часы, — думаю, в 21.00 подаст лёгкий ужин. Ужинать будем у камина. Спасибо. — Всё сделаю, Глеб Викторович. И мы заходим в дом, в кабинет, в комнату. Глеб оставляет меня на полчаса. - Добро пожаловать, Мастер. — Мальчик мой, встань. Подойди ко мне. И я подхожу, глаза в пол. Глеб сидит на краю кровати. - Знаешь, для чего мы здесь сегодня? — Да. Я не слушал вас, Мастер. Сделал так, как захотел сам. А оказалось, что вы были правы. Вы всегда правы, Мастер. Простите меня. Глеб встаёт и обходит меня со спины. - Молодец. Я рад, что ты признал свою вину. Но, наказание должно произойти. Понимаешь? — его тяжёлая ладонь хлёстким ударом ложиться на мою задницу, потом ещё и ещё. — Дддаа… Мастер. Нака…жите, я готов. Я ви…новат…мммм, — я не зафиксирован, поэтому держаться прямо очень тяжело. Задница горит огнём. — Иди ко мне. Я поворачиваюсь, перевожу дыхание и иду к столбу. Глеб связывает мне руки верёвкой и крепит к верхнему кольцу. Заковывает ноги, распорка. Ох, член уже встал. Он прижимается ко мне со спины. Гладит по груди, по животу. Рука касается члена, водит вверх — вниз. Мммм, приятно. - Детка, сегодня твой член свободен. Кончай тогда, когда захочешь, — его голос, его рука, его горячее тело. Нет сил, нет сопротивления. Только подчинение Глебу. Только удовольствие от того, что я в его власти. — Спасибо, Мастер. Он отходит на время и возвращается, во мне его пальцы в смазке, скользят…бля, в меня входит…опять вибратор? Глеб его включает, двигает внутри и когда спазм проходит по телу, он шепчет, что я его мальчик, непослушный мальчик. И через пару секунд…удар плетью. - Считай, маленький. Давай. И я начинаю считать. На пятом ударе голос дрожит. На десятом я кончаю. Не могу считать. Вибратор во мне, ещё работает. Доставляет удовольствие. - Детка, считай! Я продолжаю. Пятнадцать — уже шепчу. Еле шевелю губами. У Мастера тяжёлая рука, но я понимаю, он знает, когда остановиться. Значит, наказание продолжится. Двадцать. Я вздрагиваю, лёд проходит по пылающей спине. Это невероятно! Глеб извлекает вибратор медленно, потом снова до упора вставляет…вынимает и возвращает на место… не выдерживаю, кончаю. Ох… Он убирает распорки, отвязывает верёвки от кольца. Я не могу стоять на ногах. Они дрожат. Глеб аккуратно приподнимает и несёт на кровать. Развязывает руки, растирает запястья, щиколотки. Сразу мазь на спину и на попу. Она прохладная — кайф. И накрыв одеялом ложится рядом. Меня потряхивает. Озноб. Но, ОН рядом. Я в его руках. Крепких, сильных. - Малыш, люблю тебя. Ты прощён. Я закрываю глаза, мне таааак хорошо! Я обожаю этот мир! Мир, где живёт мой Глеб. Мир, где моё место сейчас и здесь! - Ксей, просыпайся. Ужин готов. Тебе надо покушать, — меня целуют горячие губы в нос. Я улыбаюсь и открываю глаза, — вставай, соня. Накинь халат и на выход. Потягиваюсь. На душе опять птички поют и бабочки мелькают. Я привык к этому ощущению живности. Только рядом с Глебом такое. Только с ним. Камин. Столик с сервированным ужином. Оказывается, я до жути голодный. Лосось на подушке из овощей. Вкусно. - Детка, хочу познакомиться с твоим другом, с Мишей. Я аж подавился. - С Мишкой? Зачем? Он не знает про меня…я не уверен. — Спокойно, — смеётся, — чего боишься? На неделе, в пятницу, хочу устроить ужин. Хочешь, у нас дома. А хочешь, здесь. Маруся приготовит что-нибудь, из своего фирменного. Если здесь, то можем в сауне посидеть, поплавать в бассейне и потом на третий этаж — фильм замутить. Ты как? Эй, детка, отомри. Слышишь? Я смотрел в одну точку, как сказать, что я боюсь. Боюсь, что у меня больше не будет друга после признания. Мишка…он такой… У нас