Мой милый дворецкий/мой бесценный граф

      Теплые струи воды стекали с плеч, щекоча, лились по спине, бежали по виднеющемуся позвоночнику и исчезали, сливаясь с тысячами таких же мыльных и теплых струй, как они. Мочалка, бережно натирая бледную кожу плеч, постепенно переходила к груди, медленно двигаясь то вверх, то вниз, доставляя какое-то странное удовольствие. Хотелось просто закрыть глаза и уснуть, растворившись в этой убаюкивающей тишине влажного воздуха ванной комнаты, стать единым целым с этой теплой мыльной водой и никогда не переставать чувствовать этих нежных, даже ласкающий касаний одного-единственного демона-дворецкого, сидящего на корточках сзади и натирающего уставшее, даже измотанное тело. - День выдался тяжелый, господин, - низкий голос, предавая безмолвную тишину комнаты, раздается прямо рядом с ухом, а затем медленно исчезает, растворяясь во всплесках воды. Привыкший к тишине мальчик вздрагивает. Он вновь напрягает расслабленное тело, протирает бывшие закрытыми глаза и, тщетно пытаясь выдать пунцовый румянец на щеках за жар, образовавшийся из-за температуры воды, обнимает колени руками. - Тебе следовало сделать с этим садовником то же самое, что он делал с детьми, а не просто заколоть ножом. Такая смерть - подарок для такого ублюдка, как он.

***

По приказу Королевы в посланном письме, отданном Себастьяном Сиэлю еще утром, говорилось, что за пару верст от поместья Фантомхайв, в деревне на окраине города, начали пропадать дети. Девочки и мальчики просто не возвращались домой. И, что замечено, каждый пропавший ребенок был не старше тринадцати лет. - Какие новости, бот-тян? - Себастьян опускается на одно колено, пробегает пальцами по ряду маленьких пуговиц ночной рубашки, снимает ее с плеч и подает другую. - В последнее время дети снова начали пропадать, - граф, опустив голову, наблюдает за длинными пальцами в белых атласных перчатках, застегивающими пуговицы и нечаянно касающимися теплой кожи, совсем недавно гревшейся под тяжелым одеялом. От этих секундных касаний мальчик почти что трепетал. Каждое утро боялся, но так жаждал снова почувствовать этот атлас, так нежно и бережно пробегающий по коже, словно Сиэль - это хрусталь, с которым обращаться нужно исключительно медленно и до бесконечности аккуратно. Иначе он вдребезги разобьется на тысячи осколков, упав на пол, и никогда больше не вернется в прежнюю форму. - И снова дети. Почему же к этим созданиям приковано так много внимания? - дворецкий осторожно проводит пальцами по лодыжке, опускается к ступне, натягивая коричневый чулок на небольшую ногу мальчика. - Потому что их легко обмануть, - после небольшой паузы отвечает Сиэль. Боже, право, демон просто издевается. А его хозяин просто не может ничего ответить, то ли боясь, что выдаст себя, то ли жутко смущаясь загадочного взгляда этих красных глаз. Граф, и смущается собственного дворецкого. Какой позор. Хотя, возможно, этому можно найти оправдание. Например, эта дьявольски идеальная улыбка, расцветающая на губах слуги практически от любого случая, этот по-дьявольски красивый голос, желающий доброго утра с первыми лучами, ударяющими по лицу, эти без единого изъяна черты лица, черные, как ночь, волосы, руки, каждый вечер обмывающие тело и помогающие одеться. Как нелепо: демон, который есть рядом с графом только из-за своей выгоды, стал самым родным, самым близким для него существом. Тот, кто лишит жизни, тот, кто обязательно опустошит в самом конце, стал тем, кого Сиэль так отчаянно полюбил. Какой же нонсенс. Какой-то дворецкий, а не прекрасная дама заставила его вновь поверить в любовь. Кому расскажешь - засмеют. На щеках вновь заиграл румянец - Себастьян поправил волосы, как бы нечаянно коснулся щеки. Так и хочется выкрикнуть: "Хватит, Себастьян, достаточно!". Знает же ведь, чертов демон, знает, что мальчишка о нем грезит, от него ничего не укроется. А вот Сиэль и понятия не имеет, что слуга давно в курсе его помешательства. Его просто забавляет наблюдать за хозяином: таким гордым, хладнокровным и взрослым, и в то же время таким маленьким, влюбленным и теплым, полностью зависящем от своего верного слуги. Себастьян заканчивает с переодеванием, озвучивает меню на завтрак и, открыв дверь комнаты, пропускает господина вперед. - Позаботься о карете и лошадях, пока я буду завтракать. - Да, мой лорд. Сиэль заходит в карету первым. За ним закрывается дверь, а Себастьян занимает место напротив. Мальчик стучит тростью, и лошади приходят в движение. - Я изучил дело, - Себастьян достает бумажку из нагрудного кармана плаща и разворачивает ее, - тела двух мальчиков были найдены закопанными под землю недалеко от промышленного предприятия по выращиванию продуктов питания. Здесь также сказано, что у обоих была разодрана грудная клетка, внутрь которой была засыпана земля с посаженными в нее семенами подсолнуха. Предприятие дважды обыскивали, но более ничего подозрительного не нашлось. Все сослано на совпадение. Граф протягивает руку, берет документ, пробегает по строчкам глазами. - Какой бред. Совпадение с чем? Что такого может случится с телом, что внутри груди будет расти цветок? Все ясно, как на ладони: извращенные идеи какого-нибудь старикашки из той фирмы. Держу пари, он считает, что тела убитых детей могут помочь в росте глупых растений, - граф отворачивает голову к окну, недовольно смотря на все минующее. - Полностью с вами согласен, мой господин. Вы, как всегда, проницательны.

