Маски

Сердце уже не так разъяренно колотилось. Она шла домой по заснеженным безлюдным улицам, смотря в пол. Сегодня случилось слишком многое, и ей тяжело вспомнить свои действия пошагово. Ей на самом деле жаль, что она поступила так с Катей. Осознав свои решения, она сделала вывод, что привлекать лишнее внимание в их конфликте было глупо, ну, хотя, даже у такой «глыбы», как она тоже есть предел, и помимо презрения, которое чуть ли не всегда присутствует на ее лице, она способна проявлять агрессию в чью-то сторону. Радоваться ли ей, что хоть какая-то достаточно живая эмоция сохранилось в ней, или наоборот ужасаться от того, что сейчас с ней происходит? От досады она шмыгнула носом. Чертов Пятифан тоже слишком сильно отличился. Она начала задумываться о нем ну слишком часто. Его косые взгляды и разные привычки, ну, например, заламывание безымянного пальца от скуки (особенно на уроке биологии) или же, когда он подставляет кулак к переносице и закрывает глаза, если его что-то раздражает. Сегодня она опозорилась перед ним, странно, что он вообще поплелся за ней, и зачем? Этот поцелуй.., она уже поняла, что можно было придумать выход намного лучше этого, но почему она решила, что это самое выгодное положение..? Если он на самом деле хулиган, где была его реакция? Зачем попытался поддержать, или что это вообще было. Она еще, как дура, упала на его плечо, и еще это «спасибо», Господи, что за бред.. Какого рака она должна была благодарить, его никто не просил помогать стервам, и почему она вообще беспокоиться о его домыслах, черт. Скинув связку ключей, она плюхнулась на диван, закрывая глаза руками. Жалобный нервный стон усталости прозвучал в комнате. Пролежав на рыжем полосатом диване около двадцати минут, бездумно таращась в потолок, она снова приняла маску безразличия. Квадратный пузатенький телевизор «Электрон-703Д», запримеченный ею с самого переезда, мирно покоился в углу. Она еще несколько минут рассматривала собственное отражение в мутном экране ретро вещицы, прежде чем обратила внимание на написанные от руки отцом афиши программ 4-ых каналов. Одинокий видик без кассет покоился рядом. Остальное время до прихода матери она провела за наблюдением какого-то футбольного матча. Изображение то и дело осквернялось полосами и репением, но это не мешало ей размышлять над всем подряд. За окном слышались шуршания от лопат, видно кто-то чистит снег, в доме было темно, но по-своему уютно. За полчаса диван и само положение успело прижиться больше, чем собственная комната, в окно которой почему-то было очень страшно взглянуть в ночное время. Пришедшая мама застала ее в сидячем положении. На плечах было накинуто колючее синее одеяло, в одной руке она держала вилку с котлетой, в другой книгу «Тюрьма», которая одолжила ей еще давняя городская подруга Ева. Она принадлежала ей на протяжении 2-х месяцев и, когда она берет ее в руки, чтобы пересмотреть любимые выписки, чувство совести немного скребет ее душенку. -Приветики,-мелодично начала мама, струшивая снег с берета,-я тебе сколько раз говорила, что есть только за столом можно? -уже не так умиротворенно закончила она. Проплыв через всю кухню дочь пересела за стол. Мать подошла к телевизору и с щелчком опустила рычажок выключения. --Смотришь всякую ересть, вся в отца,-продолжала причитать она, проходя вдоль кухни.