Самоконтроль

13-ое августа 1977

Сириус зачем-то открывает глаза. Ремус устало смотрит на него. Сейчас около четырех утра, в комнате уже светло. Дом Люпинов расположен на пустыре, поэтому ставшего таким привычным предутреннего шума машин и ранней жизни Лондона здесь не слышно. Только необъяснимые космические звуки, которые можно слышать только рано утром, редкие голоса птиц, ветер и тишина. Без городской суеты нечем заполнить пустоту внутри. — Доброе утро. Несмотря на то, что кровать расширили, места казалось очень мало. Они просидели почти весь оставшийся день в гостиной коттеджа, ведя бессмысленные беседы с миссис Люпин. Она не нравилась Сириусу. Они до глубокого вечера ждали мистера Люпина, отлучившегося куда-то по каким-то делам, без которого Ремус отказывался говорить с Сириусом и Джеймсом наедине. Он вообще почти ничего не говорил. Он оставил Сириуса и Джеймса на попечение матери и закрылся в своей комнате. Разумеется. Миссис Люпин наверняка решила, что их прислал Орден (что, технически, так и было), чтобы обеспечить защиту во время отсутствия мистера Люпина дома. Когда Сириус предложил Джеймсу вернуться в Лондон, она лихорадочно начала настаивать на том, чтобы они остались. Сириус никогда не понимал матерей. Сириус не помнил, когда он последний раз спал вот так на боку. Всегда, когда бы он ни ложился спать, у себя в квартире ли, в баре, в доме Джеймса, на скамейке на улице, на диване, на кровати, на полу, один, с Джеймсом, с неизвестной девушкой, он просыпался на спине, в позе покойника. Джеймс любил развалиться поперек кровати и храпеть, теперь он тихо сопел у Сириуса за спиной, тоже, должно быть, на боку. Сириусу показалось, что Ремус просто спит с открытыми глазами. Но он моргнул и опустил взгляд. Сириусу очень хотелось вновь заснуть, он не совсем четко осознавал, что это не сон. Так бывает, когда просыпаешься ночью и возвращаешься ко сну, а утром не можешь вспомнить, приснилось тебе твое пробуждение или нет. Ремус, возможно, и вовсе не спал. Неправильно с их стороны было вообще прилетать. Ремус снова поднял взгляд. Сириус представил, что Ремус просыпается в этой спальне уже много лет. Сириус просыпался в своей спальне много лет, теперь он просыпается на диване в большой гостиной. Он почувствовал себя взрослее. Ремус совсем не загорел, Сириус мог рассмотреть каждую маленькую морщинку на его коже, каждую веснушку. Его глаза казались темнее, чем обычно, его выдавали синие круги и лопнувшие сосуды. Должно быть, просыпаться здесь одному каждое утро достаточно неприятно. Сириус вытащил одну руку из-под головы и положил в пространство между их телами. Ремус никак не отреагировал. Сириус не знал, что ему сказать. Ремус был прав, импровизировать здесь было сложно. Особенно, когда его лицо ничего не выражает, а обе руки сложены вместе. Сириус сжимает пальцы в кулак, оставляя только мизинец. Улыбаться сейчас ни к месту. Поэтому он просто подождет. Тишина. Джеймс ровно дышит, дом спит. Снаружи никого, и ветер слегка развевает белую занавеску. Ремус смотрит ему в глаза, Сириус приподнимает руку и сам берет его за мизинец. Ремус не сопротивляется, но и не проявляет никакого интереса к происходящему. Сириус нежно тянет сложенную руку Ремуса за мизинец в свободное пространство между ними. Ремус моргает, но не отрывает глаз. Теперь они почти держаться за руки. Спустя какое-то время он наконец немного сжимает мизинец Сириуса своим мизинцем. Они смотрят друг на друга очень долго, и это — самый искренний и честный разговор, на который Сириус способен. Он слегка приподнимается над подушкой и подвигает голову ближе, не отпуская чужой мизинец. Ремус не двигается, только равнодушно следит взглядом за его приближением. Сириус почти останавливается, но плавный выдох Ремуса ему в губы заставляет его продолжить. Несколько мгновений