Сердце титана

      Быстрый спуск вел в темноту. Дик покрепче взял в руки фонарь, и он ярко засветился, выхватывая из тьмы рисунки — теперь Дик понимал, что в них изображена история Унита, и все эти люди на самом деле когда-то жили. Спуск был крутым, и Дик глубоко вдохнул, надеясь, что не переломает себе ноги. Как вдруг его схватили.       Рука принадлежала не Ною. Рукав был из чистой тонкой ткани с геометрическим узором. Дик повернулся — на него смотрел бледный мужчина, слишком худой для воина, но источающий такой лютый холод, что стало жутко.       — Господин, обнаружен посторонний, — гулко произнес мужчина, хотя Дик не увидел никого рядом. Он попытался вырваться, но колдун махнул рукой, словно отгонял надоедливое насекомое, — и Дик понял, что не может пошевелить ногами. Синяя сетка опутала их и не давала сдвинуться с места. Тогда-то Дик понял, что столкнулся с магом. Магом аккура.       — Отпустите меня! — закричал он.       — Эй! — Из-за деревьев показался Ной. Он остановился было, но, увидев рядом с Диком незнакомца, не стал долго размышлять и побежал к ним. — Это что еще за хмырь?       — Враг! — коротко крикнул Дик.       Ной кивнул и, приблизившись, со всей силы ударил кулаком в челюсть мужчины. На лице того не отобразилось ни единой эмоции, словно ему не было дело до боли. Он сделал шаг назад, и Ной замахнулся для еще одного удара, но противник тут же перехватил его руку и выкрутил, заставив того потерять равновесие. Но Дик почувствовал, что сеть на его ногах ослабла, а затем и вовсе исчезла. Очевидно, концентрироваться на двух вещах одновременно магу было трудно.       — Беги! — взвыл Ной. — Я с ним разберусь!       Дику ничего не оставалось, кроме как прыгнуть вниз. И без того поношенные сапоги заскрипели от трения, но Дик проехал до самого окончания склона. Здесь была такая же развилка, как в спине Первого титана, — налево или направо. Разницы не было, в конце концов он все равно выйдет на одинаковые площадки, и Дик побежал влево. Следом за ним бежал Роки.       — Ты думаешь, мы сможем? — спросил он.       — Вместе мы все сможем! — прокричал Дик на бегу. Теперь, когда Роки вернулся, он вновь чувствовал себя целостным, единым, и всё вокруг ощущалось таким правильным. Он не мог ошибиться.       Он выбежал на площадку. С одной стороны — стена, с другой — сотни шестеренок, труб и пружин, железных сосудов и мышц. Но все они работали. Шестеренки со скрипом поворачивались, по сосудам бежала какая-то жидкость. Лишь мышцы пока не двигались, но Дик понимал, что это лишь временно.       В темноте сияли десятки синих светильников. У стен стояли люди, часть из них была вооружена, другая же излучала такой дикий холод, что было ясно — они сами по себе являются оружием.       — Ну надо же. — Раздался совсем рядом скрипучий мерзкий голос. Дик сразу же узнал его. В центре отряда колдунов стоял Сильвестр. — Какая неожиданная встреча, не правда ли? Впрочем, отбросим формальности — я ждал, когда ты наконец придешь сюда. Но даже не надеялся, что ты прибежишь прямо к нам.       — Ч-что вы здесь делаете? Как вы узнали, что я здесь? — забормотал Дик, делая шаг назад. Он выставил перед собой посох с фонарем, хотя едва ли простая палка могла защитить его.       — Все просто, мой юный друг, — улыбнулся Сильвестр. Улыбка была жуткая, от нее морщины на бледной коже старика стали казаться глубже и резче. — Вам, приверженцам эмоций, всё время не хватает внимательности. Неужели ты забыл, что унес с собой нечто из нашего города? Посмотри-ка у себя в карманах.       