Часть 1
21 мая 2021 г., 16:41
1832 год. Санкт-Петербург.
Этой зимой в Петербурге творилось нечто неизъяснимое, неподвластное людскому разуму, мрачное, покрытое густой паутиной мистической таинственности. Был январь. Утро не стремилось приоткрывать свою туманную завесу и оттого, стало быть, явилось холодным и брюзгливым. По брусчатке центральной площади, невзирая на всеобщее тоскливое уныние, спешно мчалась большая тёмная карета, благородный дормез, черной кляксой выделяющийся на сером холсте Петербурга. Снега на улице не было: не успевал он выпасть, как тут же таял, видно, зима эта не собиралась вносить в жизнь столицы свою бессмысленную лепту.
Свернув на мостовой, карета едва накренилась и остановилась у центрального здания. Извозчик спрыгнул с высокого места, учтиво открыл дверцу дормеза и с почтением поклонился выходящиму из повозки господину. То был юный, известный среди прочих кругов самое своей младостью Дмитрий Александрович Дубин — обер-полицмейстер. Возрастом двадцати двух лет, полный живости, и тем не менее скромный и сдержанный человек, состоявший на службе в самом что ни есть высоком чине в управе Санкт-Петербурга. Изредка появлялся он на местных светских мероприятиях, что послужило причиной двоякого мнения, кочевавшего из уст в уста среди дворянской знати. Часть Петербуржской элиты, в большей степени представлявшая собой женский клуб необрученных или вдовствующих дам, имела что называется виды на юного, подающего огромные надежды полицмейстера: дамы стремились охомутать Дубина и, по возможности, скорее выскочить за него замуж, в крайнем, не менее благостном случае выдать за юношу младшую дочь. Мужское же общество считало, что Дмитрий Александрович – горделивый юнец, непомерно высокого о себе мнения, скудный, мрачный и весьма тягомотный в разговоре. Остальные предпочитали и вовсе не обсуждать подробности его личной жизни. Сам Дубин старался не придавать особого значения тому, что о нём говорят окружающие, он был действительно скромен и чрезмерно учтив, что позволяло ему реагировать сдержанно или не реагировать вовсе. В душе его царила идиллия, и ничто не нарушало благочестивых его намерений, однако был Дмитрий Александрович безмерно наивен и добр, чем не гнушались пользоваться самые бесстыжие и беспорядочные особы светского общества.
Сейчас же Дубин вернулся в родной Петербург после длительной поездки в Москву, где пребывал служащим государя по делам государственным. Там он изрядно задержался, и потому хотелось ему поскорее вернуться домой. По приезде Дмитрий Александрович не теряя времени спешно вернулся к своим обязанностям, чувство долга не позволяло откладывать дела на потом. Однако зашедший к нему по дружбе (был другом его отца и, само собой, семьи) почтеннейший Федор Иванович намеревался разрушить грандиозные планы Дубина на работу и пригласить его к себе на ужин этим же вечером.
— Дмитрий! как узнал, что приедешь, тут же решил заглянуть к тебе. Долго же ты пребывал в Москве, не уж то всемилостивый государь тебя делами изматывал?
— нет, что Вы, Фёдор Иванович! — Дмитрий почтительно поклонился в знак приветствия и неприметно улыбнулся. — вернулся, как только возможность далась, не к чести будет сказано — Москва не скрасила моего присутствия, больше по нраву мне Петербург, несмотря на его насущную суровость. Да и обязанности мои никто за меня не выполнит, и дело моё только мне по плечу.
— Москва, конечно, хороша, но мы и сами знаем, насколько хорош Петербург. А об обязанностях ты верно подметил, никто не сделает лучше дело, чем человек, который посвящает ему всего себя. К слову об этом, я вот по какому вопросу зашёл, Дмитрий Александрович... Ведь ты же бесконечно погружен в заботы, да нужно и честь знать! Должно же быть время, когда почтенный полицмейстер даёт себе самую малость отдохнуть. И потому, голубчик мой, жду Вас к ужину сегодня в шесть, — шутливо произнёс Прокопенко. — окажите мне услугу! Порадуйте старика!
— Федор Иванович, я бы и рад, но ведь только вернулся, дела...
— подождут твои дела, Дубин, подождут. Давно не виделись, не слышались с тобой, стал забывать я близкого друга, да разве плохо, что я зову его к себе на ужин?
— не плохо, вовсе нет. И тем не менее, прошу простить мой скептицизм, но более уверен, что гости будут не вполне рады моему присутствию на Вашем приёме, — Дубин бессильно вздохнул, перекладывая бумаги с одной стороны стола на другую.
— не припомню, чтобы тебя когда-то волновало мнение бестолковых людей, и более, что отец твой никогда об этом думать не смел.
— я тоже, Федор Иванович, просто... — Дима опустил голову, не найдясь в словах, но Прокопенко с прежней настойчивостью блюдил за юношей.
— что же, видно, не удастся мне переубедить Вас. Придётся ехать. Могу я попросить Вас об одном?
— конечно, голубчик, — Прокопенко засиял тёплой улыбкой.
— будем вести разговор так, будто мы с Вами знакомы отнюдь не близко, не сочтите за наглость, но это мне чести не делает, в глазах других я выгляжу словно поставленный на пост не по заслугам молодой и ушлый прохиндей.