- Нужно сварить гречку, Витя сегодня ночью приедет голодный с работы, ты уже у нас самостоятельная, помоги матери. Выученная фраза, повторяющаяся довольно часто прозвучала, а затем невысокая женщина прошла вдоль по коридору, уходя в собственную комнату. Отодвинув стул со скрипом, она прошла к кухонной тумбе. Отворив дверцу, она принялась сканировать наличие продуктов муторным взглядом. Ей удалось отыскать большой пакет с крупой только в третьем ящике. Набитый кулек был завязан под завязку, целлофан от натяжки казался прозрачным. Пакет оказался в длинных пальцах, и, логично, что если бы здесь не произошел пиздец-это бы не повествовалось, следовательно, лопнул от неправильного распределения веса. Трехкилограммовый мешок гречки посыпался из огромной дыры. Крупинки задребезжали по полу, покрывая ступни. Она продолжала досадно наблюдать за этим не в силах предотвратить это. -Что тут.. Ах, ты.. Шаги матери подступали ближе, на спине повставали самые короткие волоски. --Три килограмма гречи, ты в своем уме! Руки из жопы, Господи, помоги мне эту падаль вырастить порядочной женщиной. Чего молчишь, я с кем разговариваю?! -С Господом.-спокойно ответила она. -Ты Бога сюда не приплетай,-послышался взмах от близко лежащего вафельного полотенца, которое внезапно оказалось в ее руках, и по затылку прошлась легкая боль от неутолимой безжалостной ткани, которая всегда была готова помогать матери в ее необдуманных действиях. – Вот теперь бери, и становись на эту гречку, живо! Она схватила дочь за затылок, с силой заставляя присесть. Резкие заряды от колючего рельефа прошлись по всему телу, доходя до места сжатых криво накрашенных лаком пальцах, дергающие волосы. -Стой, стой, ты матери вчера нервотрепку устроила, теперь стой. Мы с отцом, чтобы тебя прокормить с языками на плечах похаем с утра до ночи, а ты неблагодарная только и умеешь, что скандалить. Колени уже начинали неистово печь, но мать явно дала понять, что пока она может вырвать ей скальпель лучше не пытаться встать, видимо от короткой стрижки ей не сильно много привилегий. Голос матери начинал срываться в рыдании, а затем та упала на соседний стул. Воспользовавшись возможностью, «неблогадарная» встала. На коленях остались пару крупинок. -Нормальные мамы так не делают,-сухо ответила та на затянувшееся молчание. -Что ты сказала, Евгения, как ты посмела! Развернув подвернутые шортами школьные брюки, она принялась быстро отходить к двери, потому что разъяренная мама направлялась к ней, угрожающе махая руками. -Что слышала. -Я тебя, дрянь такая, воспитывала не так. Пальцы уже к тому времени нащупали медную ручку. Дверь открылась, в комнату залетел холодный ветер, раздувая, уже к тому времени распатланные, волосы. -Женя,-мать снова сорвалась на рыдание,-я понимаю, я все понимаю. Женя, прости мать старую, нам плохо, понимаешь, мне плохо, прости меня, Женя, иди в дом, давай поговорим. Она продолжала отдаляться от двери, кое как успев натянуть ботинки. -Женя.. Евгения,-вспыхнула потухшая спичка,-я сказала марш домой! Не только у одной тебя проблемы, ты слышишь, быстро зашла в комнату. -Да пошла ты. Тихо произнесла она и развернулась, ускоряя шаг. -Да как ты, сука такая, катись отсюда к чертовой матери!-крикнула она вслед. Ветер хлестал в лицо, продувая вязаный свитер. Она успела лишь схватить рюкзак, который она по своей лени не отнесла в комнату, а оставила возле двери, в то время как куртка осталась валяться на диване. Мать наверняка подняла на уши соседей, но она обратила внимание только на движение в доме напротив, в надежде, что ей показалось. Она неслась, казалось, со скоростью гепарда. Слезы то ли физической, то ли психологической боли, то ли от усталости, а может и стрессов подступали к горлу. Шаг срывался на бег, она пыталась убежать от собственных слез, которые по ее подсчетам давно закончились. Она направлялась не зная куда, в другую сторону от какой-то цивилизации. Грязные сапоги проваливались в снег, который все выше и выше поглощал промокшие щиколотки. Голова, как намокшая губка, набухала от прокручивания тяжелых мыслей. «..проблемы», «..