Ремус даже отвечает на поцелуй, очень слабо, словно на смертном одре. Но потом он отстраняется и сжимает губы. Сириус возвращается на место, мизинец Ремуса все еще в его мизинце. Он должен что-то сказать. Что бы он ни сказал — глупо. — Я прочел твое письмо, — он не шепчет, но голос звучит хрипло, — Перед тем, как… Не то. Ремус закрывает глаза и как-то рвано вздыхает. Когда он снова смотрит на Сириуса, его глаза блестят. Сириус почти уверен, что он сейчас заберет все свои слова назад, но он молчит. — Прости. Снова неискренне и сухо. Сириус сам удивляется. Он не писал ни ему, ни Питеру все лето. Он так был занят своим продолжительным и мучительным самоубийством, что немного забылся. — Ты — чертов психопат, — говорит Ремус, — И тебе нужна помощь. Сириус молчит. Может быть. — Я только хотел сказать, что я тоже… — он запинается и опускает взгляд. — Я тебе не верю, — говорит Ремус. Сириус сжимает его мизинец. — Я боюсь сказать что-нибудь, что ты неправильно поймешь… — Совать свой чертов язык мне в рот — это не решение всех проблем, Сириус. — Ты хочешь, чтобы я тоже написал тебе письмо? Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Замолчи, прошу тебя, — он поворачивается на спину, снова закрывает глаза, убирает руку из руки Сириуса и трет веки. Затем он изможденно вздыхает, и Сириус приподнимается на локте. Целовать его так приятно, что он теряет контроль. В конце концов Ремус отталкивает его, и Джеймс что-то сонно мычит у Сириуса за спиной. — Говорить с тобой — как со стеной, черт возьми, Сириус… — Я тоже люблю тебя, — Сириус смотрит ему в глаза, — Я не знаю, как еще тебе сказать, — он пытается говорить тихо, — Я не смогу исписать три листа пергамента, я не знаю, что мне сделать, чтобы ты поверил? — Неправда, — Ремус качает головой, и слезы катятся по его щекам. — Почему? Мерлин, я сделаю, все, чего ты хочешь, только скажи, черт возьми, что. — Сомневаюсь, что у тебя в принципе есть чувства, Бродяга, — Ремус хмурит брови, его глаза блестят, — Тебе просто скучно, вот и все. Сириус молчит. Ремус вздыхает и вытирает слезы с щек. — С чего ты взял, что тебе не скучно в таком случае? — Сириус берет его за руку и заставляет повернуться обратно на бок, лицом к нему. — В чем отличие, а? — Ты не поймешь, — Ремус качает головой. — Это не ответ. — Твою мать, только не начинай чертовы дебаты… Сириус снова приподнимается и снова целует его. Ремус берет его за шею и углубляет поцелуй. Все это звучит слишком громко и очевидно. — Бродяга, хватит, — недовольно мычит Джеймс, толкает его рукой в спину и всхрапывает. Сириус отстраняется и прислушивается. Ремус пользуется этой возможностью, чтобы оттолкнуть его. — Твоим родителям внизу не слышно? — Очень остроумно, — Ремус встает с кровати. Сириус поднимается и садится по-турецки. Ремус стоит у шкафа и тяжело дышит. — Психопат. Сириус фыркает, — Я тоже люблю тебя, — он встает, — Люблю твои волосы, люблю твой словарный запас, — он подходит к Ремусу по мягкому ковру, и Ремус прижимается спиной к деревянной дверце, — Люблю твой вкус в музыке, люблю твой голос, люблю… Твой почерк, — Сириус обнимает его спереди и, хвала небесам за то, что они почти одного роста, его нос оказывается на уровне уха Ремуса. — Ты ведь тоже любишь меня, разве нет? — Сириус чувствует, как он напряжен, и целует его в челюсть, затем отстраняется и ловит его взгляд. Ремус без особых усилий мог бы запросто оттолкнуть его, но он этого не делает. Сириус получает странное удовольствие от осознания особой власти над ним. — И ты ждал, что я попрошу прощения. Ты ждал, что я тоже признаюсь тебе в любви. Так ведь, Ремус? — он говорил это так низко, как только мог, не разрывая зрительный контакт. Ремус сдался и слабо кивнул, опустив взгляд. — Я люблю тебя, — Сириус снова поцеловал его, — Я люблю тебя. Ты же хотел этого? Ты из-за