Самоконтроль

27-ое марта 1974

Сириус сделал глоток огневиски и буквально почувствовал, как алкоголь поступает в мозг. — Ой, черт, — он зажмурил глаза и схватился рукой за рубашку Ремуса. — Может, вернемся? — обеспокоенно спросил Ремус. Сириус покачал головой, — Нет! Тут же круто, разве нет? Они сидели на узкой винтовой лестнице в их спальни, и из гостиной гулко доносилась музыка. Сириус любил здесь сидеть, несмотря на то, что быстро становилось душно и жарко. Они спрятались на лестнице просто ради ощущения момента. Ремус был немного напряжен. But it's too late to say you're sorry How would I know, why should I care? — Please don't bother tryin' to find her, she's not there, — тихо подпевал Сириус, улыбаясь сам себе. — Почему ты расстался с Кэти Блейк? — дружелюбно спросил Ремус, когда обсуждать уже было нечего. Сириус пожал плечами, — Не знаю, — он попытался придумать причину, — Она скучная. Ремус сжал губы и понимающе кивнул. — Хотя, знаешь, Лунатик, сосется она просто блестяще, — с досадой прошептал Сириус. Он наконец осознал, что пьян. Он почувствовал себя взрослым. Ремус прыснул, — Ясно. Сириус засмеялся в ответ, — Не скажу, что я много с кем сосался, но… Гм, мне всегда казалось, что нет никакой разницы, сечешь? — он внимательно взглянул Ремусу в глаза. Ремус кивнул. — Ну, так есть, оказывается! — Сириус вскинул руки, и у него слегка закружилась голова, — Она кое-что умеет. — Понятно, — Ремус зевнул, — И в чем разница? — Гм, сложно объяснить. Они посидели какое-то время в тишине. Сириус резко развернулся к Ремусу лицом. — Хочешь покажу? Ремус поднял брови, — М? — Просто ради интереса, — Сириус ударил себя по коленке, — Ничего такого, — поспешил успокоить он. Ремус почесал висок, обернулся на дверь их спальни наверху, затем пожал плечами и кивнул. — Правда, ничего, просто я хочу кое-что проверить… — Да ладно, все нормально. Сириус наклонился вперед и прислонился губами к губам Ремуса. Он чмокнул его и отстранился. — Так целуются все, — Сириус прыснул, — А теперь я покажу, как сосется Кэти Блейк. Он взял Ремуса за шею и, смеясь, быстро провел языком по его губам. — Фу, — Ремус стремительно вытер губы тыльной стороной ладони и поморщился. Сириус смеялся еще какое-то время. Потом они снова погрузились в молчание. — И что ты хотел проверить? Сириус почесал голову, — Не знаю, ничего. Не думаю, что губы у мальчиков и девочек отличаются. — Ясно. — Ну а тебе как? Сириус посмотрел Ремусу в глаза. Ремус пожал плечами и опустил взгляд. Они сидели молча какое-то время. — Можно еще раз? Только не как во второй раз. Сириус вскинул бровь, — Не веди себя странно. — Нет, я просто, — Ремус неловко поправил челку, — Пытаюсь понять. — Что понять? — Как это ощущается. Сириус нахмурился. Затем он осознал, что Ремус имел ввиду. — Мерлин, — он хлопнул себя по лбу. — Что? — Ремус широко раскрыл глаза. Сириус понизил голос, — Это что, был твой первый поцелуй? Ремус коротко вздохнул, — Что, хочешь забрать назад? — Нет, — Сириус покачал головой, — Я этого не говорил. Ремус посмотрел на него исподлобья. — Просто… Ты серьезно? Ремус кивнул. — И ты потратил его на меня? Ты просто полный идиот. Мог бы просто сказать нет, — Сириус толкнул его локтем. — Это лучше, чем ничего, — с иронией заметил Ремус, — Пришлось бы ждать до старости. Сириус хмыкнул, и они замолчали. У него в груди остался какой-то горький осадок. Все целуют своих друзей рано или поздно, просто ради интереса. В этом нет ничего такого. Так говорила Мэри Макдональд.

23-ее августа 1974

Родители Джеймса любезно пригласили всех его друзей позависать некоторое время перед учебой в поместье Поттеров. Сириус поклялся себе в начале каникул, что, если Вальбурга запретит ему это, он выпрыгнет из окна. К счастью, Вальбурга была милосердна и оценила старания Сириуса быть хорошим сыном в июле. Она разрешила (о, да, разрешила!), переступив через свою гордость, Сириусу позависать с Джеймсом. Сириус не сказал ей ни о Питере, ни о Ремусе, чтобы лишний раз не злить. В первую же ночь у Поттеров на гигантской кровати Джеймса при свете магловского фонаря Ремуса Сириус поклялся, что этим летом попадет на настоящий рок-концерт. К тому же, Вальбурга запихнула в его чемодан целое состояние блэковских галлеонов, очевидно, чтобы произвести впечатление на Поттеров, так что он мог заплатить за всех. Однако, закончилось все тем, что ребятам удалось выбить себе только один вечер в городе, за пределами деревушки, в которой жили Поттеры, потому что мистер Поттер постоянно работал, а миссис Поттер по непонятным причинам страстно настаивала на том, чтобы они ограничивались их поместьем и ближайшими улицами. Двадцать третьего августа мистер Поттер пообещал сопроводить Джеймса и остальных в магловское кино. Сириус не очень сильно интересовался этой частью жизни маглов, но было определенно интересно наблюдать за тем, как увлеченно Ремус и Питер рассказывают о режиссерах и их любимых актерах. Сириус был не рад отметить, что за ними наблюдали. Мистер Поттер постоянно держал при себе палочку, часто озирался по сторонам и постоянно спрашивал парней, не замечали ли они чего-нибудь странного. Сириус был готов заявить, что разочаровался. — Эй, смотри, — Ремус, сидевший на соседнем к креслу Сириуса кресле в кинозале, толкнул его коленом и показал пальцем на экран. Магловские перестрелки. Сириус с солидарностью улыбнулся и попытался выразить заинтересованность. Когда Ремус полностью погрузился в фильм, Сириус опустил взгляд на его длинную ногу. Он несправедливо заполучил место самого высокого в компании. Сириус немного завидовал, несмотря на то, что у этого был и недостаток — в магловской одежде Ремус казался еще тоньше, чем был на самом деле. Ремус был увлечен происходящим на экране и потому сидел в кресле неподвижно. Его испещренная мелкими шрамами рука покоилась на худом бедре. Светло-синие джинсы так хорошо сидели на нем, что не казались ни слишком узкими, ни слишком мешковатыми. Они идеально подчеркивали плавную линию бедра, переходящего в колено. Колени не были ни слишком острыми, ни слишком квадратными. Идеальный изгиб овальной формы. Ни одного участка кожи не было видно. Плотная ткань джинс переходила в тонкую полоску носков, затем в дешевые, но ухоженные коричневые туфли. Туфли тоже словно были сшиты для него. Они идеально дополняли картину, созданную светло-синими джинсами. Ремус бессознательно провел ладонью по бедру, сосредоточившись на сцене на экране. И рука, с подвернутым рукавом рубашки и немного выступающими венами, казалось, идеально подходила этой ноге. Ровные пальцы и коротко подстриженные ногти. Сириус вернулся в реальность — в фильме раздался резкий звук. Он озадаченно осмотрел Ремуса с ног до головы и отвернулся. Он посмотрел на свои ноги, затем снова на Ремуса. Лунатик сегодня очень хорошо выглядел, даже слишком. Сириус попытался отвлечься и избавиться от ощущения того, что Ремус вдруг стал слишком симпатичным.