плохо», «трудно». Обрывки крутились в голове, заставляя пальцы бешено дрожать. И только, когда ноги перестали угрузать в снегу, она заметила, что находится в лесу. Запретная и пугающая зона теперь казалось ей таким спасительным местом. Ее не волновало, как она собирается идти обратно, то что на ней нет куртки и то, что ее ноги насквозь промокли. Она готова была лечь на холодную землю и сдохнуть, просто заснуть. Она прикрыла рот холодной ладонью, чтобы не стать уязвимой и закричать на весь этот бесконечный еловый лес. Огромные деревья дотягивались чуть ли не до самого неба, какие-то хрусты и прочие звуки растворялись в ее сознании. Руки моментально принялись рыться в портфеле. Пальцы мигом нащупали давнишний ствол. «ТТ» так возглавлялось ее игрушка. Она частенько выгуливает его в подобных пустых местах, и завтра должен был быть именно такой день, поэтому он и оказался в сумке. Откуда он у нее? История очень глупая. Она обменяла его у парнишки с соседнего подъезда. Тому было лет 15 и он явно был достаточным долбоебом, чтобы отдать украденный с батиного стола (отец работал в ментовке) пистолет на пять пачек дешевых сигарет. Балван. Теперь у него остались проблемы, а у нее вот такой малыш. Поглаживая металлическое основание, она походила на психа из кинофильмов, у которого дрожали руки, перед тем, как выстрелить в кого-то первый раз в своей жизни. Она задрала руку вверх и выстрелила. Звонкий звук заглушил ее слишком громкий вздох. Все вороны и другие птицы черными тучами улетели прочь. Вдруг сзади послышался треск ветки. Сердце снова забилось с бешеной силой. Менты, монстры, шизофрения, в любом случае ее одиночество нарушили. Она развернулась, выставляя пистолет на уровень по звуку, держа его в одной руке. Ей должно было быть страшно, если бы ей не было так все равно, что может произойти. Прядь, заграждающая ей обзор, налипла на глаз, поэтому ей пришлось ее сдуть. Перед ней стояли два ее уже слишком знакомых. Рома и Бяша бегло оглядывали ее растерянным взглядом. -Ебать. Она лишь фыркнула, и почему она не удивлена, что именно они поплелись следом. -Это тебе не раскладной ножичек. Она небрежно повертела стволом, все еще держа того на готове. Рома заметно обиделся, но продолжал беспокойно оглядывать то ее опухшие глаза, то пистолет, дрожащий в ее красных пальцах, не зная, на что больше стоит обратить внимание. -Женя, дурочка, ты что здесь делаешь, на. Без куртки, у тебя мозги вообще есть, на? Подал голос Бяша. Он выглядел до ужаса напуганным. Не уж то слышал крики матушки или видел только игрушечные пистолетики на пульках, а может быть я такая страшная, кто знает. Он попытался подойти, но та лишь отошла вглубь. -Нет, просто..нет.. Он заметно растерялся. Она и не знала, что сейчас нужно сказать. Как ей с ними обращаться? Они не были ей друзьями, но и врагами их тоже назвать трудно. Она сама не понимала легче ли ей от их присутствия. Возможно она просто переживает за собственное положение? -Что-то случилось?-неловко поинтересовался беззубый. Рома по-прежнему беспокойно хмурился, закусывая край потресканной губы. -Что вы здесь забыли? Зачем плестись сюда за мной, вас кто-то просил?-снова сорвалась она. Слезы текли по ее щекам, и она даже не думала о том, чтобы прекратить истерить. О, как же ей было насрать. То ли она обижалась на мать, то ли на них, то ли ей вообще просто хотелось сбежать от всего пиздеца и забыть наконец-то о накручивании проблем. -Но ты так убежала и твоя мама.. ну, на.. --Просто..