этого злился на меня? Ну так вот, я люблю тебя, и я… — он запнулся, выдерживая на себе усталый взгляд Ремуса. — Что? — спросил Ремус. Сириус не знал, действительно ли он хотел это сказать. К счастью, до него достаточно быстро дошло то, что, если он этого не скажет, он снова все испортит. — И я… Я хочу быть… Хочу быть с тобой, только я не знаю, как, — Сириус опустил взгляд. Он осознал, насколько близко они стоят, и немного отстранился. — Чего ты не знаешь? — Ремус нахмурился и поспешил выпрямиться, как только Сириус отпустил его. — У тебя было столько девушек, что мне пальцев не хватит их всех пересчитать. Сириус непонятливо усмехнулся и сделал несколько шагов назад. Он сел на край кровати, не отрывая глаз от лица Ремуса. Ремус ничего не говорил. — И что… Ты хочешь, чтобы я… — он тщетно пытался понять, что Ремус имеет в виду. Ремус стоял у шкафа с нечитаемым выражением на лице. — Мы и так всегда ходили вместе в Хогсмид, если ты об этом. И всегда были вместе на вечеринках… Ремус удрученно вздохнул и поднял глаза к потолку, — Это все? Сириус чувствовал себя глупо. Он рассматривал лицо Ремуса в поисках подсказки. — Если ты имеешь в виду секс, то я— — Нет, нет, — Ремус резко прервал его, — Сириус, я имею в виду, что ты осознаешь… — он внимательно смотрел ему в глаза, — Осознаешь тот факт, что мы… Что мы вместе, — ему было так же сложно говорить об этом, как и Сириусу. — И просто… Просто будешь держать это в голове. Сириус пожал плечами и кивнул, не совсем вдумываясь в слова, которые он говорил. Все происходило как будто во сне. — И что ты поймешь, что это все значит не меньше, чем… Чем все твои девушки. — Я понял. — Ладно. Они смотрели друг на друга еще какое-то время, пока Ремус не опустил взгляд в пол. — И что теперь? Я прощен? — Сириус постарался сделать так, чтобы это не звучало злобно. Ремус снова поднял глаза и прикусил губу, — Не знаю. Сириус вздохнул. Ремус отошел от шкафа и сел на кровать рядом с ним. — Ложись, пожалуйста. Я очень хочу спать, — тихо сказал он спустя некоторое время. Сириус повиновался. Они больше не говорили. Сириус не заметил, как провалился в сон.

***

Сириус чувствовал, что у него жар. Прохладный бриз неприятно обдувал лицо, и решение оставить шарф в доме теперь казалось глупым. Почему-то именно сегодня лето решило быть больше похожим на середину осени. Как будто теплота последних дней не подходила внутреннему состоянию Сириуса. Сириус рисовал на влажном песке палкой ему самому не известные фигуры, окрестности издавали какие-то странные космические звуки, перемешивавшиеся с размеренным шумом волн, Ремус молчал, бриз легко трепал его отросшие волосы. Казалось, будто они застыли во времени, и этот момент будет продолжаться вечно. Но Сириус не выдержал и шумно вдохнул, забитый нос дал о себе знать. Момент был испорчен, Сириус продолжал хлюпать носом и пытаться выровнять дыхание снова и снова. — Ты заболел? — Ремус спросил это тихо, совсем не с претензией, а наоборот, с участием, хоть и не повернулся к нему лицом. — Не, — Сириус спрятал нос в воротник куртки, и Ремус промолчал. Сириус продолжал выводить узоры на песке, волны продолжали размеренно о него разбиваться. Сириус почувствовал, что ему не хватает воздуха, и снова шумно вдохнул. Ремус повернул голову. — У отца есть имбирная смесь от простуды, — сказал он без единой эмоции на лице. — Не надо, — Сириус покачал головой и опустил взгляд к узорам на песке. Спустя какое-то время Ремус встал. — Идем, — предложил он, складывая руки на груди и защищаясь от ветра, — Тебе правда поможет. Сириус посмотрел на него снизу вверх так, словно пытаясь передать что-то мысленно. Неужели он не понимает, что больше такого момента у них никогда не будет? Ремус никак не реагировал. Сириус воткнул палку в песок и поднялся. Недлинный путь до коттеджа Люпинов они