3-ее ноября 1975

— Ты так хорошо рассказал о магловском искусстве, — Ремус был ужасно пьян, — Ты такой умный… Сириус засмеялся, он сам был не совсем в себе, — Наконец-то ты это признал… Ремус наклонил голову и закрыл глаза, как будто собирался заснуть, — Ты умный и красивый… Странно, что ты все еще не сидишь на наркотиках… — Зачем мне сидеть на наркотиках? — Сириус игриво улыбнулся, может, в нем улыбнулся виски, не важно. — Все, кто умный и красивый, сидят на наркотиках… — Ремус странно усмехнулся с все еще закрытыми глазами, его голова качнулась в разные стороны, не в состоянии найти точку опоры. Сириус придерживал его за плечи, — А потом умирают от передозировки… — Я не умру от передозировки, — Сириус прыснул, хотя, вроде бы, было не очень смешно. — Надеюсь, — Ремус запрокинул голову, не открывая глаз, — Твой труп выглядел бы отвратительно, и все бы подумали, что ты всегда таким был… И никто не знал бы, что ты на самом деле просто… Просто чертовски красивый… — он хихикнул. Они сидели в темном пространстве большой гостиной. Все еще в эпицентре вечеринки, но уже уединенно. Здесь была узкая выбоина между круговыми стенами, и свет ламп не проникал внутрь. Еще два года назад они спокойно помещались здесь, но теперь сидели почти впритык, их ноги переплетались. Странно, что никто не заметил пропажи именинника. — Тогда тебе тоже нельзя садиться на наркотики. — Нет, нет, нет… — Ремус покачал головой, — Я не очень… — Нет, нет, очень… Только может немного с другой прической… — Сириус взял обеими руками два русых локона у его лица, — Может, немного длиннее… — Чтобы я был похож на тебя? — Ремус усмехнулся. — Чего-о-о? Не-е-ет, ты вообще на меня не похож, — Сириус потянул за локоны, Ремус пьяно хихикнул и оторвал голову от стены. — Может, это просто сон? Что ты тут делаешь? — Ремус ткнул пальцем Сириусу в лоб и надавил на него, Сириус рассмеялся и запрокинул голову. Затем Ремус взял его обеими руками за шею, и Сириус снова почувствовал вкус виски и запах перегара. Это был такой детский чмок, что Сириус не успел даже открыть рот. — Как реалистично… — Ремус с усмешкой на губах разглядывал его лицо. — Вот это от тебя несет, Лунатик… Ремус засмеялся, — Почти как настоящий. — Можно? — Мгм. Сириус наклонился вперед, закрыл глаза и промахнулся. Он почувствовал губы Ремуса у себя на щеке. — Ой. Сириус выпрямился и чмокнул его в губы точно так же, как он его. — Сириус из сна не спрашивал бы. — Тебе снятся про меня сны? — Сириус прыснул. — Не-е-ет, — Ремус свел брови и скорчил серьезное лицо. Сириус рассмеялся. Затем он снова наклонился вперед и больно столкнулся губой с десной Ремуса. Они снова чмокнулись, затем Сириуса потянуло назад, затем снова вперед. Зря он закрыл глаза, открыть их теперь стоило огромных усилий. — Говорят, что если люди друг другу снятся, то… Они связаны на… На… Сириус задумался, — Астральном? — Да, на астральном… На астральном уровне, — он хихикнул, — Будет очень смешно, если я ему не снюсь, как думаешь? — Я не помню ни одного своего сна за всю жизнь… Ремус вздохнул, — Жаль… Сириус положил ладони на его красные горячие щеки, и Ремус улыбнулся. Сириус почувствовал себя очень странно. Лунатик выглядел так, что его хотелось очень крепко обнять. У него блестели глаза, он то и дело издавал смешки, тоже брал Сириуса за щеки, и они почти общались телепатически. Сириус не мог бы выразить то, что он чувствовал словами — в этом было и умиление, и благодарность, и что-то еще. Он провел большими пальцами по щекам Ремуса и улыбнулся. Ремус улыбнулся в ответ. Сириус еще никогда не чувствовал себя так комфортно рядом с кем-то. — Everybody loves my baby, — хрипло подпел Ремус музыке. Сириус поцеловал его снова. Он даже не был настолько пьян, насколько ему хотелось бы. — Черт, — он обреченно вздохнул и запрокинул голову, прикрыв глаза. — Ничего, — Ремус пожал плечами.

2-ое августа 1976

Сириус чувствовал себя ужасно. Он ненавидел чувствовать себя слабым, но никак не мог привести свою голову в порядок. Миссис Поттер довольно быстро поняла, что гиперопекой над пострадавшим ребенком она ничего не добьется, и вскоре начала все реже появляться в поле зрения Джеймса и Сириуса, когда они выходили из комнаты Джеймса. Рядом с Джеймсом, разумеется, ему стало лучше. Но не настолько лучше, чтобы оправдать ожидания самого Сириуса по этому поводу. Там, на Гриммо 12, он возлагал все свои надежды на то, что, как только начнется школа, ему станет лучше и это причиняющее боль существование наконец прекратится. Но вот он, Джеймс, больше нет Блэков, и не нужно волноваться о том, что с утра придет в голову матушке. Он не чувствовал себя лучше. Это делало все только хуже. Он корил себя за то, что не был достаточно благодарен Поттерам за помощь. На него так сильно давило это непреодолимое чувство безысходности от осознания того, что ничего не закончилось и что теперь он уже не знает, как ему прийти в норму, что он не мог есть. Сириусу нравилось сидеть за столом с Поттерами. Ему нравилось мечтать о том, что Джеймс — его родной брат, и что Поттеры — его родители. Это было так глупо, но он чувствовал себя счастливее, симулируя семейное счастье в своей голове. Ему нравилось смотреть на мистера Поттера, восхищаться тем, какой он отец для Джеймса, и в то же время при взгляде на него Сириус приходил в ярость, потому что в его голове всплывало лицо его собственного отца. И он ненавидел его всем сердцем, он ненавидел его больше, чем можно ненавидеть человека, больше, чем мать, потому что его не было. Его никогда не было. Он был просто данностью, на которую маленький Сириус не обращал внимания. Но теперь он понимал, да, он понимал, что он ненавидел своего отца всем своим сердцем. Бывали моменты, когда он ненавидел Джеймса, он ненавидел и Поттеров за то, как они счастливы. Он приходил в ярость, а когда его отпускало, у него начиналась истерика. Это невозможно было больше выносить.