***

      Себастьян подает руку, а граф уверенно прыгает с кареты на землю, держась за поданную ладонь. Около двадцати человек, взрослых мужчин и женщин, в сопровождении полиции ринулись навстречу приезжим. Кланяясь и роняя слезы, эти люди благодарили за визит, подходя все ближе и ближе, почти целуя обувь графа. Мальчик ближе прижался к Себастьяну, хватая его за рукав. - Не нужно так близко подходить к господину, - дворецкий становится перед ним, и люди, продолжая что-то говорить, отходят назад, - мой господин, глава семейства Фантомхайв, Сиэль Фантомхайв, в курсе дела о ваших пропавших детях. Позвольте ему пройти, - ладонь мальчика разжимается на рукаве, а сам он отходит от своего дворецкого, понимая, какую слабину сейчас себе позволил. Себастьян улыбается, глядя на поправляющего одежду Сиэля: только что так доверительно жался к нему, а сейчас снова стал холодным. И все это произошло за пару секунд, стоило ему только понять свою ошибку. Сейчас, гордо постукивая по земле тростью, он шел за полицейским с высоко поднятой головой. - Идем, Себастьян. - Да, мой лорд. Двери пропускают графа в небольшое помещение. Это коридор, устеленный темно-синим ковром, ведущим только к единственной двери, находящейся в помещении. - Пройдемте к участковому. Вас ознакомят с делом более тщательно. Без слов, Сиэль быстрым шагом преодолевает несколько метров до двери, опережая спешащих за ним мужчин. - Граф Сиэль Фантомхайв прибыл, - один из полицейских открывает дверь, впуская графа и его дворецкого внутрь. Затем, откланявшись, удаляется. - Благодарю за визит, - около пятидесяти лет мужчина с густой бородой и очками, одетый в строгий костюм серого цвета, указывает ладонью на диван, предлагая графу сесть. - Не стоит благодарностей, - мальчик садится на мягкий диван, откидываясь на спинку, - это моя обязанность - следовать указам Королевы. - Если вы не настаиваете, - мужчина кивает головой, - Фридрих Кертагель, участковый поселения. - Рад знакомству. Ну, а теперь, Фридрих, с вашего позволения, попрошу перейти к тому, зачем я явился. - Конечно, - участковый полез рукой в один из ящиков стола, - я осведомлен, что с общей информацией вы уже ознакомлены. - Более чем. И у меня не складывается в голове, на какое совпадение были списаны тела детей с разорванной грудью? Мне кажется, тот факт, что тела были найдены неподалеку от промышленного предприятия, все объясняет. Не закрадывалась ли в вашу голову идея, что это дела рук одного из работников? - И какой смысл ему убивать детей? - У каждого свои тараканы в голове, уж этому я научен. - Ну, если вы действительно окажетесь правым, вы поистине гений, граф, - мужчина протягивает листок бумаги. Себастьян берет его и передает Сиэлю, - список заболеваемости за последние два месяца. Процент очень поднялся. - Вот и еще один кусочек паззла. Моя догадка абсолютно верна - детей используют для выращивания продуктов. Однако же, после такого извращения пища, приготовленная из этих продуктов, очевидно, быстро портится, - глаза поднимаются на Фридриха, - Себастьян, мы отправляемся на место.

