Don’t romanticize my life

- И почему ты остался? Ответ прозвучал незамедлительно: - Переволновался. Слава сделал глубокий вдох, после чего выпалил, растрачивая, казалось бы, весь свой запас кислорода: - За меня даже из близких так никто не волновался, а ты подобрал меня асфальте буквально день назад. В чем подвох, Алишер? - Да ни в чем, теперь мне просто нужно убедиться, что с тобой все в порядке и мы разойдемся, как в море корабли. - Он глухо рассмеялся от такого выражения, но продолжил. - Не бросать же мне тебя теперь, в самом деле. Мне же совесть не даст. - Всем давала, а тебе, значит, не даст. - Горько усмехнулся парень, сминая пальцами кусочек мятой простыни, не зная, куда себя деть. - Не пытайся показаться таким хорошим, Алишер. Я больше на это не поведусь. - Процедил тот, наконец, опуская глаза, на которые вновь начала наворачиваться влага. Мужчина томно вздохнул и устремил свой взгляд на истощенного парнишку, который собрал внутри себя все силы, чтобы вновь не заплакать, а затем быстро перевел его на поднос с едой, одиноко стоящий на прикроватный тумбе. - Так, бедолага, давай прекращай представление, сейчас надо поесть. Марлов открыл рот, чтобы снова что то возразить, но Моргенштерн твердо добавил, будто разговаривал не со взрослым человеком, а с маленьким провинившимся ребенком: - Это не обсуждается. Сил на споры уже не было, по этому пришлось повиноваться, переступая через себя и свои принципы. - Ну, вот и отлично. - Искренне улыбнулся Алишер, набрал на ложку немного каши и скомандовал. - Открывай рот, Славик. Парень послушно выполнил указание, после чего впервые за неделю почувствовал во рту вкус еды. Это именно тот момент, которого так долго ждал его вымученный организм, но сам его обладатель не разделял этой радости. Вместо этого, он переживал пищу, а затем, как по команде, выплюнул ее. - Ты точно нормальный? - Алишер смотрел на парня как на сумасшедшего, но первый лишь скромно пожал плечами, будто ничего особенного не произошло. Для него подобные выходки действительно не представляли ничего особенного, но Моргенштерн сталкивался с таким впервые и происходящее пугало. Однако, он взял себя в руки и терпеливо повторил предыдущий ряд действий. - Только попробуй выплюнуть. - И пусть тон мужчины оставался таким же спокойным, своим взглядом он прожигал парня насквозь и ни на секунду не сводил глаз, чтобы убедиться, что тот снова ничего не вытворит. И Слава проглотил. Проглотил, не смотря ни на что, пусть в его положении сейчас это было сделать очень сложно, на что получил одобряющий возглас, подавляющий волну отвращения, поднявшуюся где то внутри. Отвращения к самому себе и своему существу. Так они сидели до вечера, и Алишер действительно не отступился, пока все тарелки, стоявшие на подносе не опустели, что стоило ему немалых усилий. Но он не жалел о потраченном времени, ведь пусть этот мальчишка так мало ему известен, мужчина чувствовал, что они обязательно найдут общий язык и был готов помочь ему справиться. - Я завтра еще приду. - Выдал Моргенштерн, уже находясь у самой двери. - Не надо. - Мальчик виновато опустил голову, чувствуя себя нелепо из за того, что по отношению нему впервые проявили жалость и заботу, потратили на него целый день и столько сил, что теперь невозможно придумать, чем же все это возместить. - А я приду. - И вышел прочь, плотно закрывая за собой дверь. Слава не понимал, что происходит, не знал, что ему делать, а потому просто заплакал, как настоящий малыш, когда теряет любимую игрушку. Больше всего он мечтал, чтобы все это закончилось.