***

— Вернемся сегодня, — мистер Поттер отсалютовал миссис Поттер и жестом повел Джеймса и Сириуса за пределы анти-аппарационного барьера их поместья. Миссис Поттер радушно улыбнулась на прощанье, и Сириус тщетно попытался вернуть улыбку. Одним вечером за ужином Джеймс будто бы случайно обмолвился о том, что Сириус весь пятый курс бредил жизнью магловской молодежи. Он с излишним энтузиазмом рассказывал родителям о том, как они вместе составляли план концертов и фестивалей, которые они обязаны будут посетить после окончания школы. Сириус был вынужден слабо кивать и улыбаться, ковыряясь ложкой в картошке. Мистер Поттер действительно был замечательным отцом. Он предложил им сводить их в магловский бар. Тот самый, который Хард Рок Кафе. Прошлогодний Сириус сошел бы с ума от счастья. Настоящий Сириус почувствовал лишь странную пустоту в груди, когда осознал, что это предложение не вызвало в нем никаких эмоций. Тогда он улыбнулся мистеру Поттеру и опустил глаза в тарелку. — Прекрасен как всегда. Они аппарировали в центр Лондона. Сириусу всегда нравился магловский Лондон. Он улыбнулся, увидев перед собой большое здание с огромной светящейся вывеской. Хард Рок Кафе. Было уже достаточно поздно, когда мистер Поттер освободился от дел, но жизнь как внутри, так снаружи еще кипела. Джеймс толкнул Сириуса локтем и улыбнулся во весь рот. Сириус прыснул. Мистер Поттер повел их внутрь. — О, черт, это же The Zombies! Сириус удивился своей реакции. В кафе громко играла музыка, всюду сидели маглы и разговаривали, пили, ели. На стенах висели пластинки и фотографии. Сириус был поражен. Won't you hush, pretty baby, don't you cry One of these mornings you're going to wake up singing — Лонг Айленд, — сказал мистер Поттер, когда подошла симпатичная официантка в футболке с такой же надписью на груди, какая красовалась над главным входом, — Парни, — он кивнул на меню, и Джеймс начал лихорадочно листать страницы. — Секс на пляже, пожалуйста, — у Джеймса светились глаза. Сириус прыснул. Мистер Поттер усмехнулся и по-родительски покачал головой. — Мне тоже, — это, возможно, был лучший день в жизни Сириуса за последние несколько месяцев. Мечты сбывались, хоть и не совсем так, как ему хотелось. Они пили коктейли один за другим, слушали музыку и даже пару раз выходили потанцевать. Мистер Поттер рассказывал множества интересных вещей, Сириус был рад поделиться своими мыслями. Сириус чувствовал себя так, словно работал без продыху несколько месяцев и только сегодня наконец заполучил выходной. Ничто не могло быть лучше этого дня. Хотя у мистера Поттера, должно быть, была целая гора важных дел, они не уходили до самого конца. Когда все те, с кем они успели познакомиться, ушли и в баре приглушили свет, мистер Поттер, Джеймс и Сириус сидели за своим столиком у окна и обсуждали магловский джаз. Сириус изо всех сил старался придумывать все новые и новые темы для разговора, только бы не уходить. Когда очередная тема исчерпала себя, Сириус отвернулся от стола в поисках какой-нибудь зацепки и увидел на другой стороне опустевшего бара группу молодых людей. Они все выглядели достаточно оборвано и грязно, но в этом и был весь шарм. Сириус поймал на себе взгляд одного из них и продержал зрительный контакт не меньше тридцати секунд, прежде чем нахмуриться и отвернуться. Мистер Поттер вздохнул, и в баре заиграли The Doors. Едущие в шторм Едущие в шторм У того парня были выгоревшие белые волосы, которые спадали на лоб неправильными волнами. В красноватом освещении кафе они казались ярко выкрашенными в какой-то сумасшедший цвет. Глубоко посаженные глаза и спокойный взгляд. Он пялился, абсолютно этого не скрывая. Сириус повернулся снова взглянуть на него и сделал глоток, алкоголь обжег горло. Убийца на дороге Его мозг бьется в конвульсиях… — Неплохо здесь, правда? — мистер Поттер расслабленно поправил пальцами усы. — Спасибо, пап, — Джеймс улыбнулся, и мистер Поттер по-отцовски хлопнул его по плечу. Сириус сделал глоток. Дорогая, покажи ему, что любишь, Дорогая, покажи ему, что любишь, Возьми его за руку, Мистер Поттер усмехнулся, поднес стакан ко рту, и начал немного покачивать головой в ритм. Джеймс сидел с закрытыми глазами, подперев подбородок рукой. Сириус никогда не видел его таким спокойным. Сириус сделал еще один глоток и обернулся. Парень сразу же поймал его взгляд, и они смотрели друг на друга еще несколько секунд. Весь мир зависит от нас Мы никогда не умрем Люби его Парень на мгновение опустил голову и покрутил почти полностью пустой стакан в руках. Его друзья курили и вели расслабленную беседу. Он чувствовал себя лишним. Он снова поднял взгляд на Сириуса, затем встал и медленно зашагал к бару. Бармен неторопливо протирал стойку и улыбался музыке. Едущие в шторм Едущие в шторм — Я сейчас, — Сириус поставил стакан на стол и встал. Мистер Поттер кивнул, и Сириус не спеша направился к бару. По дороге он сунул руку в карман и прикинул, сколько примерно монет у него осталось. Приближаясь, Сириус запустил руку в волосы и немного взлохматил их. Парень стоял спиной, сложив руки и облокотившись ими на стойку. Он был немного выше Сириуса, одет в потрепанную куртку и потертые джинсы, его волосы действительно были выжжены и выглядели мертво. — Ром, — Сириус положил пару монет на бар, и бармен нагнулся за рюмкой. Парень повернулся к Сириусу и слегка улыбнулся. Он действительно оказался симпатичным. Даже симпатичнее, чем издалека. Он определенно был старше Сириуса на несколько лет, хотя бы потому, что свободно пил виски в баре. Темный глаза и ровная линия губ, хорошо очерченная линия подбородка и бледная кожа. Сириус прервал зрительный контакт и отвернулся. Парень опустил голову и взял в руки свой снова наполненный стакан. Бармен поставил перед Сириусом небольшую рюмку с тягучей черной жидкостью и бросил монеты в кассу. Началась другая песня. Сириус раньше не замечал, какой успокаивающей может быть музыка Дорз. Он отпил немного из рюмки и поморщился. Парень рядом с ним выдохнул в какой-то усмешке и снова ему улыбнулся. У него были ямочки на щеках. Машины шумят под моим окном, Словно волны на пляже… Сириус сжал губы, чтобы не улыбнуться в ответ. Парень вдруг взял свой стакан и медленно шагнул назад. Он бросил короткий взгляд на Сириуса и прошел мимо, немного задев его спину рукой. Он остановился около одного из столиков возле пустующей сцены в одном из самых затемненных мест в кафе. Сириус покончил с ромом одним глотком, снова поморщился и через несколько секунд последовал за ним. Парень стоял, прислонившись спиной к одной из пластиковых перегородок, и пил виски. Сириус заложил руки за спину и прислонился спиной к перегородке напротив. Вращающиеся лампы попеременно освещали то лицо Сириуса, то лицо парня. Он не отводил взгляд. Свет фар проникает через окно, Отражаясь на стене… — У тебя… Интересные глаза, — он наклонил голову, когда лампа в очередной раз осветила лицо Сириуса на несколько мгновений, — Они серые… Но… — он говорил как будто на выдохе, и, черт возьми, это звучало слишком хорошо, — Вокруг них такая… Черная линия, — он поднес руку к лицу и начертил воображаемый круг, — Это делает их… Мистичными… — Мистичными? — Сириус слегка улыбнулся. Свет прошелся по лицу парня снова, затем по лицу Сириуса. — Ну да… — он немного запрокинул голову и сделал небольшой глоток, затем опустил голову вниз и взглянул на Сириуса исподлобья, — Как будто ты хочешь сожрать мою душу. Сириус усмехнулся. Парень отстранился от перегородки и сделал шаг вперед. Сириус мял пальцы у себя за спиной. Парень медленно ходил перед ним из стороны в сторону. Окна начали дрожать От ударной волны… — Пару лет назад мы с друзьями разговаривали с Сатаной в одном из баров в Хог— В Шотландии, — начал Сириус, — И вызывали мою пра-пра-пра-прабабушку с того света, — парень остановился и улыбнулся. Сириус прислонился головой к перегородке, — Теперь я бесплодный. Это плата за черную магию… И могу превращаться в собаку. Парень приложил стакан к виску и посмотрел на Сириуса с очаровательной ухмылкой. — И еще… — Сириус на секунду закрыл глаза, — Каждую ночь мне снится секс с одним из моих лучших друзей. Парень смотрел на него с тем же выражением лица еще какое-то время. Затем он допил виски парой глотков, поставил стакан на столик сзади себя и сделал еще один шаг вперед. У Сириуса задрожали колени. — Сириус? Парень мгновенно отошел назад. Сириус выпрямился и выдохнул. Джеймс сконфуженно держал в руках бутылку пива и переводил взгляд с одного на другого. — Я уже подумал, ты сбежал… — он осмотрел парня с ног до головы, и тот отвернул голову в сторону. — Я… Все нормально, — Сириус кивнул. Джеймс растерянно сжал губы. — Папа предложил вернуться домой… Мама уже, наверное, волнуется… Сириус сжал челюсти и переступил с ноги на ногу. Он попытался поймать взгляд парня, но тот упорно смотрел в пол, словно боясь, что Джеймс увидит его лицо. — Ясно… Ладно, да… Конечно… Сириус постоял на месте еще несколько секунд, затем оторвался от стены, сделал пару небольших шагов, бросил на парня последний взгляд и последовал за Джеймсом в освещенную часть кафе. На улице, когда мистер Поттер возился с магловскими деньгами, по телу Сириуса пробежала странная дрожь от осознания того, что он больше никогда в жизни его не встретит. Он оглянулся, но в окнах кафе можно было разглядеть только разноцветные лампы и темные силуэты оставшихся ночных посетителей.

***

Сириус на цыпочках вышел из своей комнаты и приоткрыл дверь комнаты Джеймса. Джеймс лежал по середине своей огромной кровати, завернувшись в одеяло как в кокон. Прозрачная штора немного развевалась на сквозняке. — Джеймс? Ты спишь? Он мгновенно развернулся, присел и потер глаза пальцами. — Нет, нет… Сириус зашел внутрь и аккуратно прикрыл дверь. Джеймс вздохнул и подвинулся в сторону, освобождая место для Сириуса. Сириус подошел к кровати, стараясь не создавать много шума. Он лег на кровать и повернулся к Джеймсу лицом. Джеймс выглядел очень сонным, но не закрывал глаза. — Че как? — хрипло спросил он. Сириус пожал плечами. Он не знал, что ему ответить, это было слишком сложно выразить через слова. Через музыку — может быть. Тогда это была бы какая-нибудь рок-баллада, или, наоборот, метал, который заставляет тебя чувствовать себя так, будто тебя разрывает на части. Сириус неотрывно смотрел Джеймсу в глаза, и тот не нарушал тишины, будто ожидая, что Сириус все-таки начнет разговор. Что было у него в голове? Квиддичная стратегия, Лили Эванс, интересные сны, которые он наверняка забывал, как только просыпался. Может, он тоже когда-нибудь думал о том, как все бессмысленно, и плакал. Хотя, может, для него и не было ничего бессмысленного. У таких, как он, всегда есть смысл. Его для него создают родители, девушка, за которую ему весело бороться, планы на будущее, друзья. Интересно, видел ли Джеймс смысл и в Сириусе? Зачем он ему нужен? Сириус чувствовал вину. Разве он может дать ему что-нибудь взамен? Может, Джеймс старается сам выдумать ему какую-нибудь ценность. Сириус почувствовал себя еще хуже. Зачем он пришел? — Кем был тот парень? Из бара? — Джеймс зевнул и положил руку под голову. Сириус снова пожал плечами. Трус. — Он… Он тебе понравился? Сириус нахмурился. Сердце пропустило удар, и к горлу подкатил отвратительный ком. — В смысле… — Джеймс почесал щеку, — Ну… — он посмотрел Сириусу в глаза и опешил, — Ладно, не важно… — Нет, говори. — Я имею в виду… — Джеймс свел брови в поисках нужных слова, — Ты… Тебе… — Да скажи уже. — Черт, чувак, — он выдохнул и повернулся на спину, — Я хочу сказать, что… — он посмотрел в потолок несколько мгновений, затем вновь взглянул на Сириуса, — Он стоял чертовски близко… Сириус почувствовал, как ком в горле становится больше и по телу разливаются мерзкие волны паники. Он на секунду закрыл глаза и сжал пальцы с такой силой, что ногти впились в кожу. Затем он повернулся, встал с кровати и заметил, что вся его спина покрыта холодным потом. Мерзко, мерзко, отвратительно, ты отвратительный, мерзкий, мерзкий… — Сириус! Сириус вылетел из спальни и затворил дверь. Он подбежал к двери туалета, влетел внутрь и закрыл дверь на щеколду. Он упал на колени перед унитазом и вырвал. Когда он открыл глаза, он увидел кровь. Он вытер губы тыльной стороной ладони, и кровь осталась на коже. Сириус обессиленно прислонился голой спиной к холодному каменному краю ванной и накрыл лицо руками. Как жаль, что нельзя просидеть тут всю жизнь. Лунный свет так ярко освещает комнату, что здесь можно было жить. Сириусу показалось, что он просидел так не меньше часа. Хотя наверняка прошло не больше пяти минут. Какая разница? Он потер лицо ладонями и встал. Сириус заметил, что отверстий в ремне не хватает, чтобы брюки не спадали. Недавно он застегивал их на предпоследнее отверстие. Ладно. Сириус застегнул ремень на последнюю дырку, и брюки немного повисли на его бедрах. Он вымыл руки и рот и посмотрел на себя в зеркало. Он действительно мог бы сойти за бездомного или за наркомана. Он усмехнулся. Сириус сделал глубокий вдох, закрыл глаза и попытался восстановить в голове мелодию той песни Дорз из бара. Едущие в шторм, едущие в шторм. Как же хорошо быть одному. Сириус вышел из ванны. Он прошел в свою комнату и запер дверь. Лучше так. Летний ночной ветер проникал внутрь через распахнутую дверь балкона, прозрачные шторы завораживающе развевались на воздухе в самых грациозных формах. Сириус закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Он подошел к своему сундуку, наклонился, и достал с самого дна уже начатую пачку сигарет. Затем он сунул одну сигарету в рот и бросил пачку обратно. Он зажал конец сигареты между большим и указательным пальцами и, когда отпустил, сигарета на секунду загорелась небольшим огоньком, задымилась, и Сириус затянулся. Он улыбнулся и взял с прикроватной тумбочки конфеты миссис Поттер. Сириус сунул их в карман свисающих брюк и вышел на балкон. Сириус облокотился рукой на балкон и снова затянулся. Вдалеке множеством огней горел город, шумели машины, люди жили на полную катушку. Интересно, тот парень все еще сидит в баре и пьет виски? Интересно, думает ли он о Сириусе так же, как он сейчас думает о нем? У Поттеров спокойно, словно они отказались от этой жизни. Здесь тихо и ветренно. Слишком больно смотреть на отдаленный город, потому что Сириус не сможет стать его частью, затеряться так же, как и все его жители. Пока нет. А если что-то пойдет не так, всегда есть выход. Выход есть всегда. Какая спасительная мысль. Сириус затянулся еще раз и сплюнул вниз. Он почувствовал металлический привкус во рту. Хороший вечер, чтобы сдохнуть к черту. Сириус хихикнул, сделал последнюю затяжку и замахнулся с догоравшей сигаретой в руке. Он бросил ее вдаль со всей силы, и она немного покрутилась в воздухе оранжевым огоньком, затем потухла и исчезла в темноте навсегда. Сириус лег спиной на холодный пол балкона и достал из кармана конфеты. Он закрыл глаза и сунул леденец в рот. Апельсиновый. Отстой. Кожа покрылась мурашками от соприкосновения с остывшим камнем.