проделали молча, сохраняя дистанцию. Шум волн теперь отдавался лишь какими-то помехами вдалеке. Странно, как все внезапно стало выглядеть как-то трагично, хотя для этого не было ни единой причины. Их кухонька теперь выглядела светлой и просторной. Сквозь широкие окна свет проникал внутрь вместе с легким морским ветром. Сириус уже думал о том, что вряд ли смог бы здесь жить. Слишком далеко ото всех, словно на необитаемом острове: с одной стороны море, с другой — лес. Вдалеке только магловский маяк, а ближайшие дома за несколько сотен метров южнее. Все здесь навевает тоску. И Ремус один на один со своими мыслями и проблемами. Сириус наконец понял, почему он был так нелюдим. Сириус облокотился на одну из стоек и попытался дышать через рот. Ремус занялся приготовлением чего бы то ни было к нему спиной. Наверное, ему так легче. Минуты тянулись невообразимо долго, но Сириусу не хотелось нарушать тишину, только изредка перебиваемую стуком ложки о кружку. Сириус точно знал, что он о чем-то думал, но если бы его спросили, о чем именно, он бы никогда не вспомнил. — Держи, — Ремус наконец протянул ему белую, но слегка потускневшую кружку. Ее содержимое издавало приятный, терпкий запах. Как только Ремус избавился от кружки, он снова развернулся и начал приготовление еще чего-то. Нагретая посуда уже слегка опаляла пальцы, но Сириус не мог заставить себя сделать глоток. Как только мыслительный поток внезапно прервался, Сириус поднял взгляд на Ремуса. Как будто он бродил по собственной голове не меньше часа. Ремус продолжал возиться с какой-то посудой, спиной к Сириусу. Сириус заметил, что у него дрожат руки. Сириус опустил глаза в собственное отражение в жидкости. Значит, он чего-то ждет. Он тоже не хотел нарушать момент. Так же как и Сириус. Но только Ремус, в отличие от Сириуса, точно расстроится, если этот момент ни во что так и не выльется. Сириус облизнул засохшие губы и кашлянул. — Прости… За то, что… Утром было… — он говорил хрипло и глухо, голос звучал слабо. Он точно простудился. — Ну, и сразу за… За то, что я сделал… Ну, ты понял… Несколько секунд Ремус молчал, продолжая имитировать бурную деятельность на столе. Сириус был готов с облегчением выдохнуть. — Не извиняйся. Я знаю, что ты на самом деле не думаешь, что был не прав. И я это принимаю, — уверенно, но спокойно ответил Ремус. — То есть? — Не нужно… Извиняться только потому, что ты думаешь, что так правильно, не имеешь этого в виду на самом деле… Это делает все только хуже… Чаще всего. Но я… Не злюсь на тебя. — Ты больше не в обиде? Ремус рвано вздохнул. Может быть, он уже репетировал эту речь у себя в голове. — Я не могу быть на тебя в обиде, в этом и причина… Я просто… Просто не хочу, чтобы это чувство преследовало меня всю жизнь. То есть, обида на тебя. Поэтому… Я просто приму то, что ты на самом деле думаешь. Сириус молчал, пытаясь проанализировать всю полученную информацию. — Это… Круто… Я рад, правда. Они снова молчали. Сириус не угадал с темой. Ремус ждал не этого, хотя был к этому подготовлен. — Я… Думал, что ты не захочешь говорить со мной… Ну, после всего… Прости, что мы не писали, — стоило поставить кружку со смесью на стол и забыть о ней, но Сириус не мог сконцентрироваться на этом действии. — Я был уверен, что ты смелее… — не так уверенно ответил Ремус. Сириус озадаченно улыбнулся сам себе. Ремус все еще стоял к нему спиной. — То есть? — Ты просто придумал будто бы весомую причину ничего не делать и тут же в нее поверил, несмотря на то, что эта причина не имеет ничего общего с реальностью. Ты просто пытался найти оправдание своему бездействию. Сириус улыбнулся шире. В точку. Этого он и ждал. — Может быть… Прости. Ремус отложил приборы в сторону и наконец развернулся к нему лицом. — Не думаю, что извинения теперь уже что-нибудь значат… Ты извинился в первый