— да-да, я сам всё понимаю, уважаемый обер-полицмейстер — Дмитрий Александрович! — с усмешкой произнёс Федор Иванович. — разрешите откланяться, сударь, ещё всё подготовить надо бы к прибытию Вашему.
Дубин отвёл взгляд, помышляя о том, что старый друг его в своем привычном настроении .
— до скорой встречи.
— ну наконец и невесту присмотрим, — негромко произнёс Фёдор Иванович, неспешно покидая кабинет.
— что? — юноша бросил крайний взгляд в сторону двери.
— ничего, Дима, ничего! — ответил с улыбкой мужчина и исчез в мгновение ока.
***
С наступлением вечера Дубин всё больше примечал за собой, что желание явиться на светский ужин гаснет в нём с каждой минутой, но делать было нечего, пересилив себя, он всё же собрался и сел в свой экипаж. Ехали размеренно, неспеша, и впрочем, это не помешало прибытию его к назначенному часу. Входя в огромные залы, парень мысленно настраивал себя на затяжной, возможно, не самый приятный вечер, хотя на приёмах Фёдора Ивановича обыкновенно собирались весьма интересные и приятные личности, и Дубин глубоко надеялся на благосклонность сегодняшнего дня. Следовало ему только появиться, как тут же Прокопенко, явно ждавший этого момента, подозвал молодого человека к себе и, не выдерживая паузы, стал представлять его своим знакомым, хотя большинство из собравшихся имело полное понятие о том, кто предстал перед ними на сей раз. Дубин реагировал весьма сдержанно и дружелюбно, хотя желания вникать во все это знакомство существенно не было, ему бы вернуться в «участок» и начать заниматься делом, вместо того, чтобы просиживать здесь свой фрак. Однако был один экземпляр, привлёкший к себе хоть и краткое, но всё-таки дорогостоящее внимание полицмейстера. — голубчик, что Вам с нами, стариками, беседовать, — в своей манере завёл Фёдор Иванович, — лучше развейтесь, пригласите какую милую даму на танец! — с приятной интонацией обратился к Дубину давнишний друг. — да, дам здесь прекрасных, как цветов в летнем саду, только берегитесь их кавалеров! — подметил один из близких знакомых Прокопенко, наставительно покачивая головой. — есть одна приятная молодая особа, свободна, красива, только дичится немного, не подпускает к себе никого, но Вы, мой юный друг, можете попытать счастья. Вон там, думаю, Вы уже приметили её, несомненно, я прав? — Прокопенко указал в тот же угол огромного зала, в который секунду назад был устремлён взгляд Дмитрия. — не воспротивясь Вашей воле, господа, пойду знакомиться с милой барышней! — ответил в тоне глупых светских бесед Дубин и, спешно покинув компанию, облегчённо или обречённо выдохнул. «Чертовски глупо чувствую себя» Молодой человек вскоре подходил к той самой барышне, которую заметил явно весь собравшийся здесь свет, нобыкновенной и таинственной, но несомненно восхитительной особе. — добрый вечер, — Дубин почтенно поклонился. — Дмитрий Дубин, знакомый Фёдора Ивановича, позвольте, сударыня, пригласить Вас на танец? — Юлия Пчёлкина, — девушка поблагодарила собеседника реверансом. — Вы скромничаете, не правда ли? Всем известно, кто Вы такой на самом деле, всем без исключений. — увы, не имею привычки кичиться своим чином, — Дмитрий предложил даме руку. На его жест она ответила едва ощутимым касанием пальцев. — да и разве же это мнение, что складывается о человеке по его должности? Всё это стареет и уходит в прошлое, — Дубин отвёл их пару на назначенное для танца место, и спустя мгновение они закружились в вальсе. — отчего же Вы не принимаете приглашение других кавалеров? — с моей стороны это практически дурной тон, и то, что я скажу Вам в ответ, покажется всё тем же. — что же, они все столь дурны? — не представляете, насколько! — Пчёлкина плавно двигалась, внимая движениям партнёра. Разговор их длился буквально столько же, сколько длился сей танец, и Дубин не смел боле задерживать девушку подле себя, а потому отвёл её к её любимому месту, откланялся и вернулся за стол, где оживлённо беседовали о чём-то знакомые Фёдора Ивановича и сам Прокопенко. — видели, что Вам, голубчик, всё же удалось улучить этот прекрасный момент, она была к Вам благосклонна! — подметил присутсвие обер-полицмейстера Прокопенко. — что ж, это удача, несомненно! Видно, Вы ей понравились, раз она согласилась на танец, — добавил кто-то в кругу стола. Дубин лишь молчаливо и задумчиво посмотрел в сторону, не обращая внимания на смех и прочие вольности беседы. Огромная дверь залы в тот час распахнулась, но никто не придал этому особого значения, тем более Дмитрий Александрович, глубоко погружённый в какие-то размышления ни то о своей работе, ни то о таинственной барышне, уделившей ему несколько заветных минут. — боже правый, кто к нам пожаловал! — провозгласил Фёдор Иванович и поднялся из-за стола, сейчас же подскакивая к вновь прибывшему гостю. — рад Вас видеть, граф! — Прокопенко радушно улыбнулся и кивнул в знак приветствия. — Дмитрий! — окликнул мужчина, и Дубин тут же пришёл в себя, поднимая голову и тотчас же вставая из-за стола. Против него стоял высокий статный мужчина лет тридцати. — знакомьтесь, почтеннейший граф — Игорь Константинович Гром.