просто, вам незачем здесь быть, пожалуйста, просто.. Она беспрерывно шмыгала носом, и не могла разговаривать, делая глубокие вдохи, одновременно пытаясь говорить какие-то непонятные слова. Бяша понял, что вряд ли он что-то может сделать, поэтому уставился на товарища, в ожидании. Она переметнула взгляд в его серые ледяные глаза, которые хмуро оценивали ситуацию. Она продолжала судорожно вертеть головой, когда он резко начал к ней подходить. Она уже срывалась на бег, но он оказался быстрее и схватил ту за кисти. Она барахталась, задевая того волосами, в то время, как тот продолжал хмуро глядеть на нее с того ненавистного ей, надменного расстояния. -Перестань,-серьезно сказал он, хмурясь на ее попытки оттолкнуть его. -Отпусти меня, уйди. -Я сказал, не будь дурой,-он встряхнул ее, от чего та прекратила дергаться, но руки он все равно не отпустил. -Зачем? Тихо спросила она. Действительно зачем. Он не выглядит так, как будто мечтает пойти лепить с ней снеговика во дворе или, например, обедать вместе в столовой, или что вообще делают нормальные друзья? Она крайне не понимала почему они до сих пор здесь. Сделала ли бы она тоже самое? Хотела бы она помочь кому-то из них? -Пошли домой, простынешь. Их лица были красными. Она была без верхней одежды, но кажется тело сгорало изнутри. -Нет, я сейчас уйду, оставь меня. Жалобно просила она, не в силах вырываться. Пистолет по-прежнему был в ее руке. -Пожалуйста.. Он резким движением отбросил ее кисти, но остался стоять совсем рядом. Она пыталась понять, что он думает про нее сейчас, потому что он явно был удивлен ее поведением, не таким, как в школе, хотя и пытался это скрыть за маской холодного безразличия, которое всегда присуще только ей. Ее не должны были видеть такой, и то что это случилось на самом деле все усугубляет. -Отпустил. Отчеканил он. Она поднесла дуло пистолета к его груди, где висела не застегнутая до конца собачка. Он напрягся, но даже не отвел взгляд от ее зарёванного лица. Верхняя губа в напряжения задергалась, палец нажал на спуск. -Бум. Тихо сказала она. Последний патрон в магазине улетел в небо, разлетаясь где-то вдали, поэтому она смела покушаться на жизнь гопника, иронично. Он не сказал больше ни слова, и она, подхватив свой рюкзак, решила удалиться. -Со мной все в порядке, овечка,-ее желанное прозвище для беззубого все таки имело место быть. Он с непониманием и каким-то сочувствием продолжал смотреть в ее, то ли в слишком живые, то ли наоборот, глаза. Она похлопала того по плечу и вложила в ладонь барбарис, завалявшийся в кармане. Кинув взгляд на Рому, который стоял на том же месте, даже не соизволив повернуться, она ушла прочь. Его гордость ее убивала, он точно близнецы. Когда она пришла домой-мать бросилась к ней со слезами. Пытаясь тараторить извинения, она дергала ту за замерзшие ладони, но та прошла в свою комнату, кинув обычное «Все в порядке». Она не заболела. А лучше бы заболела, потому что через два дня она снова попала в передрягу, которое вносит спонтанные изменения, к которым она не готова, в ее скучную жизнь. Рома пересаживался к Бяше на время скучных уроков, то есть всегда, когда учителя не были слишком строги. Он игнорировал и даже не смотрел на нее. Она заметила только один раз, когда он смотрел на ее перчатки, думая о чем-то своем. Он не выглядел обиженным, просто перестал знать о ней. Ей должно было бы быть все равно, она заставляла себя считать, что ей все равно, но такое, хоть какое-то, уже привычное ей, внимание резко пропало. Становилось как-то скучно. Она общалась с Антоном, перекидываясь фразами, но никто рядом уже не зевал во весь рот на химии и не клацал ручкой в определенном ритме. Совесть немного мучала ее, совсем немного. Она просто не ждала никакой помощи с его стороны, да какой помощи, попытке сделать что-то ей во благо. Она ошарашена от того, что он пошел за ней после стычки с Катей, что уж говорить о том, что случилось два дня назад. Возможно ей стоило принять или отмолчаться, или вообще просто отстоять на этой гречке, да уже и не важно в принципе. Прозвенел звонок. Она старалась прислушаться к себе, понять, что ей на самом деле хочется. В голове уже проскочила мысль о том, чтобы сказать ему что-то, лишь бы он просто ухмыльнулся в ответ, как всегда.. -Что с тобой, Пятифан, тебе вообще уже крышу отбило? Противный хрюкающий голос Семена донесся до ее сознания. Развернув голову, она увидела двоих конфликтующих и толпу собравшуюся рядом. Видно кто-то кого-то зацепил или что-то в этом роде. -Слышь, Семен, хлебало завали или тебе синяков захотелось. -Да даже если и так,-продолжал спорить Семен, Рома бывший сосед по парте закипал.