1-ое сентября 1976

— Хвост! Здарова, Хвост! Джеймс обнял Питера и хлопнул его по спине. Сириус никогда еще не был так рад увидеть Хвоста. В его голове все еще теплилась надежда на то, что с началом школы все изменится. Он тоже обнял Питера. — Ладно, мам, мы пойдем, — Джеймс взялся за ручку своего чемодана. Миссис Поттер цокнула языком, подошла ближе и заключила Джеймса и Сириуса в крепкие объятия. Сириус не знал, как отблагодарить Поттеров за все, что они для него сделали, и это чувство благодарности, смешанной с виной, начинало сводить с ума. Он неловко обнял миссис Поттер в ответ. — Все будет хорошо, — она взяла Сириуса за плечи и посмотрела ему в глаза. — Да… — Сириус улыбнулся. — Ладно, все идем… Увидимся, мам! Миссис Поттер помахала им, и они втроем отправились вглубь станции. Сириус сильно вспотел, и его ладони скользили по ручке чемодана. Он чувствовал, как быстро бьется сердце. В этом не было ничего удивительного. Он вовремя заметил знакомые русые волосы в толпе. У Сириуса немного захватило дух, но он успел вовремя взять себя в руки. Когда Ремус наконец повернулся к ним лицом, Джеймс радостно засмеялся. Очевидно, Ремус прибыл на станцию раньше всех. — Лунатик! — весело повторял Джеймс, давя Ремуса в объятиях. Ремус смеялся в ответ, будто бы специально не поднимая глаза на Сириуса, остановившегося немного поодаль. Когда он закончил здороваться с Питером и Джеймсом, он наконец повернулся к Сириусу. — Здарова, Лунатик, — Сириус постарался скрыть волнение за слишком широкой улыбкой. Ремус нервно усмехнулся. Они неловко пялились друг на друга до тех пор, пока Джеймс не кашлянул. — Привет, Сириус, — Ремус поджал губы. Сириус все еще не до конца осознавал, что это действительно происходит. Ремус действительно ведет себя слишком странно, и Сириус видит на его лицо румянец, блеск в глазах. Сириус усмехается, и Ремус опускает взгляд, усмехаясь. Не может быть. У Сириуса снова пересыхает в горле и потеют руки. — Ладно, голубки, раз даже руки не пожмете друг другу, то пора на поезд, — Джеймс насмешливо и с недоумением покачал головой, обменялся с Питером странными взглядами и жестом повел их в сторону входа на Хогвартс Экспресс. — Ты… Изменился, — с улыбкой сказал Ремус, когда Джеймс и Питер уже немного отошли. Сириус продолжал стоять на месте и пытаться понять, что с ними происходит. — Да, наверное, — он лихорадочно рассматривал плитку платформы в поисках чего-нибудь интересного, потому что посмотреть Ремусу в глаза сейчас казалось чем-то самоубийственным. — Идем? — Да, да… Они шли к поезду почти касаясь руками, и Сириус был готов поклясться, что не испытывал ничего лучше этого раньше.

31-ое октября 1976

— Блэк! Горлышко бутылочки смотрело прямо на него. Скорее, он был слишком пьян, чтобы говорить наверняка. Улыбающиеся лица вокруг. Он не понимает, чего они от него хотят. Он поворачивает голову. Ах, ну да. Он должен поцеловать Дирка Бруди. Он бы сделал это и просто так. Дирк Бруди был отличным вратарем, к тому же у него были мускулистые рельефные руки и розовая кожа, посыпанная веснушками. Сейчас он дерзко и выжидающе смотрит прямо Сириусу в глаза и ухмылялся. Сириус улыбается. — Пропускаешь? — издевательски спрашивает он. Сириус выпрямляется, делает большой глоток и ставит бутылку на стол. Этот день с самого утра не предвещал ничего хорошего. Сириус проснулся с похмельем, несмотря на то, что за день до этого никто, кроме него, не пил. Это просто вошло в привычку. Сириус не знал, почему в этом году Джеймс решил предложить отпраздновать Хэллоуин именно тридцать первого октября. Раньше они ждали до дня рождения Сириуса и отмечали оба праздника в одну ночь. Сириус с солидарностью кивал, когда Джеймс рассказывал им план предстоящей вечеринки, чтобы выразить согласие с его словами. На самом деле, ему эта идея совсем не нравилась. Он хотел отпраздновать свой день рождения, он ждал его весь год, но он не позволил себе злиться на Джеймса. Он не умел читать мысли и не мог знать, что Сириуса это обидело. В тот самый момент, когда Джеймс впервые выразил заинтересованность в вечеринке тридцать первого октября, в горле у Сириуса образовался гигантский ком, не дававший ему сказать ни слова до самого вечера. — Еще чего, — устало выдыхает он и прижимается губами к губам Дирка Бруди. На вкус как дешевое пиво. Раздаются возгласы и улюлюкания, кто-то хлопает. Дирк открывает рот, и язык Сириуса смело проскальзывает внутрь. Это грязно и мерзко, но Сириус почти получает удовольствие. Он не стесняется даже облизывать язык Дирка, Дирк кусает его губы, их рты связывает тонкая ниточка слюны. Отвратительно. Сириус продолжает. Это больше не поцелуй, это мерзость. Больше не слышно улюлюканья и радостных ахов, только сконфуженные, насмешливые и откровенно злорадные шепотки. Дирк хватает Сириуса за шею и притягивает ближе, Сириус просовывает свой язык дальше и с чмоком отрывается. Дирк не в себе, он почти в отключке. Сириус нахально ухмыляется и поворачивает голову. У всех на лицах одно — отвращение. Да, да, да. На одном из лиц — очки, а еще смесь шока, испуга, недоумения и отвращения. На другом — шрамы и почти презрение, ненависть, разочарование. Да, да, ненавидьте меня, ненавидьте меня все. Сириус отворачивается и продолжает поцелуй. Дирк инстинктивно подается вперед. Затем он останавливается, его тело обмякает, и голова без чувств валится Сириусу на плечо. Сириус почти чувствует соленый привкус слез у себя на языке, только их наверняка не видно из-за пота и приглушенного света. Сириус делает тяжелый вдох, окидывает мутным взглядом окружающих его гриффиндорцев и когтевранцев, которые с недоумением осматриваются кругом, с усилием поднимает себя с дивана, кладет голову Дирка Бруди на сиденье, берет с полу недопитую бутылку виски, встречается глазами с пораженным Джеймсом и направляется в сторону их спален. — Идите к черту, вашу мать.