как-то был разговор, ещё в студенческое время. И он отзывался о геях с презрением. Говорил, что никогда не сможет понять, как парень может подставлять задницу для ёбли. Это типа, ещё хуже, чем шлюха. - Да, я слышу. Глеб, он меня не поймёт, не примет. А он мой единственный друг. Может, подождём со знакомством? — Не, ну если хочешь, можем и подождать. Только сколько? Всю жизнь? Он же знает, что ты переехал и живёшь с кем-то? Неужели ему не интересно? — Да, знает. Он просил познакомить меня с…со своей девушкой. Глеб, можно я подумаю? — Можно. У тебя есть время до утра среды. Мне нужно Марусю предупредить заранее. Всю ночь об этом думал, весь следующий день и вечером во время ужина в ресторане, тоже. Раздумывал, какая реакция будет у Мишки. - Малыш, о чём задумался? Не можешь решиться на разговор с Мишей? — Глеб, я… — Послушай, детка. Я всё понимаю. Но и ты пойми. В какой-то степени, ты обманываешь своего друга. И как бы ты, хорошо его не знал, всё равно не сможешь предугадать, какова будет реакция на твоё признание. Если у вас настоящая дружба, я уверен, он примет тебя. Ведь друзья всегда рядом. Всегда принимают нас такими, какие мы есть. Иначе зачем дружить? Я не верю, что человек, которому ты доверяешь, может тебя послать из-за того, что в твоей постели парень, а не девушка. Другое дело, если он не ценит вашего общения…тогда… - Глеб, остановись. Не дави на меня. К завтрашнему утру, я дам тебе ответ. Хорошо? — Конечно. Я прошу тебя, не загружайся так сильно. На самом деле, это решение десяти секунд. Скажешь сам и услышишь ответ от него. Десять секунд. — За эти десять секунд, мой мир может опустеть на одного человека… — Ох, Лёш. Ладно, твой друг, твоё решение. Я не собираюсь тебя заставлять. Просто хотел познакомиться и узнать тебя с другой стороны, со стороны лучшего друга. — Единственного друга. — Как скажешь. Покушал? Домой? — Да, поехали. Я очень устал сегодня. И этой ночью, я тоже, почти не спал. Глеб прав, нам нужно поговорить с Мишкой. Ну не убьёт же он меня… Мне так хотелось, чтобы разговор уже случился…не хочу проходить это испытание. Мишка рад был меня услышать. Удивился неожиданному приглашению на ужин. Ещё больше удивился, когда я сказал, что познакомлю его с особенным, для меня, человеком. Всё, отступать нельзя. Марусе выданы ЦУ, Мишка приглашён. Пятница. Глеб решил, что для первого знакомства подойдёт квартира. Мол, Миша и так будет шокирован, не нужно этот шок приумножать. Маруся, действительно, наготовила много вкусностей к ужину. Хотела остаться с нами, помочь, но Глеб убедил, что мы справимся и вызвал ей такси. - Нихрена себе домик! — присвистнул Мишка входя в квартиру. Глянул мельком на стоящего рядом Глеба, — ну, давай, знакомь со своей. А это? Её брат? Здрасьте. — Проходи, Миш. Это Глеб. Обнимаю Мишку. Я так рад его видеть! Веду его в гостиную, усаживаю за красиво сервированный стол. Напротив, мы садимся с Глебом. - Будем втроём? А я думал, у нас сегодня знакомство, — Мишка почти разочарован. — Миш, это Глеб. — Да, я помню. Ты уже говорил. — Нет, Миш. Это Глеб и мы…мы живём вместе. Он, тот, особенный. Я…гей. И я люблю его. Вот…- я смотрю внимательно в глаза друга. Он в шоке. Я знаю это лицо, знаю этот взгляд. — Ты охуел, Лёнчик? Чё за фигня здесь происходит? Бля, ну нахуй, ребят. Так, мне надо переварить эту информацию. Где я могу покурить? Я показал ему на лоджию и сорвавшись с места, кинулся искать пепельницу. Хотел остаться там, с ним. Наедине. Ещё раз всё объяснить, а он, очень жёстким голосом, попросил его оставить одного. Я почти не дышал, все тридцать минут, что Мишка курил. Глеб прижал