А было так красиво

Дубин окинул мужчину смиренным взглядом и сиюсекундно поклонился, вспоминая о правилах приличия. Игорь холодно кивнул в ответ.       — Дмитрий Александрович, полагаю. Выходит, в представлении Вы не нуждаетесь, каждая собака и так знает Вас в лицо, — Гром неприметно, но как-то неестественно улыбнулся, а после прошествовал к столу, излучая едва уловимое безразличие к новому знакомому. «Лицемер» — невольно пронеслось в голове Дубина, и он безо всякой на то причины решил игнорировать прибывшего не ко времени графа. Этим вечером Гром произвёл на Дубина не самое приятное впечатление. Хотелось списать всё на первый взгляд, но его манеры, интонация, эмоции и даже его глаза выказывали в нём распущенного, избалованного ребёнка. Он то обращал к Дмитрию чрезмерно прямолинейный, острый взгляд, то, напротив, одарял Дубина ледяным безразличием. И оттого бросало Дубина то в жар, то в холод, что крайне беспокоило белокурого юношу. Ближе к концу вечера обер-полицмейстер решил совсем удалиться. Думалось ему, что лучше покинуть ужин прежде, чем стать ходячим представлением для всех ныне собравшихся, и уж тем более не хотелось быть героем странных, таинственных мыслей немого представителя вездесущего графства. Дмитрий Александрович распрощался с Федором Иванычем Прокопенко и отправился к своему экипажу, надеясь на спокойное завершение вечера. Но спокойно добраться домой и просто лечь спать ему было, увы, не суждено. Он сел в повозку в надежде не встречать никого боле, разве что, быть может, Юленьку, и то при иной, благоприятной обстановке. Но в подводах его ожидал весьма неожиданный, неприятный сюрприз.       — и что Вам нужно? — Дубин слегка нахмурился, окидывая взглядом против сидящего человека. Повозка тронулась.       — казалось, на приёме Вы были куда более почтительны, господин полицмейстер.       — мы с Вами даже словом не обмолвились, граф. Отсюда смею полагать, что Вам не может быть известно, какова моя суть. Я не дешевый роман, чтобы читать или рассматривать меня, и потому Ваше полное скептицизма суждение, основанное разве что на зрительных иллюзиях, — неприменно грубость и невежество.       — боже-боже! — изящно протянул Гром. — приберегите свои приторно-сладкие заученные фразы для кого-нибудь другого, к примеру, для Юлии. А мне, разве что, уделите всего лишь долю своего внимания.       — откуда Вы… впрочем, неважно, — Дубин задумчиво поглядел в окно, делая вид, будто никого кроме него в повозке просто-напросто нет.       — она Вам понравилась? — Игорь испытующе наблюдал за тем, как меняется лицо его собеседника в мелькающем свете уличных фонарей.       — что Вам нужно? — Дмитрий Александрович порядком раздражался, но ничто не могло заставить его сиюсекундно вспыхнуть в негодовании, и потому попытки Грома с дребезгом разбивались о скалы ледяного безразличия.       — я просто интересуюсь, — настойчиво продолжал Игорь. — ежели не так, то Вы удивляете меня с каждой секундой всё больше.       — в момент нашего знакомства Вас даже близко не было, понять не могу, с чего Вы вообще всё это взяли, — юноша обратил недобрый взгляд в сторону графа. — и для чего сейчас ведёте со мной бессмысленную игру в «Шерлока Холмса», пытаясь слепить из меня детектива, которому необходимо сейчас же разобраться в каком-то запутанном деле.       — так раскрываю Ваш безграничный потенциал, сударь! — усмехнулся Гром. — а впрочем, не буду томить, не удалось мне побеседовать с Вами один на один, но я горел желанием, уверяю! Хотел поговорить об одном действительно важном деле, связанном с Вашей работой.       — ну наконец-то мы пришли к чему-то конкретному, — Дубин внимательно посмотрел на собеседника, ожидая, что тот хотя бы постарается начать описывать проблему, но не тут-то было.       — кстати о Юлии, — прервал ещё не начавшийся конструктивный диалог Гром. — решайтесь скорее, можно ведь и упустить свой шанс. Тогда же мне придётся увести её у Вас прямо из-под носа. Её почтенные родители пророчат нам свадьбу, как думаете, отчего она отказывала всем на балу? — Игорь улыбнулся. — неосмотрительно… Я полагал, Вы заинтересованы. «С чего вдруг он так разговорчив, когда на ужине вел себя иначе?» – с сомнением обратился к самому себе полицмейстер.       — мне нет дела до Ваших личных отношений, Игорь, простите, не помню как Вас по отчеству.       — Константинович.       — Игорь Константинович. И жениться я пока не планирую, Вы накрутили себя сами, из интереса ли или из ревности — дело ваше.       — но Вам же льстит, что Джулия не отказала Вам?       — ещё одно слово не по теме той самой проблемы, которая требует моего вмешательства, и я заставлю Вас выйти отсюда, несмотря на то, что Вы граф, — глубоко серьёзно произнес полицмейстер. Гром, обладавший огромной любовью к играм с огнём, едва смог сдержать смех.       — понял-понял, перехожу к делу. Вы, верно, слышали, Дмитрий Александрович, что в нашем городе орудует неизвестный, которого все пристрастно считают магом или колдуном и поговаривают, что козни его могут стоить кому-то жизни, однако пока не настал тот час, когда он перейдёт черту и станет безжалостно забирать чужие души.       — Игорь… — Дубин прикрыл глаза, чуть хмурясь, и потёр переносицу большим и указательным пальцами. — что это за пустоголовые народные байки? И что ещё за «орудует»… Дима слишком устал от сегодняшнего дня и совсем позабыл о том, что на «ты» они не переходили, на брудершафт не пили и ему следовало обратиться к Грому хотя бы по имени отчеству. К тому же, весть о появлении какого-то странного персонажа, что ходил бы по Петербургу и творил бы всякую околесицу, до него, почему-то, ещё не дошла.       — Вы действительно мне не верите, господин полицмейстер? — Гром наклонился вперёд, опираясь локтями на собственные колени. Более чем серьёзно граф смотрел на вымотанного собеседника. — да. Быть может, он какой-то фокусник, разбойник, который обманом обворовывает людей или что ещё похуже, но факт его существования остаётся неизменным. Дубин почувствовал, как из глупой обстановки с шутками и идиотскими восклицаниями Грома вспыхнула атмосфера насущности, стойкая и непреодолимая.       — я верю Вам, верю, — обер-полицмейстер прислонил висок к окошку и взглянул на тёмное, практически чёрное небо, где едва можно было рассмотреть хотя бы одну крапинку, которая в самом деле являлась звездой. — просто до сего мгновения в Ваших словах не было ни малой доли серьёзности и твёрдого убеждения.       — Вас долго не было, за это время и объявился этот фокусник, владеющий огнём и прочими цирковыми приёмами, — Игорь откинулся назад. — а полиция не сделала совершенно ничего, чтобы вывести его на чистую воду. Белокурому юноше следовало бы поставить графа на место, высказав идею того, что этот его «фокусник» мог быть действительно простым человеком, который развлекает людей, и хоть бы одно доказательство своей правоты привёл Гром, но…       — я решу это лично, даю Вам слово, — весьма сонным голосом произнёс Дмитрий. Удивительно, но его не позаботил ни первоисточник, из которого Игорь Константинович узнал о его долгосрочном (точнее затянувшемся) отъезде, ни совпадение в виде случайной встречи, которую Гром, вероятно, ждал, а впрочем, в таком состоянии кого это позаботит? Очевидным оставалось лишь одно: Игорь Константинович Гром — тёмная лошадка.