4-ое декабря 1976

Сириус не мог уснуть. Может быть, дело было в сильной грозе. Хотя раньше такая погода наоборот убаюкивала. Он точно не бодрствовал в полной мере, потому что картинка перед глазами плыла, но и не спал. Одной из причин был ворочающийся в своей постели Ремус. Сириус знал, что перед полнолунием у него полно энергии. Если бы они не были в ссоре, Сириус с радостью предложил бы ему пройтись. Когда он раздраженно вздохнул, вновь перевернувшись в постели, Сириус приподнялся на локтях. Желание наконец-то хоть что-нибудь сделать заставило его подняться и пройти к его кровати под храп Джеймса и Питера. Ремус услышал его шаги и притих. Терять уже все равно нечего. — Что с тобой? — получилось слишком грубо. Сириус поспешил исправиться, — Хочешь пройтись? Ремус отлично видел в темноте, в отличие от Сириуса, поэтому выражение его лица осталось на его собственной совести. Возможно, он покачал головой, а потом осознал, что Сириус этого не заметил, и сказал, — Нет. Сириус был не готов к такому ответу. Хотя, наверное, он вообще ни к чему был не готов. Он вообще никогда не планировал наперед. — Ясно, — к счастью, решение пришло к нему быстро. Он завесил балдахин обратно с мыслью одеться и одному подняться на астрономическую башню, чтобы покурить. Вообще-то, он любил так делать. Стоять на самом верху посреди холодной ночной шотландской пустоши и курить. Ремус окликнул его, когда Сириус уже почти полностью погрузился в свои мысли. — Сириус, возвращайся спать. Сириус закатил глаза и усмехнулся. Что за бесячий родительский инстинкт? Он сделал пару шагов назад и снова приоткрыл балдахин, чтобы ему ответить. — Если ты продолжишь ворочаться, я высплюсь где угодно, только не здесь. Снова тишина. Сириус снова медленно погружался в свои мысли. — То, что произошло с Регулусом вчера… Тебя это задело? — спросил Ремус. На самом деле, нет. Сириус даже не думал об этом. Скорее можно было ожидать, что об этом будут думать все, кроме него. Регулус давно выбрал свою сторону. — Нет, просто… — его голос смягчился. Сириус не придумал, что сказать. Он неловко переминался с ноги на ногу у подножья кровати Ремуса. — Хочешь поговорить? Сириус пожал плечами. Ремус помедлил, затем подвинулся в сторону, освобождая место для него. Сириус залез на кровать и задвинул балдахин. Ремус наложил заглушающее заклинание и повернулся на бок. Сириус никогда не понимал, почему они всегда мирились таким идиотским образом. Они никогда не обсуждали того, почему поссорились, просто делали вид, будто ничего не было. И потом, когда это случалось снова, они не могли друг друга ни в чем упрекнуть. Все эти недопонимания накапливались и накапливались, и когда-нибудь, наверное, им все-таки придется поговорить. — Я не хочу говорить об этом, если честно. Я не люблю прокручивать это все в голове, — сказал Сириус, пытаясь разглядеть его лицо в темноте. — Да, я знаю. — М? — Просто твоя черта. Сириус не понял, было ли это упреком, поэтому решил сменить тему. Это тоже всегда работало. Если Сириус не реагировал на такие фразы, они не спорили. Ремус никогда не настаивал. — Так что? — Сириус перевернулся со спины на бок, и теперь они были лицом к лицу. — Что мне сделать, чтобы ты перестал маяться? — он мгновенно сменил настроение разговора и даже вызывающе вскинул бровь. Ремус вздохнул и ничего не ответил. Они лежали в тишине какое-то время, и Сириус был уверен, что начал засыпать. — Когда у тебя была бессонница… — начал Ремус, — На втором курсе, помнишь? Ты… Из-за чего? — М-м-м… Мне снились кошмары, почти каждую ночь. Не знаю, может из-за… — Сириус замолчал, пытаясь найти верное слово. — Мгм, — Ремус понял. — Я просто не хотел, чтобы они мне снились. Когда я спал, мне казалось, что я снова проснусь дома. Я как бы думал об этом во сне. Потом мне начали мерещиться всякие… Вещи. Тоже во сне, но это было… неприятно. — А что… Что тебе мерещилось? — Ну… Один раз мне показалось, что я проснулся, потому что мне снилась наша комната, и, в общем… Я не мог сдвинуться с места. Мне снилось, что кто-то стоит в углу, знаешь, какой-то черный силуэт, и зовет меня, а потом приближается, а я ничего не могу сделать, просто лежу и умираю от страха, — Сириус усмехнулся, — Это повторилось пару раз, но было уже не так страшно, потому что когда он приближался, я просыпался и было уже светло. — Ясно… — шепотом ответил Ремус, — Спасибо, что рассказал. Сириус помолчал. — Тебе снятся кошмары? — спросил он. — Нет… — Ремус помедлил, — Просто… Такого давно не было… В детстве я иногда боялся спать один в своей комнате… Это, наверное, было из-за того, что меня укусили там. Сириус не нашел, что ответить, поэтому продолжил слушать. — Я ужасно боялся любого шороха, не знаю… — Ремус звучал неуверенно, — Я накрывался одеялом с головой и затыкал уши, пока не получалось заснуть. Или просто не спал всю ночь и ждал рассвета, чтобы лечь спать. — Лунатик… — Когда я пошел в школу, это прекратилось. Когда мне было очень страшно, я шел к родителям и спал вместе с ними. Это стало очень неудобным в какой-то момент. — Ты из-за этого ворочаешься? — Не знаю… Я очень устал, но я не могу просто… Отключить голову и заснуть. Да, ясно, к чему это идет. Что ж. — А сейчас лучше? — То есть… — Когда я здесь, лучше? Ты говорил, что спал с родителями. Сейчас со мной тебе лучше? Ремус помолчал. — Я имею в виду ощущение того, что ты не один. Я могу поспать с тобой сегодня. — Ну… — Или можем посидеть в гостиной. Я достал сигареты. — Нет, лучше… Лучше здесь. Не хочу идти по темноте. — Хорошо. Тогда спокойной ночи, Лунатик, — Сириус повернулся к нему спиной и обнял себя руками. — Спокойной ночи. Когда Сириус почти заснул, Ремус добавил: — Только не уходи. А то я снова проснусь. — Хорошо. Ремус очень быстро заснул, лежа лицом к спине Сириуса. На самом деле, Сириус не любил спать с кем-то. Это было не очень удобно в большинстве случаев, и он не мог позволить себе развалиться на всю кровать и делать с одеялом все, что ему захочется. Так что когда он проснулся на спине, вытянутым, с задранной головой и болью на всем правом боку, он понял, что половину ночи пролежал на боку у самого края кровати, а когда немного привык, перевернулся на спину. Он воображал, что они проснутся в обнимку или хотя бы очень близко друг к другу, но, когда он открыл глаза, Ремус лежал на своей половине кровати на животе, завернувшись во все одеяло. Уже светлело, но для подъема было слишком рано. Он все еще слышал сопение Питера и тяжелое дыхание Джеймса. Сириус обожал просыпаться в предрассветные часы хотя бы ради того, чтобы застать то, как все вокруг тихо и спокойно. — Лунатик, — Сириус аккуратно потянул за край одеяла, но Ремус потянул его обратно на себя. — Лунатик… Отдай мне хоть немного одеяла… — он слегка потряс его, выуживая для себя кусок, которым Ремус завернул свою спину. Он низко и протестующе замычал и снова попытался вернуть одеяло на место. Сириус оттолкнул его руку и потянул покрывало в свою сторону, чтобы ему не пришлось лежать с ним слишком близко. Ремус повернул голову и еле-еле разлепил веки. На его лице были красные отпечатки постели. — Бродяга, — не совсем осознанно буркнул он и нахмурился, будто не понимая, что он тут делает. — Да, да, — Сириус наконец укрылся. По всей видимости, Ремусу осталось не достаточно одеяла, поэтому он подвинулся ближе, все еще в полусне. Сириус снова развернулся к нему спиной и теперь чувствовал его дыхание у себя на затылке. — Эй, подъем! Кто-то с силой раздвинул балдахин, и на кровать ворвались солнечные лучи. Черт, они проспали слишком долго. Сириус еще не совсем проснулся, когда Джеймс цокнул, — Никогда такого не было, и вот, опять. Я так и знал, что однажды застану вас вместе где-нибудь. После всех этих препираний… Сириус приподнялся на локтях и бросил на Джеймса, должно быть, довольно страшный взгляд. — Да я шучу, Блэк, расслабь булки! — он засмеялся, хлопнул в ладоши и скрылся за балдахином, — Вставайте! Пит, поднимай задницу! Ремус лежал у Сириуса под боком, все еще во сне. Пока он не поднялся, они, наверное, почти касались друг друга головами. Сириус улыбнулся сам себе и аккуратно убрал ноги из-под ног Ремуса.

30-ое декабря 1976

— Да че ты лыбишься? — Джеймс нахмурился и с силой уронил ложку в тарелку каши. Сириус прыснул. Питер сидел вполоборота и высматривал кого-то в толпе. Ремус делал вид, что читает учебник. Сириус издевательски молчал. Джеймс щурился и сверлил его взглядом. — Если ты испортил нам розыгрыш, то я тебя… — он шутливо замахнулся. — Расслабься, Джимми, — Сириус ухмыльнулся, взял в руки леденец и показушно облизнул его во всю длину. Джеймс почесал голову. — Ты же не… — он понизил голос. — Хм, — Сириус беззаботно пожал плечами. — Стой… — Джеймс провел ладонью по волосам, на его лице появилась легкая ухмылка, — Стой, ты не… — Я да, Джимми, — Сириус театрально кивнул. — Стой, ты… Ты о том, о чем я думаю? — Джеймс заговорщически зашептал. — Именно, — Сириус важно отпил из кубка, — О том, о чем ты думаешь. — О том, о чем мы говорили? — Твою мать, да! Джеймс округлил глаза и накрыл рот ладонью в полном шоке, — И… И… С кем? С… — С ней, да, — Сириус легонько кивнул в сторону стола Рейвенкло. Джеймс тут же обернулся. Лиза сидела к ним спиной, ее длинные пышные волосы выглядели как никогда прекрасно. — Ебаный свет… — прошептал Джеймс и ухмыльнулся, — Твою мать, когда? Твою мать, Блэк! Сириус ухмылялся. — Вы о чем вообще? — Питер озадаченно переводил взгляд с одного на другого. Ремус оторвался от книги и неподвижно сверлил взглядом стол. — Ты еще не дорос до таких вещей, Хвост, — Сириус издевательски засмеялся. Джеймс весь раскраснелся. — Эй, ну! — Питер обиженно развел руками. — Ты чертов монстр, Блэк! Твою мать! — Джеймс посмеивался и водил ладонью по волосам. — Сохатый! — Питер слегка ударил его кулаком в плечо. — Ладно, Хвостик, дело в том, что… — Джеймс снова прыснул и бросил игривый взгляд на Сириуса. Сириус усмехнулся, — Черт, самому не верится… — Ну? — нетерпеливо спросил Питер. — Бродяга, если я правильно понял… — Джеймс оглянулся, — Бродяга только что трахнул Лизу Дортмунд… — Чего-о-о? — громко ахнул Питер. Он открыл рот и мгновенно обернулся взглянуть на стол Рейвенкло. — Шшш! — Джеймс зашипел и ударил его по руке, заставляя повернуться обратно. — Не только что, но в остальном ты прав, — Сириус вытер руки о мантию. — Когда? Вчера ночью, да? Черт, я так и знал, что мне не послышалось! — Джеймс сиял. — То есть… То есть, как? Прямо… Реально? — Питер в шоке ахал. Сириус кивнул. — И как? Как оно? — Как? Ты хочешь услышать все в подробностях? — Сириус ухмыльнулся и откусил кусок бутерброда. — Я хочу знать все, черт тебя дери, — зашептал Джеймс, наклонившись вперед. — Ну… Сначала я снял с нее одежду… — Я пойду, — Ремус вдруг захлопнул книгу, развернулся и встал. — Эй! — крикнул Джеймс, провожая его взглядом, — Мы тут все завидуем, но надо же иметь немного солидарности! Ремус не отреагировал. Он молча вышел из Большого Зала и скрылся за дверью.