Дик послушно сунул руку в карман. Среди старых повязок, красивых камешков и прочей мелочи он сразу же нащупал холодный металлический прямоугольник. Теперь его холод ощущался даже сквозь салфетку, в которую Дик завернул его перед тем, как положить к себе.       «Эта вещь поможет не потеряться в городе», — говорил Сильвестр. А может, он имел в виду: «Эта вещь не поможет нам потерять тебя»?       Дик почувствовал, что его бьет дрожь. Вся уверенность куда-то мигом испарилась.       — Да, понимаю, — ухмыльнулся Сильвестр. — Чувства быстро сменяют одно другим. Бессмысленная у вас магия, слишком… недолговечная. Благодаря тебе мы отследили весь твой путь. Та деревушка, в которой ты остановился, была весьма милым местечком. Была. А теперь… — Он помотал головой, выдерживая паузу. — Едва ли там так же уютно.       — Что вы сделали?!       — Это неважно. Я здесь, чтобы повторить свое предложение. Ты ведь его не забыл?       — После того, как вы пытались меня убить?! — возмутился Дик. Его сковал ужас, пальцы онемели от холода, но он крепче сжал кулаки и заставил себя расправить плечи. Быть может, эти мозговитые поверят, что он ни капли не боится. — Вы серьезно считаете, что я вам поверю?       — Весьма логично, — согласился Сильвестр. — Но на этот раз расклад немного отличается. Либо ты остаешься здесь и погибаешь со всеми жителями этого слаборазвитого титана. — Он обвел рукой механизмы. — Либо соглашаешься и работаешь с нами, получая, разумеется, соответствующие своему статусу привилегии. Такого уважения тебе не могли бы дать жители твоей деревеньки, поверь.       Дик тут же вспомнил, как они изгнали Ноя из деревни, чтобы лишь отнять его дом. Вспомнил насмешки и презрительные взгляды старших. Вспомнил тяжелую работу, чтобы прокормиться зимой. И все равно покачал головой.       — Не нужны мне ваши привилегии! Они не стоят того!       — Ты уверен? — Сильвестр улыбнулся и легко взмахнул рукой. Один из солдат щелкнул странным прибором, похожим на часовой механизм с трубкой, и направил его на Дика. Что-то ему подсказывало, что этой штуки следует опасаться. — Потому что иначе нам придется убить тебя сейчас.       — Черта с два! — заорал Дик и что было силы стукнул посохом по земле. Его голова была абсолютно пуста, и все, что пришло на ум, — это бежать.       Фонарь вспыхнул так ярко, что всем пришлось зажмуриться и закрыть лица руками. Дик ожидал, что кто-то закричит, но никто не проявил ни капли удивления или страха. Но удивляться этому не было времени, и Дик бросился к шестеренкам. Будет трудно, но выбор сделан, пути назад нет.       В сказках герои бегают быстрее всего в мире. В сказках они никогда не спотыкаются.       Дик бегает быстро, хоть и пока ни разу не обогнал все в мире. Он, как и все нормальные люди, спотыкается, но крайне редко падает. Ему и не обязательно было бежать быстрее ветра и течения воды — достаточно было удирать от врагов.       За ним была погоня. Сильвестр что-то визгливо приказывал, но вскоре его голос потонул в стрекоте шестеренок, рычагов и маятников. Зато отчетливо был слышен стук подкованных сапог его преследователей. Несколько раз Дик был так близок к преследователям, что почувствовал на пятках ледяной холод — его вновь пытались обездвижить. Перед ним возникали иллюзорные стены, по бокам его пытались зажать самые быстрые из преследователей. Но Дик все равно пробирался внутрь. Ему пришлось отвязать фонарь и понести его в руке. Роки летел впереди и подсказывал дорогу.       Шаг влево. Поворот. Прыжок. Уворот.       