раз, и я принял извинения, ладно? Сириус кивнул. Ремус поставил на стол перед ним пиалу с неизвестной жижей, напоминавшей варенье. — Отличный шрам, — сказал Сириус почти на выдохе, рассматривая правую руку Ремуса. Широкая, красная, воспаленная полоса проходила через все запястье и скрывалась под рукавом свитера. Ремус поднял глаза и посмотрел на него то ли измученным, то ли осуждающим, то ли разочарованным взглядом. Сириус приподнял подбородок. — Я думаю, он крут. Ремус вздохнул и опустил глаза в пол. Какое-то время они стояли в тишине. Затем Ремус прервал молчание сам. — Пей, — он кивнул на кружку в руках Сириуса, — Тебе правда станет лучше. Сириус сделал глоток. Смесь на вкус оказалась такой же приятной, как и на запах, тепло разлилось по телу. — А этот как? — Ремус поднес руки к плечам и слегка опустил воротник сзади, на спине у шеи. Сириус тут же поставил кружку на стол и подошел ближе. Он добровольно купился на эту провокацию. Шрам был свежим, но не таким же впечатляющим. Его преимущество было в том, чтобы позволить Сириусу подойти как можно ближе. Он выбрал правильный момент и выдохнул, кожа Ремуса покрылась мурашками. Сириус дотронулся до воспаленной раны. — Неплох, — Сириус сказал почти шепотом, — Только бесформенный, — он поймал взгляд Ремуса и улыбнулся, — Мне все равно больше нравится звезда на боку. Ремус продолжал дышать как можно тише, он не выражал ни единой эмоции, словно о чем-то думал, не отводя взгляд от глаз Сириуса. Они молча обменивались мыслями еще какое-то время, Сириус продолжал немного поглаживать шрам у шеи Ремуса. Затем Ремус осторожно выдохнул. Сириус подался вперед и поцеловал его в челюсть. Ремус не двинулся. Сириус опустился ниже, кожа покрывалась мурашками под его прикосновениями, но Ремус оставался неподвижным. Наконец Сириус переместил руку со спины на шею, и Ремус взял его за талию. Расцеловав всю шею, Сириус отстранился и посмотрел Ремусу в глаза. Они все еще выражали сомнение, но теперь вызывающе сверкали. Сириус приоткрыл рот, спрашивая разрешения, и Ремус поцеловал его в губы. Они меняли положения рук, то обнимаясь, то отстраняясь, прижимались к столу, переводили дыхание и снова целовались. Ремус целовался хорошо, на удивление. Хотя, может быть, дело было в том, что Сириус особо не анализировал его технику, потому что был влюблен. Странно думать об этом так. Сириус отстранился, пытаясь отдышаться. Ремус раскраснелся, он переводил дыхание так же часто, как Сириус. Теперь это выглядело еще более неловко. Будто им обоим просто необходимо было выразить все, что накопилось за последние годы, и будто бы они оба уличали друг друга в этом. — Ребят, письма пришли, — звонкий голос Джеймса раздался в другой комнате. Сириус тут же отошел обратно к стойке. — Рано в этом году, — он зашел в кухню и отдал письма Ремусу и Сириусу. — Тут целый параграф о войне. Дамблдор, кажется, теперь по-настоящему нервничает. Сириус развернул конверт. В самом низу чернилами был выведен текст вполне в духе Дамблдора. Он не нашел в себе силы его прочесть. — Слушай, Ремус, — Сириус постарался придать себе максимально деловой вид, — Нам нужно кое-что сделать. Мы приехали по делу Ордена, — он не поднимал взгляд на Ремуса, чтобы все выглядело максимально естественно для Джеймса. — Да, Лунатик, мы, эм, — Джеймс почесал голову, — Просто я думал, что вам нужно время, но теперь, видимо, все нормально, — неуверенно продолжил он, переводя взгляд с одного на другого, — Ты… Ты не против выслушать? Ремус впервые за два дня приветливо улыбнулся ему, — Да, прости. Мама хотела устроить что-то вроде ужина, когда папа вернется. Она хотела, чтобы вы тоже были. Но обсудить то, что вы хотите, можно и сейчас. — Круто! Да, замечательно, — Джеймс однозначно был рад потеплению отношений, он с гордостью посмотрел на Сириуса и кивнул.