***

Ремус сидел в узком коридоре напротив двери подсобки. День подходил к завершению, оранжевые солнечные лучи еще пробивались сквозь толстые окна, большинство учеников сейчас восстанавливали силы после учебного дня в спальнях и гостиных. В школе стояла та самая атмосфера четырех часов после полудня с ее тишиной и спокойствием. Ремус скрылся от всех в пыльном, забытом всеми коридоре подсобки, а Сириус совершенно случайно его здесь нашел. Ремус читал учебник Чар с карандашом в руке. — Псст. Ремус повернул голову. Сириус улыбнулся, но Ремус только вздохнул и сжал губы. Он опустил голову к учебнику и продолжил чтение. Ничего не было и никогда не будет, Сириус уже отпустил ситуацию. Нужно помириться и перестать по-идиотски себя вести. Сириус подошел ближе и сел на скамейку рядом с Ремусом. Места на старой лавочке было немного, но теперь это не имело значения. Не стоило обращать особенное внимание на то, что они не сидели так близко друг к другу уже давно. Сириус рассматривал то собственные ногти, то грязь на плитке пола, то лицо Ремуса, листавшего страницы, в поиске подходящих слов для начала разговора. — Как тебе Тихий Парад? Голос прозвучал слишком мягко и приветливо. Будет неприятно, если Ремус откажется разговаривать. Ремус продолжал молчать и всматриваться в книгу. Сириус уже отпустил надежду на ответ, когда он наконец осторожно вздохнул и сказал: — Он отличается от других их альбомов. — Да, — Сириус закивал, когда Ремус повернул к нему голову. У него были очень усталые глаза. Из-за миндалевидной формы они всегда казались смотрящими добро и сочувствующе, но теперь в них читалась только усталость. — Немелодичный, да? Ремус кивнул и снова опустил голову к книге. Сириус тоже отвернулся. Он немного пожалел о том, что вообще начал говорить. Ремус, наверное, хотел побыть один. — Мне понравилось Дикое Дитя, — тихо сказал он. — Мне тоже, — Сириус постарался улыбнуться как можно более искренне. — Остальные странные… Хотя Тихий Парад мне тоже понравился… — В нем что-то есть, — Ремус снова кивнул, и уголки его губ слегка приподнялись. — У этой песни странная мелодия, — Сириус задумался и прикусил губу, — Мне больше нравится часть, где он поет… Ка-та-комбы, дет-ские косточки, зимние женщины, растущие камни… Несут младенцев к реке… Ули-цы и о-бувь, а-веню, всадники в коже, про-даю-щие но-во-сти… — Сириус закончил напевать и выдохнул с улыбкой. Ремус тоже улыбнулся. — Меня всегда поражало, как он может… Такими неясными образами передать мысль, — он сказал, сделав легкий жест рукой в воздухе. — Да, да, да, точно, — Сириус закивал, — Как будто ты один понимаешь, о чем это… — Да, как будто… — Ремус снова прожестикулировал, пытаясь что-то сказать, — Вроде ничего непонятно, но ты понимаешь… — Точно, — Сириус улыбнулся. Ремус улыбнулся в ответ, и они снова шумно выдохнули. Тишина перестала быть неловкой. — Я думаю, что это хорошо, что этот альбом немелодичный… Ремус вновь оторвался от книги и теперь уже с приветливым интересом взглянул на Сириуса. — Ну, то есть… Как будто в этом и смысл, понимаешь? — спросил Сириус. Ремус закивал. — Ты сможешь найти мелодию, если послушаешь его несколько раз… То есть, эта музыка, она вроде как… Многослойна. — Согласен, — Ремус пожал плечами. — Иногда даже приятнее находить мелодию в немелодичном, да? Как будто разгадываешь секрет… — Я думаю, что не все на такое способны, поэтому… Да, в этом что-то есть. — Способны на что? — Ну… Слышать мелодию в немелодичном, вроде того… — А, ну да… Сириус смотрел в пол и думал о том, что еще можно было бы сказать. Ремус перестал читать и теперь просто поглаживал пальцем пожелтевшие страницы. — Это как… Красота в глазах смотрящего, да? Мелодия в ушах слушающего, — Сириус усмехнулся. — Ну да… — Ремус улыбнулся. Они встретились взглядами и несколько секунд смотрели друг другу в глаза, ничего не говоря. В какой-то момент это стало неловким, и Сириус отвернулся. — Помнишь, как Моррисон говорил, что хотел бы написать такую музыку, чтобы все чувствовали себя как дома, слушая ее? — Ремус спросил. Сириус снова взглянул на него и кивнул. — Мне кажется, у них получилось. Я имею ввиду… Едущие в шторм. Сириус задумался, — Гм… Да… Да, точно, — он кивнул, — Хорошая песня. Они снова смотрели друг на друга какое-то время, пока Ремус не отвел взгляд и не сжал губы. — Прости, что не взяли тебя с нами вчера ночью, — Сириус сказал. Ремус вновь взглянул на него. — Ничего, — он покачал головой. Сириус улыбнулся. Ремус пару раз моргнул, опустил взгляд, затем снова посмотрел в улыбающиеся глаза Сириуса, сжал корешок книги, сглотнул и стремительно подался вперед. Сириус отпрянул назад от неожиданности. Чужие губы неуклюже накрыли его верхнюю губу, задержались там на мгновение, затем так же стремительно отстранились. Сириус в полном ужасе взглянул на испуганное лицо Ремуса. — Черт, прости… Прости, — он захлопнул книгу, вскочил с места, поднял с пола сумку, — Блять, прости, — он рванул прочь в замешательстве. — Блять, — в последний раз услышал Сириус, когда он заворачивал за угол. Сириус сделал глубокий вдох и потер лицо ладонями. Мерлин.