***

С той поры прошло чуть больше недели, и теперь всюду и везде Игорь Константинович тенью блуждал за обер-полицмейстером по пятам. Естественно, Дмитрия Александровича это в некоторой степени нервировало, а в какой-то момент и вовсе надоело.       — долго Вы ещё будете следовать за мной хвостом, граф?       — что же, я Вам столь докучаю? — Игорь по какой-то странной привычке, которая проявлялась в нём только в присутствии полицмейстера, улыбнулся.       — если я скажу, что так и есть, это покажется моветоном. Вместо того, чтобы ходить за мной, занялись бы своими делами, думаю, у Вас их предостаточно.       — пока я отсутствую, прислуга отдыхает, для них это праздник. А видеть свору неугомонных родственников желания нет.       — не уж то Ваши родственники частые гости в Вашем доме?       — да, — Гром потёр ладони. На улице было холодно, Петербург погрузился в зимнюю спячку. — но не от большой любви ко мне. Всё ждут, что… Игорь взглянул перед собой и замолчал. Дубин сопроводил взгляд Игоря, но ничего ошеломительного впереди не заметил из чего следовало, что причина тишины крылась не во внешнем, а во внутреннем.       — ждут что? — протянул юноша, ожидая, что Гром закончит фразу. Но Гром несколько отшатнулся.       — граф, с Вами всё в порядке? — Дмитрий Александрович встал перед мужчиной и заглянул в его глаза с едва уловимой, но все-таки ощутимой долей волнения.       — всё прекрасно.       — уверены? Вы бледны.       — полагаю, игра света, — отшутился Игорь и, взбодрившись, пошёл вперёд. — сегодня у Волковых будет званый ужин, соберутся все почтенные господа, и я прямо подозреваю, что там будет присутствовать тот, кого мы ищем.       — Игорь Константинович, Ваше здоровье, верно, не в полном порядке. Вы постоянно со мной, и я не уверен, что Вы уделяете внимание отдыху или хотя бы сну, при этом Вы иногда, простите мне мою прямолинейность, ну чересчур навязчивы и отвлекаете меня от важных дел. Вам не стоит постоянно гоняться за преступником, не для того ли здесь я? Более того, у нас всё ещё нет ничего, что бы указывало на определённую личность, а значит, обвинения по-прежнему не обоснованы.       — зовите меня Игорь, Ваша чрезмерная воспитанность удручает.       — мы с Вами знакомы едва неделю! — при этой фразе лицо Грома отчасти исказилось. — но я попробую, правда, ничего не обещаю, так в обществе не принято. А вот Вы пообещайте мне, что сейчас же отправитесь к себе и уделите время праздности, попросите прислугу отправить их благородию Волковым весточку о пошатнувшемся здравии и не вздумайте даже противиться. Я поеду. Может, действительно узнаю что-нибудь значимое.       — ну как же? Всё веселье и без моего присутствия? Ежели это станет опасно, и на Вас покусится какая-нибудь чернь? Сиюсекундное помутнение в глазах не значит абсолютно ничего, я ведь не при смерти.       — вот Вы и раскололись, граф. Я настою на своём и заставлю Вас ехать домой, не предвещайте подобный исход, — Дубин открыл дверцу кареты, и Игорю ничего не осталось, кроме как согласиться, он сел в свой экипаж, и тройка его помчалась по брусчатке. Обер-полицмейстер проводил её кротким взглядом.