***

Все Люпины сидели за одной стороной небольшого стола. Лицо миссис Люпин будто светилось изнутри. Ремус был на нее похож — у них были одни миндалевидные, светлые, понимающие глаза. Она выглядела молодо, но устало и изможденно. Мистер Люпин оказался долговязым худым мужчиной с проседью в светлых волосах, и, глядя на него, можно было с легкостью представить, как будет выглядеть Ремус во взрослом возрасте. Стол был накрыт не слишком роскошно, но и не бедно. Люпинам как-то удавалось сохранять благородство и аккуратность. Ремус был смущен и то и дело бросал на Сириуса и Джеймса быстрые взгляды, пока миссис Люпин разрезала ножом пирог. Джеймс чувствовал себя не очень комфортно, Сириус это ощущал — он постоянно менял положение ног, вздыхал и ерошил волосы. Сириус пытался сидеть на месте ровно. — Это ужасно, что вы никогда у нас не гостили, — скромно начала Миссис Люпин, усевшись на место и улыбнувшись, — И то, что нам так и не удалось поблагодарить твоих родителей, Джеймс, за все те разы, когда Ремус гостил у вас. Он очень много рассказывал… Джеймс нервно хмыкнул, — Да-а-а… Скорее, вам спасибо, что отпускали его, — он взглянул на Ремуса и быстро улыбнулся, — Мы… Жаль, что не удалось встретиться этим летом. — Да… — миссис Люпин перевела на Сириуса какой-то печальный взгляд и опустила глаза. Ремус смотрел в тарелку и кусал губы. Сириус не знал, на каком уровне близости Ремус находился со своими родителями. Если его отношения с матерью были такими же открытыми, как у Джеймса и миссис Поттер, то миссис Люпин уже знала гораздо больше, чем ей бы стоило. С другой стороны, Ремус никогда не подводил, когда дело касалось секретов. — Простите, — сказал Сириус спустя минуту молчания. Все посмотрели на него вопросительно. Сириус смущенно прочистил горло и посмотрел на Ремуса. Ремус еле видимо покачал головой. — Простите, что… Не приезжали раньше. Мы… Э… — Нам нужно будет лететь сегодня, — вмешался Ремус, смотря матери в глаза, — Я не вижу смысла рассказывать тебе суть дела, но все будет хорошо. — Я связался с Грюмом, — мрачно подтвердил мистер Люпин, — Все под контролем. — Но… — ее плечи опустились. — Орден действует быстро. Это здраво. Со всеми этими нападениями… — продолжил мистер Люпин. — Да, ладно… — миссис Люпин опустила взгляд и нервно потерла руки. Дело, порученное им Грюмом, скорее было направлено на поддержание их в форме. Ордену необходимо было узнавать о ситуации с переходящими на сторону Реддла оборотнями как можно чаще. Одним из способов получения информации были связи с отделом учета оборотней в Министерства, но, как объяснил Грюм, членов Ордена, о которых наверняка знали, то есть, к примеру, Дамблдора и самого Грюма, больше не допускали к засекреченным документам для предотвращения постороннего вмешательства в дела Министерства. Естественно, получить хоть какую-то информацию мог только человек, имеющий доступ к отделу. Ремус идеально подходил на эту роль. Они ели в тишине. Как только Сириус поднимал взгляд, они с Ремусом каждый раз по-идиотски пялились друг на друга не меньше минуты. Это выглядело очень странно со стороны, потому что Сириус не мог заставить себя есть и только ковырялся вилкой в тарелке, а Ремус обкусал губы до такой степени, что они кровоточили в нескольких местах. — Сириус, — спустя время обратилась к нему миссис Люпин, — Твоя семья… Ты ушел из дома, да? Сириус непроизвольно свел брови к носу. — Хоуп, — мистер Люпин бросил на нее многозначительный взгляд. — О, прости, я не хотела, чтобы это звучало так… — Все нормально, — Сириус пожал плечами, — Да, я ушел. Прошлым летом. Они… Мне не нравится то, что они делают. Миссис Люпин кивнула и посмотрела на него сочувствующими глазами. Она так сильно отличалась от миссис Поттер, что Сириус был сбит с толку. Ему всегда казалось, что он знал Ремуса лучше, чем кто либо еще, но знакомство с его семьей стало чем-то вроде открытия. — Мы все совершаем ошибки, даже взрослые, — она протянула руку через стол и накрыла холодной ладонью его ладонь, — Просто некоторые выносят из них уроки, а некоторые — нет. Сириус кивнул. Джеймс закончил есть и теперь снова начал нервничать. — Мам, — Ремус положил приборы на стол и взглянул ей в глаза. — Ничего, Ремус. Я лишь хочу сказать, что ты правильно сделал, что приехал. Вы оба, — она перевела взгляд с Сириуса на Джеймса и обратно, — Нам всем нужно научиться прощать