27-ое марта 1977

— С днем рождения, Джеймс! Сириус сделал очередной глоток. Перед ним десяток пар ног радостно танцевали под какую-то мелодию. Сириус четко слышал характерные гитарные риффы и качал головой под виртуозную игру на барабанах. Джеймс развлекался в компании младших гриффиндорок и хаффлпаффок, приходивших в восторг от его харизмы, Питер играл в шарики за одним из столов в компании второкурсников. Сириус опустил голову и взглянул на три пустые бутылки огневиски у себя под ногами. У него раскалывалась голова, и он ощущал себя будто бы в вакуумном пузыре. Сегодня был такой день — с утра лил холодный ливень, безудержная радость Джеймса нагоняла только больше тоски. Весело стало только после второй бутылки. И то, когда он принялся за третью, опьянение достигло той стадии, когда больше хочется плакать, чем веселится. Сириус усмехнулся. Он никогда не знал, когда нужно остановиться. — Чего ты киснешь тут, ну? Джеймс пританцовывал под Роллинг Стоунс и хлопал его по плечу. Они организовали все просто замечательно. Сириус слабо улыбнулся. — Голова болит. — Черт, сожалею, — Джеймс поджал губы, — Давай спросим, может кто-нибудь знает какое-нибудь заклинание? Сириус поморщился и покачал головой, — Забей. Нет настроения. — Эй! — Джеймс обиженно развел руками, — Семнадцать лет, чувак! Ты с ума сошел! Сириус пожал плечами, вздохнул и запрокинул голову, — Пойду спать. Он с усилием встал с дивана и взял наполовину выпитую четвертую бутылку в руку. Джеймс со скорбным выражением на лице подошел ближе. Они обнялись особенно крепко, Джеймс даже качнулся в сторону пару раз. Сириус с огорчением отметил, что было бы неплохо отправиться сейчас в чьи-то объятия и провести в них оставшиеся часы ночи. Опьянение всегда только способствует голоду по прикосновениям. И заставляет тебя по-идиотски ежится от холода и обнимать себя руками, представляя чьи-нибудь прикосновения. Добравшись до лестницы в спальни, Сириус оглянулся и высмотрел свою девушку в веселой толпе. Она махнула гривой черных пышных волос и помахала ему, широко улыбаясь. Сириус поджал губы и помахал ей в ответ. Она никогда не отличалась особенной нежностью, не обнималась и не лезла целоваться на людях. Она была очень умна, что не являлось особенностью среди рейвенкловцев. Может быть, поэтому из них выходила не самая лучшая пара. Плевать. Сириус поднялся по лестнице, напевая какую-то мелодию и представляя, как он завалится в кровать и отдастся в руки Морфею. — Сюрприз. Сириус стоял в дверном проеме, одной рукой держась за ручку, а другой — за бутылку. Он чувствовал, немного притуплено из-за алкоголя, как адреналин разливается по груди и учащается сердцебиение. Он ненавидел, когда это происходило. Хорошо, что сейчас он не имел особой власти над мышцами лица, поэтому волнение не отразилось на нем. Он глубоко вздохнул. Ремус сидел на своей кровати в окружении пергаментов и бутылок пива. В спальне горел приглушенный свет, над его кроватью была зажжена лампа. Когда он заметил Сириуса, он выпрямился и сжал губы. Он почувствовал то же, что и Сириус, разумеется. — Уже все? — он спросил, поднимая кусок пергамента с кровати. Он был одет особенно симпатично сегодня. Белая, расстегнутая на одну пуговицу рубашка в красную полоску, незаправленная в светлые плотные джинсы. Вообще-то, джинсы у них были почти одинаковые. Только у Сириуса были черные. Сириус покачал головой, сделал шаг вперед и затворил дверь. Звук музыки заглушился. — Нет настроения. — Понятно, — Ремус провел рукой по волосам и опустил глаза к пергаменту. Сириус облизнул губы и подтянул слегка свисающие джинсы. Он постоял в середине комнаты какое-то время, затем направился к кровати Ремуса. — Что делаешь? Он медленно подошел и взглянул на разбросанные по постели листы. Ремус поднял голову и вопросительно взглянул на него снизу вверх. Затем он стремительно опустил голову. — Схему звездного неба, — он пожал плечами. Сириус нахмурился. — Ну, я не хочу спать. И веселиться мне тоже не очень… Прости, — он извиняюще сжал губы. — Да мне тоже, — Сириус выдавил какое-то подобие улыбки. — Можно сесть? Ремус кивнул и подвинулся. Сириус сел на кровать с ногами и облокотился спиной об изголовье. Какое-то время они молчали, Сириус медленно допивал огневиски, Ремус делал наброски карандашом. — Тебе помочь? — спросил Сириус, когда Ремус искал что-то на карте. Он покачал головой. Сириус вздохнул. Теперь ком в груди только больше заставлял хотеть расплакаться. Все вокруг выглядело как-то безнадежно. — Вообще, да, — запоздало ответил Ремус и приподнял карту в руках. Сириус поставил бутылку на тумбочку и подвинулся ближе. — Отмечай все туманности, которые найдешь. Сириус сверил схему Ремуса с картой и отметил несколько знакомых ему объектов. Они работали в тишине. В гостиной слушали что-то поспокойней. По окнам стучал несильный дождь. Ремус шелестел пергаментом. — Я не спросил у тебя про любимую песню из альбома в этот раз, — сказал Сириус. Это была вроде как традиция. Они слушали наиболее значимые альбомы вместе и обсуждали их, разыгрывая конфликт двух критиков. Это был абсолютно идиотский вопрос, выдававший с головой то, что по-особенному сентиментальное настроение заставило его проникнуться обычно несвойственной ему нежностью. Как побитого пса. Ремус вздохнул, — Time, — он помедлил, — А твоя? — Any Colour You Like. Почему Time? На мой взгляд, она немного перегружена. Ремус устало взглянул ему в глаза, — Не хочу сейчас спорить. Даже понарошку. Сириус покорно кивнул и продолжил работу со схемой. Dig that hole, forget the sun. And when at last the work is done. Don't sit down, it's time to dig another one… — Мне понравился Кинг Кримсон, — Ремус немного улыбнулся, предвидя реакцию Сириуса. — Не может быть, — Сириус наигранно ахнул. Ремус улыбнулся шире и покраснел, — Необычный альбом. Как ты любишь. Сириус почувствовал смущение совсем не к месту. Нужно было что-то еще сказать, но они молчали. — Мне нравится твоя рубашка. В духе Боуи. Ремус снова взглянул ему в глаза, затем на чересчур растянутую и большую голубую футболку, которая была на нем. Сириус был ошибочно уверен, что алкоголь притупит сексуальные инстинкты. — Тебе не идет эта прическа, — очень тихо, почти шепотом заметил Ремус. Гостиная вдруг взорвалась радостными криками. — Просто кошмар, а не прическа. Сириус провел рукой по волосам. Немного неровно отросли. Он сжал губы, чтобы не улыбнуться. Ремус отвернулся и продолжил работу над схемой. Тут было лучше, чем там. По крайней мере, больше не хотелось ныть. Сириус не знал, откуда Ремус брал это всепоглощающее спокойствие. Алкоголь согревал. — Тебе когда-нибудь кто-нибудь дрочил? Ремус замер. Затем он повернул голову и вопросительно посмотрел на Сириуса. Забавно. Сириус специально молчал и не позволял ни одной эмоции выразиться на его лице. Ремус свел брови и опустил взгляд. Сириус вздохнул и положил руку на его пах. Когда он сжал ладонь, Ремус выпрямился и шумно выдохнул. Он был растерян, снова потерял контроль над ситуацией. У него было сосредоточенное и сконфуженное выражение на лице, но он не сопротивлялся. Сириус ловко расправился с ремнем и пуговицами на джинсах, и Ремус перенес вес на руки, не найдя опоры для спины. Было приятно обнаружить, что Ремус был уже достаточно возбужден. Очевидно. Сириус усмехнулся. Слышать сдавленные вздохи и тщательно подавляемые стоны было тоже приятно. Они даже не завесили балдахин. Питер утверждал, что видел в душевой с утра его вставший член и что он: «Ну, примерно… Вот такой длины.» Увидев его вживую, Сириус приятно удивился. Намного красивее, чем он себе представил. Его рука на его члене смотрелась очень к месту. Они не смотрели друг на друга. Сириус знал, что выглядит неестественно спокойно. Когда стало влажно и появился звук, Сириус расслабил руку и провел ладонью внизу живота. Он обвел большим пальцем рваный шрам у тазовой кости. Ремус издал сдавленный стон, и Сириус свел ноги ближе, стараясь бороться с собственным возбуждением. Он медленно провел рукой вверх по члену и услышал еще один грудной стон. — Хочешь сесть мне на колени? Сириус сохранял невозмутимое выражение лица. Ремус краснел. Он смотрел в глаза Сириусу несколько секунд, затем опустил голову. Сириус продолжил. Спустя еще несколько секунд Ремус с усилием поднялся на колени. Сириус отодвинулся назад, к изголовью кровати и облокотился на него спиной. Он взялся за его бедра, когда Ремус переступил через ноги Сириуса и сел ему на колени. Не зная, куда деть руки, он поставил их по обе стороны от Сириуса. Он дышал через рот, но когда Сириус поднимал голову и их взгляды встречались, он закрывал его. Когда Сириус почувствовал приближение конца и Ремус начал немного покачивать тазом, он с досадой выдохнул. — Подожди. Сириус в спешке расстегнул собственный ремень. Он взялся за правое предплечье Ремуса и поднес его руку к своему члену. — Только быстро. Стоило признать, его тонкая рука с длинными пальцами на его члене выглядела еще лучше. Сириус не стеснялся стонать. Может быть, из-за четырех выпитых бутылок огневиски. Ремус издал глубокий грудной звук, и Сириус почувствовал липкую влагу на пальцах. — Черт, прости, — Ремус потянулся рукой к его испачканной футболке. — Забей, — Сириус усмехнулся и медленно остановил движения руки. Ремус ускорился. У него действительно были очень красивые ноги. Именно они спровоцировали первую мастурбацию в туалете на третьем курсе. Сириус водил ладонями по его бедрам в красивых, идеально сидящих джинсах. Они слегка напрягались, когда Сириус приподнимал таз. Чрезвычайно удачная поза. Предчувствуя конец, Сириус задрал футболку. Тонкие пальцы замедлялись, и закрытые веки застилали разноцветные узоры. Сириус шумно выдохнул. Он кончил себе на живот. — Кайф, — Сириус улыбнулся с закрытыми глазами, глубоко дыша. Затем они встретились взглядами. Было приятно увидеть во взгляде Ремуса спокойное удовлетворение. Чужая рука ласково провела ладонью до основания и легким движением вытерла тыльную сторону об одеяло. Сириус снова поймал его предплечье, поднес к своему животу и его ладонью размазал липкую жижу по коже. Когда Сириус убрал руку, Ремус провел ладонью по груди, снова спустился к животу и только потом вытер ее о постель. Он еле заметно улыбнулся. — Знаешь, я… — он сказал. — М? Сириус снова провел ладонями по его бедрам вверх и слегка приподнял рубашку. Он дотронулся до горячей кожи и опустил руки. — Я… — он снова сжал губы, не решившись что-то сказать. — Да? Что? — Сириус улыбался. Он не заметил, когда музыка в гостиной стала тише. — Мэри! — за дверью спальни послышался приближающийся пьяный крик Джеймса. — Упс, — Сириус снова улыбнулся. Ремус стремительно переступил через его ноги и застегнул джинсы. Сириус быстро слез с кровати, застегнул ремень и их взгляды встретились на несколько секунд. Ремус повернул голову в направлении двери спальни. Сириус широко улыбнулся в последний раз, наклонился и чмокнул Ремуса в губы. Он отстранился, и дверь распахнулась. — Здарова… — проговорил Джеймс. — Спокойной ночи, Лунатик, — сказал Сириус, запрыгивая на собственную кровать и одним движением завешивая балдахин. — Спокойной ночи… — Тергео! — прошептал Сириус, взяв с тумбочки палочку и направив ее на футболку. Он стянул ее с себя и повернулся на живот. Сон был как нельзя кстати. И головная боль прошла.