***

Прибыв к поместью, белокурый блюститель закона стал думать о том, как следует ему представиться, ведь в списке приглашённых он, вероятно, не числился. Более того, такое появление без всяких условностей и договорённостей было бы беспринципным и грубым проявлением его собственной культуры, точнее показателем её отсутствия. «Как же быть?» — Дубин, постукивая ногой по земле, смотрел на подсвечиваемое огнями, одинокое, облачённое мраком здание. Огромная усадьба с не менее обширным садом, величественное и изысканное в манере самых лучших изысков архитектуры эпохи возрождения поместье.       — ни единожды мне не случалось сталкиваться с их благородие Волковым. Странно... — сам себе транслировал Дмитрий. Едва же ускользнуло крайнее мгновение, как на его плечо мягко опустилась чья-то кисть. То был юноша в красивой маскарадной маске, но из-за приглушённого света (так как даже к поместью Дубин подойти не решился, а стоял почти что около ворот) рассмотреть его лицо не удавалось, разве что в общих чертах.       — господин обер-полицмейстер! Непривычно видеть Вас здесь! Что же Вы на самом пороге, их благородие Волков приветствует сегодня всех гостей. Не смог не обратить внимания на Ваше замешательство, не бойтесь, он будет Вам безмерно рад, как и всем, кто сегодня решил прийти сюда.       — я не уверен, что могу вот так появиться на приёме, но есть необходимость.       — вот так не можете, — неизвестный собеседник не размениваясь на слова сделал шаг к Дубину и лёгким касанием обвил его макушку лентой чёрной кружевной маски. — это пропуск, сегодня здесь происходит что-то вроде бала маскарада. Дерзайте, друг мой, а мне пора, — юноша тут же скрылся из виду, Дима и опомниться не успел, как человек перед ним буквально растворился в воздухе. Но в том же воздухе остался едва уловимый приятный аромат духов. От манеры общения незнакомца и его поведения Дубин находился под весьма неознозначным впечатлением, и дружелюбие его слегка выбивало из колеи. Немного погодя, Дмитрий Александрович всё же заставил себя пройти вглубь усадьбы и войти в залу, где собирался весь свет. Маску полицмейстер покамест решил не снимать. Ему хотелось осмотреться, найти что-либо подозрительное и хоть немного продвинуться в собственном расследовании, и уповал он именно на подобный исход. Среди скопления народа Дима сумел выцепить взглядом необыкновенного молодого человека. Он стоял на балконе с мужчиной статным и серьёзным на первый взгляд. Этот мужчина и был, как оказалось, месье Волков. Он полностью соответствовал своей родословной и фамилии. Тот же юноша рядом с ним был совершенно другим, не похож на кого-либо вообще, и Дубин не мог не заметить этого. От наблюдений за юным господином полицмейстера сумел отвлечь только знакомый голос.       — что же, вижу, Вы погружены в работу с головой.       — Игорь Константинович! Что Вы здесь… Вы же обещали остаться у себя дома!       — а Вы обещали обращаться ко мне менее формально. Я сделал всё, что было в моих силах, но мысли о том, что Вы попадёте в лапы таинственного фокусника, сбежавшего из цирка и решившего разорить весь Питер, нагнетали меня вплоть до самого приезда. Разве плохо, что я пытаюсь остеречь Вас от возможных неприятностей? Дубин снял маску и посмотрел на Грома, очевидно замечая про себя, что взгляд графа давно и всецело устремлен на него – белокурого юношу, не особо походящего даже на полицмейстера.       — Вы можете говорить что угодно или не говорить ничего, но я предполагаю, кто из здесь присутствующих может являться подозреваемым, и моя помощь точно не будет лишней. Дмитрий Александрович тяжело вздохнул.       — сейчас я спрошу то, что покажется Вам весьма странным, но Вы единственный, кто знает практически каждого на подобных мероприятиях: ответьте мне, кто тот юноша с господином Волковым? Кажется, я должен вернуть ему его презент.