***

      Звуки, доносившиеся из помещения, точно напоминали звуки рабочих машин. - Что-то производите? - Сиэль не без интереса оглядывал большое помещение, в которое их с Себастьяном завел встретивший их мужчина, представившийся Бертольдом. Он был начальником производства продуктов. - Только недавно, наконец, вырос новый сорт картофеля. Его нужно перебрать. Честно говоря, я не понимаю, что такой уважаемый человек делает в таком поселке, как наш. - Приказы Королевы не обсуждаются, - мальчик гневно сверкает глазами, - да и в моей голове картина выглядит немного странной. - Действительно считаете, что я могу убить маленьких деток ради продуктов? - он смеется, как обезумевший, - Ни за что! Я люблю детей! У меня у самого дочь! Ей три года! Себастьян презрительно смотрит на смеющегося Бертольда, наклоняется к уху Сиэля: "А ведет себя именно так". И мальчик не может не согласиться: уж больно безумное, неестественное поведение у этого Бертольда. - Проводите моего слугу к месту выращивания, - граф тянет Себастьяна за рукав, заставляя наклониться, - разузнай, есть ли похожие случаи. Сразу возвращайся ко мне, когда выполнишь приказ. - Да, мой лорд, - мужчина, склонив голову в поклоне, удаляется вместе с одним из рабочих, которого успел позвать Бертольд. - Проводите меня туда, где проходят изготовления. Неловко помявшись, мужчина соглашается. Кажется, он не был готов к визиту графа.

***

      В нос ударяет запах сырого картофеля и чего-то еще. Сиэль не может разобрать, чего точно, но примесь чего-то, как кажется, тухлого точно присутствует. Его ведут между рядами столов, кухонных машин, стоек и людей, с интересом смотрящих на вошедшего мальчика. Внимательно оглядывая всю аппаратуру, он не заметил ничего странного. Только обыкновенная картошка, которая была повсюду. Но тут ко взору прицепился один элемент: большой черный замок на железной двери. - Что внутри? - Запасы картофеля. Его у нас в избытке, - Бертольд глупо улыбается и стирает со лба испарину тыльной стороной ладони. А в голове юного графа картина происшествия все дальше расцветает: как же необдуманно хранить все свои скелеты в шкафах, пароль от которых так легко можно отгадать. Такая простая очевидность, мальчик уже знает, что за дверью покоится совсем не картофель. - Отоприте дверь. - Нет необходимос... - Отоприте дверь. Бертольд глупо смотрит. Потом его губы кривятся в злобной ухмылке. - Что, сопляк, решил накрыть нас? - плюясь, выговаривает мужчина, - приехал сюда со своим псом, и думаешь, что сможешь выйти на правду? - Так вы все-таки убиваете детей, - пытаясь оставаться бесстрашным, Сиэль скрывает нотку дрожи в голосе, - мало того, что вы лишаете жизни, так еще и пользы это не приносит. Процент заболеваемости населения стремительно растет, они все питаются тем, что выращиваете вы! - Не приносит пользы? Еще как приносит! Потребление сокращается, а еда растет быстрее! Еще два месяца назад этому селу было нечего есть! Если бы не я, сейчас бы все погибли! - лицо Бертольда покраснело, а движения стали более беспорядочные, - И тебя я тоже убью, Сиэль Фантомхайв, хоть какую-то пользу принесешь! - он хватает большой нож со стойки, - Держите его! Несколько мужчин повалили мальчика на пол, скрутили ему руки и зажали рот. Сиэль вырывался, кусался и толкался, за что его ударяли всем, чем можно было: кулаками, половниками, рукоятками ножей. Но он не переставал двигаться: ногой он ударил в челюсть одному из держащих, удалось до крови прокусить чужую ладонь и освободить рот. - Себастьян! Голову Сиэля, не рассчитав силы, ударом приложили к каменной плите пола. В глазах тут же стало темнеть, голова становилась все тяжелее, а веки, словно налившись свинцом, медленно закрывались. Что-то тёплое лилось по коже головы, окрашивая светлые волосы в багряно-красный цвет. Последнее, что он увидел, это замахивающегося ножом Бертольда и Себастьяна, грубо перехватывающего оружие и вонзающего его прямо в грудь мужчины. Сиэль уже не увидел всех этих мертвецких тел, которые поплатились за содеянное. Он только чувствовал руки Себастьяна, такие родные и знакомые руки Себастьяна, до беспамятства бережно поднимающие его, до невозможности нежно прижимающие голову к груди. А еще он почувствовал губы. Такой непорочный, извиняющийся поцелуй в лоб. - Тысяча извинений, мой господин. Я снова опоздал.