друг друга. Сириус сделал глубокий вдох. Разумеется, она обо всем знала. Он бы хотел провалиться под землю прямо в этот момент. Он поднял взгляд на Ремуса, его рука все еще была в руке миссис Люпин. Ремус слабо улыбнулся. Миссис Люпин отпустила его руку, и Сириус спрятал ее под стол. Какое-то время снова прошло в молчании. Сириус больше не пытался делать вид, что ест. — Кажется, уже пора, — сообщил мистер Люпин. Сириус встал из-за стола первым. Он был рад избежать дальнейших бесед. Ремус обнял мать и пожал руку отцу. Сириус и Джеймс попрощались с ними на выходе из дома и поблагодарили за прием. Они стояли на пыльной дороге вместе с байком Сириуса и ждали, пока Ремус будет готов. Он подошел, встал рядом с Сириусом, помахал родителям последний раз и взглянул на Сириуса. — Куда? — он спросил. Сириус протянул ему руку и кивнул на сиденье на главном корпусе байка позади него. Джеймс занял пассажирское кресло в коляске, поэтому выбора у него не было. Ремус коротко вздохнул, сжал губы, бросил быстрый взгляд на родителей, взял Сириуса за руку и с его помощью забрался на байк. Когда все были готовы, Сириус завел мотор. Ремус крепко взялся за него сзади, и байк взмыл в воздух

***

Когда дело было сделано, Джеймс вызвал Ночного Рыцаря и теперь мерял шагами асфальт возле проезжей части. Он нервничал. Сириусу пришлось оставить байк в штабе Ордена перед тем, как отправиться в Министерство из-за обещания Дамблдора конфисковать его. Ему не позволили забрать его и после из-за помешательства Грюма на слежке. Сириус начинал думать, что имущество орденцев автоматически переходит в общее пользование после вступления в Орден. Ремус стоял спиной к кирпичной стене какого-то паба и смотрел в землю. Сириус зажег сигарету и затянулся, рассматривая его с ног до головы. Он правда, правда просто невероятно красив. Даже в этой уродской рубашке его отца. Ремус поднял голову и слегка улыбнулся. Губы Сириуса сами по себе расплылись в усмешке. Ремус сделал вид, что поправляет волосы, и вновь опустил глаза. Сириус затянулся и почувствовал, как тепло разливается по груди. Они зашли в автобус, и Сириус заплатил за всех, не реагируя на протестные реплики Джеймса и Ремуса. Они сели в кресла возле окна почти в самом конце автобуса и какое-то время ехали молча. В Рыцаре играла ненавязчивая приятная мелодия, и пассажиры вели тихие беседы. Сириус смотрел в окно на ночной город, проносящийся перед глазами, пока Джеймс нервно теребил молнию кофты в кресле рядом. Ремус сидел напротив. — Мы куда после всего? — наконец подал голос Джеймс, переводя взгляд с Сириуса на Ремуса и обратно. Сириус пожал плечами и взглянул на Ремуса, — Можем доставить тебя домой потом. Ремус покачал головой, — Нет. Я не поеду домой. — Как хочешь, — Сириус отвернулся. — Вы планируете к твоим родителям? — спросил Джеймса Ремус. — Э… Нет, к Сириусу. Нам пока… Нам пока не стоит ко мне, — Джеймс почесал голову. Ремус вопросительно посмотрел на Сириуса. А, да. Он не в курсе. — Мой дядя умер, — объяснил Сириус, — Теперь мне принадлежит его гигантский блэковский особняк и гора блэковских галлеонов, — закончил он с усмешкой. Ремус кивнул и опустил голову. — Кстати, — Джеймс хмыкнул, — У него что, не было семьи там… Или детей? Я так и не спросил, с какой стати тебе досталось наследство? — он ухмыльнулся. — Он предпочитал мальчиков, — безэмоционально ответил Сириус и пожал плечами. — О, — Джеймс свел брови к носу, — Ясно. Сириус посмотрел на реакцию Ремуса. Он был немного удивлен, но ничего не сказал. Сириус перевел многозначительный взгляд обратно на Джеймса. — Это… Это же ничего, да? — Джеймс помялся. Сириус пожал плечами и вновь отвернулся к окну, по ходу встретясь глазами с Ремусом. Город все не кончался и не кончался, яркие огни, улетавшие в никуда, нагоняли тоску. — Он всегда таким был, — сказал Сириус, — Я раньше не понимал, что значат те слова, которыми они его называли. А потом понял. В какой-то момент, — он посмотрел на Ремуса и Джеймса, — Он мне не признавался никогда, но это было очевидно. Это Блэки его прокляли. Скорее всего. После того, как я пошел в школу. На один недостаток они могли закрыть глаза, но когда он начал относиться ко мне лучше, чем от него ожидали, — он сделал паузу, — Это для них уже было слишком… Он был… Крутым. Джеймс и Ремус переглянулись и сочувственно сжали губы. — Забейте, — Сириус попытался улыбнуться.