меня к себе, гладил по спине и шептал, что всё будет хорошо. - Малыш, останься здесь, я быстро, — и направился к Мишке, закрыл за собой дверь лоджии. Я видел, как мой друг на эмоциях что-то говорил моему парню. Тот спокойно отвечал. До меня долетали обрывки фраз, но полностью разговора я не слышал. Если честно, даже не хотел. Я встал из-за стола и пошёл к своему любимому окну. Всё, думаю, у меня больше нет друга. Слёзы катились, я их вытирал и думал, что всё к лучшему. Проживу и так. Ну, подумаешь, не с кем будет поговорить о сокровенном. Не с кем будем повспоминать наши отрывы. Некому будет пожаловаться на жизнь среди ночи. Не с кем будет потусить. Подумаешь… Бля, начинается истерика. Я закрываю лицо руками. Мне так жаль, Мишка. Так жаль, что такой я тебе не подхожу. Теперь, ты считаешь меня просто шлюхой, которая подставляет свой зад для ёбли…меня накрыло. Не могу остановиться… Сколько я просидел? Умылся. Улыбнулся своему отражению в зеркале. Невъебенный красавчик! Нос распух, глаза красные. Настроение «пошли все на хуй и я, вместе со всеми». Ещё повалялся в спальне на кровати, а потом понял…тишина. Что-то случилось. Сердце заколотилось, как бешеное. Вскочил, почти вбежал в гостиную, врезался на повороте в косяк, упал… Глеб и Мишка сидели на своих местах за столом. Тихо о чём-то переговаривались и оба перевели взгляд на грохот, удивлённо посмотрели на меня. - Малыш, ты в порядке? — Да. А вы? — я встал и сел рядом с Глебом за стол. — Всё хорошо, родной. Мне нужно сделать пару звонков. Я оставлю вас, — он поцеловал меня в лоб и вышел. Я смотрел на Мишку. Пытался прочитать его настрой. - Короч, Лёнчик. Твою ж мать…как сказать…я понимаю. Нет, я…бля, тяжело. Вообщем, мне нужно свыкнуться с этой мыслью, ну, что ты…гей… Я так понял, ты в роли бабы. Вот же пиздец… Удивил ты меня, по полной. — Миш, я не баба. Я парень. Такой же, как и ты. Ничего не изменилось. — А вот это ты, лишку дал. Нихуя ты не такой же, как я. И изменилось многое, изменилось всё! — О чём ты? — О том, что…я не умею дружить с бабами. Я их всегда только трахал. О чём мне теперь с тобой разговаривать? О тряпье? Сука, Лёнька, как ты мог? Как же теперь, всё будет? Я же не смогу спокойно с тобой общаться? Постоянно буду думать, как ты член сосёшь. Бля… — он поставил локти на стол и обхватил голову руками. — Миш, я тот же парень, что и был, я твой друг. Да, я боялся тебе признаться. Боялся, что нашей дружбе конец. — А зачем сейчас? Теперь не боишься? — Глупый, очень боюсь. Боюсь потерять тебя. Просто пойми, я такой. Я всегда таким был. Разве, что-то было в нашей дружбе неправильным? Разве, мы не общались на всевозможные темы, как парни? Ты что, чувствовал рядом бабу? Не хочу, чтобы ты исчезал из моей жизни. Я тебя люблю, Миш. — Вот, бля, только не надо этой гомосятины, — он снова посмотрел на меня. У него были такие грустные глаза. — Прости меня. Я лишь хотел, чтобы ты знал правду. — Чёрт…а я бы не хотел её знать. Реально, чел, не могу тебя воспринимать, как раньше. Я уйду сейчас. Хуёво как-то, — он встал и пошёл к выходу. Я уже около двери его догнал. Хотел обнять, но он отшатнулся от меня. - Я позвоню тебе, когда в моей голове всё по полочкам разложится…наверное, — открыл дверь и не оборачиваясь прошептал, — знаешь, не ожидал, но Глеб вроде норм. Он тебе подходит, — и ушёл. Я стоял перед закрытой дверью и губы сами по себе тянулись в улыбку. Я понял, что всё будет хорошо. Последние слова Мишки про Глеба — доказательство. Он принял его, как мою пару. Оставалось дождаться, что и сам Мишка это поймёт. Решение десяти секунд, растянулось на долгих три месяца...