-Совсем тебе уже эта ведьма мозги проела, не соображаешь ничерта. -Что ты там говоришь? Пятифан угрожающе начал подходить к нему, сжимая руки в кулак. --А то, что, ты, долбоеб сраный, я не боюсь тебя, ушметок, думаешь один такой расфуфыренный, одному к тебе все подлизываются? Твоя мамаша еще, проститутка ебаная, даже своего ребенка обеспечить не может, а сама ходит в дорогущих юбках, задницей светит, шалава. Кинула тебя на произвол судьбы-теперь понятно почему ты таким конченным вырос, я тебя и твои выебоны на хую вертел понял.. Зажегся пожар. Наговорённое Бабуриным не укладывалось в ее голове, что можно говорить о Роме. Не думаю, что мать была для него спокойной темой-он перестал двигаться, тряся кулаками от напряженной злобы, но, не дав договорить, кинулся на толстяка в клетчатой рубашке, не застёгнутой на 2 пуговицы. Бяша резко вскочил вслед за другом, хватая того под руки. Бабурин успел отойти и остался целым, в то время как Бяше прилетело пара тумаков. -Уведи его,-кинула она растерянному беззубому. Рома первый раз обратил на нее внимание. Черти прыгали в ртутных глазах. Олимпийка растянулась на его плечах и слезла. Он смотрел на нее исподлобья, и на минуту ей показалось, что она увидела тот же образ, как из ее кошмарного сна. "Он заберёт не только ее" Она поежилась. Бяша еле как вытолкнул друга из кабинета. Все наблюдали вслед брыкавшемуся хулигану, повисла тишина. -Слышь, Бабурин, вообще опух чтоли?-выйдя из транса, подала она голос. -А ты, мымра, что здесь забыла? Он выглядел обиженным и разочарованным. Прежнего злорадства или насмешки не было вовсе. Возможно, если рассматривать его, как проблемную личность она даже могла ему посочувствовать. Бедный мальчик без друзей, объект буллинга, недостаток внимания, выставление себя за счёт кого-то, выставлять себя за кого-то, чтобы быть принятым. Ну, ей бы было жаль, но сейчас она готова плюнуть ему в ноги. -Жизнь тебе спасла, если ты ее так не ценишь. Она стояла к нему совсем близко и незаметно попыталась привстать на носки, чтобы казаться выше, жалкое зрелище. -Мне от тебя ничего не нужно, съебуй пока ходишь. -Это кто из нас тут доминирует, драться со мной хочешь? Сейчас он напоминал маленького мальчика, у которого закончились слова. Он открывал рот, не произнося слов. Прыщи все белели, бедный, бедный мальчик. Он немного стушевался под ее ледяным взглядом. --Ты мне, сучка, стрелку что ли забиваешь? -А что, испугался. -Тебя,-он переменился в лице, осознавая всю серьезность,-покупай костыля, шавка. Поговорили. Ей не нужно, абсолютно не нужно это все, что она заварила. О, черт, зачем она родилась человеком? Почему она заступается за того, с кем даже не всегда здоровается? Зачем ей показывать себя с лучшей стороны, если ей плевать, что кто-то думает? Или не плевать? Или на самом деле она замкнутая девочка, которой нужны друзья, чтобы рассказывать о том, как ее достала мать, черт! Она сильная, независимая, рассудительная и самодостаточная! Тогда почему она влезла в детский спор, строя из себя мать Терезу, Господи! Там были все, теперь все будут ждать чего-то сверх, и не просто ждать, а ждать чего-то от нее-это ещё хуже. Даже Катя в этот раз выглядела серьезнее, чем обычно, ей уже давали идею завести крысиный блог? Хорошо, что в этой глуши нет компьютеров. Она вышла с класса, оставляя собранную компанию. У нее была