***

Сириус прошел по коридору босиком и легонько постучал костяшками пальцев по двери. Больше из вежливости, чем спрашивая разрешения, потому что он не дождался ответа и зашел внутрь. Эта комната отличалась от интерьера остального дома, она была маленькой и уютной, с деревянными стенами и небольшим прямоугольным окном у изголовья кровати. Ремус не спал. Он сидел на кровати спиной к окну, и лунный свет освещал его сзади. Сириус закрыл за собой дверь и остановился возле входа. Он сунул руки в карманы штанов и впервые почувствовал, как сильно его знобит. Ремус подобрал под себя ноги, словно приглашая Сириуса сесть на кровать. Он обхватил колени руками и положил на них подбородок. Сириус осторожно прошел по комнате и сел рядом с ним. — Тебе нравится дом? — спросил он спустя некоторое время молчания. Ремус кивнул и слабо улыбнулся. Мы могли бы жить здесь вместе после школы. Нет, это слишком. Ты хотел бы здесь жить? Нет, нет, нет. — Правда… Он такой большой, — Ремус прервал тишину. Сириус усмехнулся, — Да. В традициях Блэков. — И ты провел здесь все лето один? Да, да, да, мне было так одиноко, но сейчас, когда ты здесь, я чувствую, что все наконец-то так, как нужно. Как будто утерянную вещь наконец-то вернули на свое место. — Ну… Нет, — Сириус снова усмехнулся и лег на спину, заведя руки за голову, — Джеймс практически оккупировал гостиную. Ремус улыбнулся. Они снова молчали, но это было приятно. В кои-то веки. В комнате было свежо и прохладно. — Я так и не спросил… Насчёт мистера и миссис Поттер, — продолжил Ремус, — Они… Сириус вздохнул. Худшая тема для разговора в такой прекрасный момент. — Они… У них эта болезнь… Про нее писали в прошлом году без конца. — Драконья оспа? Неужели? — его лицо выглядело обеспокоенным. — Да… Говорят, что так. С этим столько было возни. Но… Если спрашиваешь меня то, — он снова вздохнул и потер глаза, — Это все то же, что случилось с Альфардом, моим дядей, — он обвел рукой комнату, — Только от рук реальных врагов. Они этого не заслужили. — Черт, — Ремус нахмурился. — Мы навещали их, но… Это был не самый приятный опыт. — Я вижу. Джеймс изменился. — Да. Сириус наконец взглянул на него и улыбнулся. — Давай не будем об этом. С ними все хорошо сейчас. Ремус вернул улыбку, — Тогда о чем? Такой вопрос никогда не возникал, когда речь шла о разговоре с Лунатиком. Сириус пожал плечами. Ремус вдруг протянул руку и кончиком пальца дотронулся до бровей Сириуса. Он смахнул прядь волос с его лба и прикусил губу. Они неловко посмеялись. — Когда ты понял? — спросил Ремус. — Что? — Это. Ремус выпрямился, затем наклонился и поцеловал его. Когда он отстранился, Сириус потянулся за ним, но Ремус усмехнулся и оттолкнул его рукой. Сириус снова упал на спину, — Не знаю, у меня все время перед глазами был Альфард. И… Наверное, на четвертом курсе однажды что-то просто переклинило и я… — он щелкнул пальцами, — Не знаю, мне кажется, это всю жизнь со мной было. — Как мило. — А ты? — М-м-м… — он откинулся на изголовье кровати и поднял глаза к потолку, — Я хорошо помню, — он улыбнулся, — Тот день, когда ты разлил кофе на завтраке, помнишь? На четвертом курсе. — Черт… — Да… Я в тот день все пытался понять, что с тобой, и мысль о том, что, ну, это из-за меня… В общем, это было наименее вероятным вариантом. Но я потом просто не мог выбросить это из головы. Я зациклился как полный идиот. — Кошмар. — Я вспоминаю все, что было в прошлом году и не могу поверить, что теперь мы здесь, — Ремус посмотрел ему в глаза. Возможно, это был упрек. — Прости, — Сириус облизнул губы, поднялся и сел на колени напротив него. Сириус сделал вид, что думает над тем, что ответить, затем быстро подался вперед и поцеловал его.