***

— Аутем Капитис! Голову Сириуса пронзила острая режущая боль, еще сильнее, чем головная боль от похмелья. — Не работает, — он провел рукой по волосам. Джеймс разочарованно опустил палочку, — Давай сходим к Помфри. — Не надо. — Давай я попробую, — предложил Ремус. Сириус не поднял взгляд. Он услышал знакомые шаги по деревянному полу. — Бродяга, — позвал Ремус, призывая Сириуса поднять голову. Сириус сделал глубокий вдох и поднял взгляд. Спокойный, приветливый взгляд. Ремус совсем немного улыбнулся. Грудь Сириуса пронзило чувство вины. Ремус положил руку ему на плечо. — Аутем Капитис! Боль поутихла. Немного. — Ну как? Сириус покачал головой. Ремус расстроился. Уголки его губ опустились, и он убрал руку с плеча Сириуса. — Я пойду, — Сириус взял сумку с учебниками с кровати и направился к выходу, — Меня ждет моя девушка, — он бросил беглый взгляд на Ремуса. На секунду ему показалось, что Ремус закатил глаза. — Лиза. Зайду к Помфри, — сказал он Джеймсу. — Ну… Ладно, — Джеймс развел руками, — Да что такое? — услышал Сириус, закрывая дверь спальни. Он все испортил.

23-ее апреля 1977

Сириус услышал нетерпеливый стук в дверь. Он мысленно поблагодарил небеса за эту возможность отложить домашнюю работу еще на немного и поспешил открыть, прежде чем остальные обратят внимание. — Здарова, Лили. Она стояла, насупившись и скрестив руки на груди. Ее волосы были непривычно распущены. — Где Ремус? — она спросила. — Он… — Сириус обернулся и заглянул обратно в спальню. Ремус расхаживал по комнате, вслух повторяя что-то из учебника. — А что? — Я просила его заменить меня, — Лили опустила руки, — Сегодня. Я думала, мы договорились встретиться в гостиной. Сириус прислонился плечом к дверному проему, — Зачем тебя заменять? — Какое тебе дело? — она вздохнула. — Интересно, — Сириус пожал плечами, — Может, Ремус занят? Неправильно ведь все время использовать его как замену. — Что? — Лили нахмурилась, — Я заменяла его уже раза три, если не больше. — Когда? — Сириус выпрямился. — Привет, Лили. Джеймс остановился у Сириуса за спиной. Лили подняла глаза, и ее лицо сразу расслабилось. Она сглотнула и вновь взглянула на Сириуса. Потом снова на Джеймса, и опять на Сириуса. — Передай ему, что я жду его внизу, — наконец сказала она. Лили бросила последний взгляд на Джеймса и спустилась вниз. Сириус и Джеймс какое-то время смотрели ей вслед. Затем Сириус все-таки взглянул Джеймсу в лицо. Он улыбнулся, фыркнул и вернулся в спальню. Сириус прыснул. — Лунатик, твоя девушка ждет тебя внизу, — Сириус громко оповестил, закрывая за собой дверь, — Просила передать. — В смысле девушка? — Джеймс нахмурился. — Сириус, — Ремус раздраженно развел руками. Сириус засмеялся. — Девушка-друг, пардон, — Сириус поправил воображаемые усы. — Ты что, опять пил? — Ремус вздохнул, надевая мантию и шагая к выходу. — Прости, мам, — Сириус театрально скривил лицо. Джеймс прыснул. — Скоро вернусь, — сказал Ремус, открывая дверь. Сириус вскочил с постели, — Ты куда? — Заменять Лили, — ответил Ремус, выходя на лестницу. Сириус придержал дверь и последовал за Ремусом. — Зачем? — он спросил. — Без понятия, — Ремус начал спускаться. — Куда ты ходил? — Сириус прикрыл дверь, — Лили сказала, она тоже тебя заменяла. Ты ничего нам не говорил. Ремус остановился и повернулся, — Не говорил? Может, ты был слишком не в себе, чтобы помнить? — он вскинул бровь. Сириус прислонился спиной к стене, — Хм, да, может быть, — он усмехнулся. Ремус покачал головой и отвернулся, намереваясь продолжить спускаться. — Можно я тоже пойду? — Сириус спросил. Ремус снова остановился. Он вздохнул. — Нет, извини. — Почему? — Я уже договорился с кое-кем другим. — Ясно, — Сириус выдохнул, прикладывая голову к холодному камню стены. — Займись домашкой, — Ремус сказал. — Ага. Ремус взглянул ему в глаза в последний раз и ушел. Сириус постоял в темноте еще какое-то время, затем вернулся в спальню и достал из сундука очередную бутылку Огневиски.

31-ое мая 1977

— Они члены Ордена, — говорил Джеймс, — Дамблдор приглашает их, чтобы как можно больше людей присоединилось, сечете? Вы только гляньте на них… Они отдыхали во дворе Трансфигурации, разглядывая серьезные лица сурово выглядящих орденцев, беседовавших с одним из профессоров у фонтанчика с водой. — Доркас сказала, что Марлин сказала, что слышала, что Дамблдор пригласил самого Грозного Глаза Грюма на пасхальные каникулы. Вроде все серьезно, — прошептал Питер. — Ты такой догадливый, — саркастически ответил Сириус, не сводя глаз с волшебников. — Что ж, нам не обязательно подавать пример, — гордо улыбаясь, сказал Джеймс, — Мы уже почти в Ордене. — Это неправильно, — мрачно заметил Ремус. Все повернулись к нему. Сириус нахмурился. — Никто не заставляет тебя вступать. — Я не говорю, что не хочу вступать в Орден, — он покачал головой, — Это все просто вызывает панику, разве нет? — А ты хочешь пребывать в блаженном неведении? — резко отреагировал Сириус. — Нет, ты не понимаешь… — Ремус вздохнул — Первокурсники боятся ходить по школе одни… Джеймс, ты сам недавно разнимал слизеринцев и наших третькурсников. — Да, но… Вообще-то у них была причина, — серьезно ответил Джеймс, — Родители одного из них были недавно арестованы по подозрению в службе Волдеморту. — Но ему всего лет двенадцать было… — Снейпу тоже было двенадцать, когда он чуть не убил тебя каким-то темным дерьмом, — Сириус посмотрел Ремусу в глаза. — Он просто немного поцарапал мне лицо… — Ты серьезно сейчас? — воскликнул Питер в искреннем изумлении. — Он что, появляется по одному зову? — Джеймс отвернулся с выражением глубокого отвращения на лице. Группа слизеринцев проходила через двор к другому крылу замка. Старосты шли впереди с палочками в руках. Слизеринцы либо выглядели чрезвычайно довольными собой, либо мрачно пялились в пол. — Надеюсь, вы сдохнете, — тихо, но достаточно громко, чтобы нужные уши услышали, прошипел Снейп. — Отъебись, грязь, — громко ответил Сириус, наблюдая за ним. Сириус увидел пуффендуйцев, идущих за слизеринцами, а впереди — профессора Спраут. Донна Макдауэл шла рядом с подругой и что-то ей рассказывала. Она вдруг заметила Ремуса и неуверенно помахала ему, краснея и улыбаясь. Ремус немедленно помахал ей в ответ. — Ты влюбляешься в каждую, кто обращает на тебя внимание? — Сириус повернулся к нему и поднял брови. — Кто бы говорил, — засмеялся Джеймс. — Я не влюбляюсь в них. — Да кто вообще сказал, что я влюбился? — раздраженно спросил Ремус, глядя прямо на него. Сириус почти чувствовал, как у него дрожат руки. — На лице написано, — Сириус фыркнул и отвернулся. — Откуда тебе знать? — Ремус сказал это с особенной горечью в голосе. Сириус был готов выдать остроумный ответ в тот момент, когда его внимание отвлекла еще одна группа младших слизеринцев. Регулус сильно похудел и побледнел, он пытался сделать вид, что у него все в порядке, но обкусанные губы выдавали сами себя. Когда Сириус был готов отвернуться, Регулус поднял глаза. Сириус поймал на себе пустой, мертвый мимолетный взгляд. Когда Регулус скрылся за дверью, он продолжал пялиться в пустоту несколько мгновений. — Ты куда это? — Сириус услышал позади себя взволнованный голос Джеймса, когда стремительно вскочил с газона и направился в сторону противоположной двери. Он не готов был сдерживать себя перед друзьями еще хотя бы минуту. Сириус дошел до ближайшего подоконника в пустом коридоре на первом этаже и опустился на корточки. Он глубоко дышал. Он обнял руками колени и опустил голову на них так, что его длинные волосы закрывали его лицо полностью. Это случалось все чаще в те дни, когда он не пил. Когда это прекратилось, Сириус поднялся с пола с четкой уверенностью в том, куда ему стоит идти. — Эй, Сопливус! — издевательски воскликнул он, дойдя до третьего этажа и увидев в конце коридора знакомый силуэт.