стрелка, ни первая, но и не вторая в ее жизни. Не спрашивайте, сколько раз она дралась. Драка для нее что-то очень больное, пощёчина или удар по лицу-это все детские игры. Насколько серьёзен в этом деле был Семён-она ещё недостаточно знала, поэтому она старалась относится к этому максимально безразлично. Там будут люди, это все усугубляло. Никчемная популярность, зачем она нужна. Если бы все сдохли-не было бы никаких проблем, надеюсь конец света будет не позже 2012, иначе я просто не смогу жить позже 30 точно. Она продолжала идти по коридорам в надежде, что школа бесконечна. Хотелось сохранить образ "трупа" или обыкновенный "Страшилы"больше, чем роль какой-то хулиганки с щелью между зубов. Если бы она не ждала покупки обещанного телефона-она бы давно вскрылась от всех этих докучений жизни. Она хотела развернуться, чтобы пойти по второму кругу, но поворачивая на повороте, она влипла. Снова. Кто-то пришпорил ее к стене, надавливая всем весом на плечи. Разозленное лицо нависло над ней. -У тебя мозги есть, дура?-Проговорил он с большими паузами, после каждого слова. Думает, что звучит угрожающе или что? -Если я стою на ногах и разговариваю-то да. --Сейчас совсем не время корчить из себя стерву, знаешь. Она не удосужилась ему отвечать, поэтому просто ждала того, зачем он вообще затормозил ее. Он смотрел в ее безэмоциональные глаза, но вскоре сдался, отводя взгляд в сторону. Странно, но раньше его хватало на большее. -Зачем ты.. -Ты не пойдешь с ним драться,-перебил он ее. -С чего вдруг? Он нахмурился, она его точно раздражала. -Потому что я так сказал. -Мне теперь обосраться? -Блять, да ты можешь.. -Слушай.. Он психанул и сжал лицо ладонью, разворачивая прямо перед собой и не давая возможностей ей говорить, сказал:-Тебя никто не просил,-повторил он ее вчерашнюю фразу, делая акцент на этом,-тебе незачем ввязываться в лишние неприятности. Он не хотел ее выслушивать, но все равно ждал ответа. Что в этих двоих было не так? -Это все? -Если другие не должны касаться твоих проблем-то в чужие тоже не лезь. Думаю я я ясно выразился. И теперь она почувствовала себя глупой. Вся ее строгая личность была уничтожена одной фразой, и теперь она понимала, что она действительно слабая. Все ее стены, которые она строила для своего авторитета были разрушены в день истерики. Она думала, что теперь для него она точно перестанет быть чем-то интересным. Она не могла вспомнить никаких других его слов, чтобы проанализировать его поступок. Он растоптал ее внутреннего критика всех и всего, никто не мог этого сделать, никто до него. Может быть оно и к лучшему? Кто он ей-никто, тогда зачем она хочет, чтобы он как-то реагировал на все, что связано с ней? Возможно, ей следовало бы отменить это все прямо сейчас? Она действительно странная. Теперь уже он уходил в другую сторону, впервые оставляя ее в проигравших. Она уже не чувствовала себя разбитой. Просто подготовив ещё одну маску безразличия, полного безразличия, она просто продолжила ожидать запланированную стрелку, какое же глупое слово. Она слишком не хочет думать о том, что где-то совершает ошибки. Все знают, что погрешности это нормально, без неудач не бывает успехов, каждый имеет право на ошибку и прочее, прочее-для нее это было ненормально. Она снова может думать неправильно, но для нее это все звучало, как поддержка для тех, кто не способен быть лучшим. Жалкие речи для тех, кто не хочет признавать всю тяжесть ситуации. Если так думать-то люди не смогут просто принять, что все в этой жизни полный пиздец, что везде есть загвоздки, обстоятельства, невезение, плохие люди и прочее другие отрицательных факторов. Стать лучшим невозможно. За ошибки расплачиваются на много больше, чем успехи приносят взамен. И пока она их совершает-она никогда не сможет быть сильной для себя. Да, возможно это очередная ее мысль слабины, но она просто никогда не сможет принять, что она совершает глупости. В ней слишком много грехов, чтобы позволять себе такое. Это все слишком сложно. Рома не явился на последние уроки, фиг знает, где его носило. Она была слишком расслаблена, словно от болевого шока, чтобы думать о нем ещё больше.