      ***

      - Прошу прощения, господин. Вы действительно правы, - Себастьян, проводя мочалкой по плечам, медленно поднимаясь к груди, обжег дыханием загривок Сиэля. Там, где начинается линия роста волос, он оставил едва ощутимый поцелуй. - Себастьян! - мальчик вздрагивает, пытается подняться, но сильные руки останавливают его, заставляют принять прежнее положение. - Что-то не так, бот-тян? - нарочито медленно, но до безумия горячо покрывая невесомыми поцелуями шею своего хозяина. - Да что ты себе... - Сиэль с тихим стоном откидывает голову назад, когда язык Себастьяна проводит мокрую дорожку от шеи до уха, - ...позволяешь? - Скажите мне прекратить, если вам не нравится, - изредка отвлекаясь на слова, дворецкий все продолжал медленно сводить своего господина с дорожки верных мыслей, украшая шею алыми засосами, что так прекрасно будут завтра смотреться на бледной коже. - Не смей останавливаться, - проигрыш. "Как же я ошибаюсь", - пронеслось в разгоряченной голове. Но это неважно сейчас, когда Себастьян так нежно проводит языком по шее, целует, покусывает кожу зубами. О том, как он будет смотреть слуге в глаза, Сиэль подумает завтра. Сейчас можно отдаться. Отдаться в мир этих сладких фантазий, преследующих каждую ночь, можно вдохнуть аромат этой молодой розы, которая потом уколет шипами. Но за такую ночь Сиэль был готов заплатить любую цену. Он прогибается в спине, закидывает руку назад и притягивает голову дворецкого сверху к себе. Смотрит в глаза. И не может поверить увиденному. В вечно спокойных глазах красного оттенка сейчас бушует что-то иное. Не то, что привык видеть мальчик каждый день. Что-то глубинное. Сиэль не уверен, что это, но он знает: Себастьян никогда так раньше на него не смотрел. Этот взгляд заводит, одновременно пугая. И оба сейчас думают лишь об одном. Хозяин притягивает своего слугу к себе, касаясь чужих губ, сплетая свой и чужой языки. Как же смешно это звучит. Но это также сводит с ума. Каждый вздох делится на двоих, каждый стон Сиэль дарит Себастьяну, каждая здравая мысль со свистом покидает голову. Разум уже заполонен дымом страсти. Рукава рубашки Себастьяна, закатанные по локоть, становятся мокрыми от всплесков воды, когда ладони медленно скользят вниз по животу. И вдруг графа охватывает паника. Хорошо ли ему с Себастьяном? Да, безоговорочно. Нравится ли ему происходящее? До дрожи в коленках, до затмения в голове ему нравится. Но готов ли он зайти так далеко? Мальчик отстраняется. - Себастьян, не надо... Руки тут же возвращаются на место. - Прошу прощения, господин. - Достаточно, - Сиэль, отдышавшись, встает. Теплый махровый халат тотчас согревает тело, а руки демона подхватывают с земли. - Я отнесу вас в постель, господин. И господин не возражал. Он слишком устал для возражений, он слишком возбужден от поцелуев, чтобы отказываться. Но впереди ждала теплая постель, ждал любимый дворецкий, который, словно шелковый, будет переодевать ко сну, будет невесомо касаться кожи и, в окончании всего, он пожелает добрых снов этим бархатным, успокаивающим голосом, а Сиэль обязательно попросит его побыть рядом, пока он не уснет, получит ласковый поцелуй в лоб и, наконец, провалится в такой долгожданный и нужный сон.