Don’t romanticize my life

Слава не помнил, когда плакал последний раз. Он не плакал даже тогда, когда было крайне больно, так, что хотелось кричать и разбивать костлявые кулаки о стены. Не плакал и тогда, когда вновь оставался совсем один, брошенный и больше никому не нужный. Не плакал, когда плакали самые сильные. Не плакал, когда обессиленный не мог встать с кровати. Не плакал, когда потерял все и всех, и себя заодно. Он не плакал. Никогда не плакал. Но сегодня, видимо, был какой то особенный день, ведь парень сидел на той самой злосчастной больничной койке и содрогался от рыданий, то и дело накрывавших его с головой. Он не знал, что именно вызвало у него такую реакцию, но сейчас это было не так важно, потому что соленые слезы душили его, затрудняя дыхание. Очень плохо. Тот самый незнакомец замер, будто каменная статуя, наблюдая за этим чокнутым парнишкой, который своими тараканами в голове довел себя до истощения. Наконец, мужчина пришел в себя, и, окинув Марлова обеспокоенным взглядом начал говорить. Просто говорить первое, что в голову придет, чтобы парень хоть немного успокоился. Но слезы лились рекой не переставая, будто глаза Славы - это фонтан. - Слава, так? - Стараясь не выдать своего волнения уточнил мужчина, на что мальчик еле заметно кивнул. - Хорошо. Славик... Давай переставай истерику, тебе нужно поесть. В этом нет ничего страшного, вот увидишь. Ничего не произойдет. Ты просто почувствуешь себя лучше. Давай же, хотя бы попробуй. Тебе это нужно, не насилуй себя. После чего мужчина, предварительно поставив поднос с едой на тумбу, потянулся к хрупкому телу и стиснул его в самых крепких объятиях, которые только могут быть, прижимая Марлова к себе, будто маленького, еще несознательного ребенка. - Ч-что...в-вы здесь... делаете? - Спросил Слава, тыкаясь носом в плечо своего утешителя. - Ну, во первых, мы на "ты"... Блять... Ты же не знаешь моего имени, - За этими словами последовала непродолжительная тишина, сопровождаемая лишь пением птиц за окном и удивленным хлопаньем сырых ресниц Марлова, который, кажется, по немногу начал успокаиваться. Наконец, мужчина выпалил: - Окей, я Алишер. Алишер Моргенштерн. А на счет того, что я здесь забыл... - Он снова замолчал, видно задумался, но так же быстро возобновил разговор. - Все просто, во время пробежки я наткнулся на тебя, валяющегося на асфальте без сознания. Думаю, дальнейшие мои действия очевидны, раз уж мы здесь. Еще вопросы? Парень, все это время пытающийся вникнуть в слова, сказанные прямо сейчас, наконец, поднял голову и устремил на собеседника опухшие глаза. - И почему ты остался?