Она вышла во двор, туго затянув ботинки. Болотный шарф болтался на ее шее, она смотрела в пол, наблюдая как под ее весом проваливается снег. Последним уроком был английский. Голова болела от усталости. Надоедливые уроки, конфликты и душные мысли давили на виски. Сегодня явно не те условия для драки с гопником. Она шла вдоль серой стены школы, на которой красовались надписи, что-то вроде:"Цой жив", "хуй", "слава советскому союзу" и прочие. Видно руки не доходят делать здесь ремонты. Все уже были в сборе. Компания из человек 10 стояла чуть подальше от Бабурина. Она шла к ним с другого конца школы, засунув руки в карманы. Взгляды неприятно сопровождали ее до того момента, как она встанет на одну линию с Семёном. -Лучше бы ты испугалась и не пришла, как все думали. -Думаешь, я тебя боюсь? -Тогда почему опаздываешь? -Гадала сколько книжек тебе нужно прочитать, чтобы поднять семестровые оценки хотя бы на один балл. -Ах, ты шавка. Она скинула портфель на снег, тот упал в ноги какой-то девчонке. Подходя к Бабурину ближе, она продолжала изучать того презрительным взглядом. Отметив про себя, что в этот раз кольцо было на среднем пальце, а куртка была не до конца расстегнута, она уже была в шаге от него. -За слова отвечать придется, дура. Видимо это было стартом. Не выдержав, она плюнула тому в глаз. Раздалось громкое чавканье и плевок уже стекал по прыщавому лицу. -Ты что себе возомнила?!-он принялся вытирать лицо курткой. -Маска для чистки лица. -Тебе пиздец. Он кинулся на нее, вознося руку на уровень ее лица. Та проскочила под его рукой. Они поменялись местами, грозно прожигая друг друга взглядом. Толпа молча наблюдала. Краем глаза она рассмотрела Катю, Полину и Свету, низкую девочку с высоким тугим хвостом. Она носила брекеты и выглядела немного нелепо, но это не мешало выглядеть ей на несколько лет старше. Группа девочек столпились в полукруг, перешептываясь. При любых действиях те хватались за руки и начинали испуганно отходить назад. Засмотревшись на пуговицу в виде цветка у Кати на пальто, она совершила свою главную ошибку. Снова. Позабыв про то, что она между прочим дерётся с Бабуриным, она почувствовала жжение в области ее лица. Тот, воспользовавшись ее несосредоточенностью, ударил ту сбоку и попал в бровь. Приложив палец к той, она запекла. По виску стекало что-то липкое, в голове стоял звон. Кто-то охнул и начал тыкать пальцем. Она сейчас находится в проигрышном положении и ей нужно очень быстро придумывать, как перекрутить все на свой лад. Ошибок быть не должно. Он снова подходил к ней, пытаясь надавить ладонью на лицо, но та согнула ногу в колено и ударила того в живот. Поросячий стон сорвался с его губ. Он согнулся пополам, но продолжил стоять, захватывая ту за шею. Не хватало музыки из какого-нибудь боевика, без нее это наверняка смотрелось дешёвой комедией. Они крутились, согнувшись пополам, не давая друг другу нанести урон. Она пыталась высвободиться из захвата, поставив ногу перед его, и у нее это еле получилось. Дыхание разогналось, а пульс участился. Двое разъярённых быков с расставленными руками, чтобы не попадать от собственного напряжения стояли совсем рядом. Они оба пытались отдышаться и Бабурин явно пыхтел больше, чем она. Толкнув его со всей силы, она навалилась на того всем телом. Тот поскользнулся и упал на спину. От удара тот на миг перестал дышать, поэтому та наградила его толчком в грудь. И вроде победа была в ее руках, тот уже был на выдохе, но не тут то было блять. Он перевернул ее за секунду и принялся бить ее лицо. Она насчитала удара три прежде, чем смогла скинуть его с себя. Он снова лежал под ней, а она придавливала его руку ногой, пытаясь придти в себя. Рассеченная бровь болела, губа была разбита, а в районе скулы полюбому будет синяк. Она быстро встала и дала тому в лицо ногой, чувство дежавю пронеслось в ее голове. Тот снова хрюкнул и схватил щиколотку, потянув на себя.Сзади доносились чьи-то возгласы и улюлюканья, кто-то отмалчивался. Всем было интересно, кто все таки выиграет, но для нее последствия были одинаковыми. Если бы выиграл Бабурин-ее будут считать слабой, если выиграет она-ее будут считать странной бугайкой. Все просто. Она осознала это, когда летела на спину. И вот уже приготовилась к удару, как ее перехватили под плечи.Восторженное и немного расплывчатое лицо Бяши показалось сверху. -Ты как, на? Послышался забавный голос беззубого. -Отойди. Это уже был ее сосед. Чьи-то грубые руки схватили ее под локти и заставили подняться. Она не совсем понимала, что происходит. Но очнулась уже тогда, когда Рома наклонился ближе к ее лицу, тормоша ту за плечи. Они были подальше от других, но она не могла оторваться от его то ли взволнованного, то ли наоборот слишком рассерженного лица. -Черт, я же сказал тебе, чтобы ты сюда не шла, дура ты тупая. Она на несколько секунд плотно зажмурила глаза от боли во лбу, прикрывая его рукой. Немного пошатнувшись, она снова посмотрела на него. -Сильно хуево? У тебя все ебало разукрашенное, сколько раз он тебя отхуярил, долбоебка. Она молчала, оценивая свои повреждения. -Сука. Он хотел было стереть кровь, стекающую с ее брови, и даже уже прикоснулся тыльной стороной ладони к ее щеке. Ей на миг показалось, что он переживает, но это наверно показалось, потому что тот оторвал руку от нее, оставив лишь растертое кровавое пятно. Он резко развернулся, и только тогда она заметила, что Бабурин пытается встать и сбежать оттуда. Видимо кого, кого, но Рому он боялся. -Эй, ты блять, урод, съебаться хочешь, не выйдет? Он схватил того за шиворот, притягивая одной рукой, другая с правой стороны прилетела тому прямо в челюсть. Тот закашлялся и упал на колени. Кто-то побежал в сторону школы, остальные отходили все дальше. -Это шавка безмозговая сама напросилась, и ты с ней заодно?! -Ты ей все лицо расхуярил, ты вообще адекватный?-продолжал кричать он ему в лицо, дёргая того за воротник. Она снова пришла в норму и только сейчас поняла, насколько ненавистен ей Семён. Злоба Пятифана как будто передалась через его пальцы, которые посмуглели от сигарет. -Двигай. Забыв про все, она видела перед собой только круглое лицо Семена, который вот вот заплачет. Она может через чур грубо оттолкнула Рому, но ей слишком сильно хотелось набить морду Бабурину. -Это тебе,-она вскинула кулак и ударила прямо в центр носа,-за проститутку. Это,-она снова ударила скулящего одноклассника,-за шалаву. Вот это,-еще один удар только уже с ладони,-за конченного, а это,- он уже валялся на полу, когда она наступила ботинком на его лицо,-просто потому что ты долбаеб. Она схватила того за ухо и нагнулась ближе. --Я говорила, что руки об тебя марать не буду, повезло, что я в перчатках, а еще..-она выдержала небольшую паузу,-не дорос ещё матерей чужих оскорблять. -Воронцова, Пятифан, что, мать вашу, здесь происходит! Она застыла. Самый грозный голос, который она слышала от своей классной руководительницы обращался к ней. Катя, ставшая рядом, видно привела, мерзавка, ухмылялась. Встав, она отряхнулась от прилипшего к коленям снега, и пошла прямиком к учительнице, накинув рюкзак на одно плечо. Она лишь прошла мимо Ромы, который растерянно, что для него необычно, смотрел на нее, вытирая кулаком нос.