Это была самая опасная игра в «догонялки» за всю его жизнь. Приходилось уворачиваться не только от врагов, но и от деталей титана. То и дело какой-нибудь маятник или пружина норовили ударить его, а шестеренки пытались зажевать край шарфа. Дик уже не был уверен, что бежит в нужную сторону: каждый раз, спустившись на метр вниз, ему приходилось подниматься еще на два. Но страх подгонял его, а ноги продолжали нести вперед.       В какой-то момент Дику пришло в голову попытаться ударить врагов в ответ. Он ведь тоже колдун, он может сотворить что-нибудь! Такую же сеть или волшебного противника, чтобы он задержал их. Но эту мысль Дик сразу же отбросил. Ему нужно беречь магию. Совсем скоро она ему понадобится.       Уворот. Прыжок. Голову вниз. Еще один прыжок. На шестеренку.       Дик чувствовал, что он уже близко. Но в какой-то момент понял, что его окружили. Противников было трое, двое из них, судя по всему, маги. Дик беспомощно озирался. Что ему теперь делать? Прием с фонарем второй раз может не сработать. До точки назначения было метров двадцать — Дик помнил, что точно такое же место было и в груди Пятого, хоть теперь оно и выглядело совсем иначе под другим наклоном.       Бежать было некуда. Сейчас его обездвижат и убьют.       Тут вперед вышел Роки.       — Дик, — сказал он. — Ты веришь в меня?       — Сейчас не лучший момент для…       — Ответь мне! Ты веришь в меня? В то, что я существую?       Дик помедлил. Кольцо врагов сжималось, но те медлили, заметив, что он говорит с воздухом.       — Верю! Ты — часть меня. Я верю в тебя и верю в себя.       — Тогда беги.       — Что?       — Беги!       Роки толкнул его, и Дик впервые в жизни почувствовал этот толчок — его друг не прошел сквозь него, не обдал теплом, а оттолкнул с такой силой, что Дик едва не упал. Все трое врагов перевели взгляд на Роки и напряглись — они видели его. Роки улыбнулся Дику через плечо и ярко засиял, затмевая собой фонарь и вспышки голубой магии, полетевшие в его сторону. Дик не верил в происходящее. Его ноги бежали, руки продолжали цепляться за механизмы, он пробирался внутрь — но не понимал, что происходит. Роки… с ним все будет в порядке?       Дик уперся в стену и сразу понял, что это конец его пути. Это было сердце титана. Он нашел его.       Дверь поддалась с трудом — у Дика едва хватало сил на то, чтобы просто двигаться, что уж говорить о тяжеленных дверных засовах! Он наконец толкнул дверь и шагнул внутрь. Он ожидал, что камера будет совершенно пуста. Но здесь был еще кто-то. В воздухе витал неприятный кислый запах.       На полу рядом с ним лежало нечто, смутно напоминающее человека. Человек лежал на животе. Дик едва удержался на ногах — его била крупная дрожь. Тело было совершенно иссушено. Он вспомнил сухие руки мертвого волшебника, похожие на старые ивовые ветки. Тело было слишком похоже. Но были и отличия. Острые плечи выглядывали из-под длинного платья, порядком обветшавшего, но сохранившегося. Руки и лицо точно были женскими. Сохранились темные длинные волосы… и красная лента с металлическими пластинками.       Дик медленно сполз по стене на пол. Прошло десять лет с исчезновения Ланы, и никто уже не надеялся найти ее тело. Все считали, что она сорвалась в пропасть, утонула или попросту сбежала из деревни. Но она была здесь — в месте, где никто не мог ее найти.       «Титан иссушил её, — понял Дик, усилием воли заставляя себя побороть рвотные позывы. — Сатор говорил, что стать сердцем титана может лишь тот, у кого много мотуса… её сил не хватило».       Хватит ли его сил? Имела ли вся эта изнурительная гонка смысл?       В дверь ударили. Времени больше не было. Дик собрался с силами и встал. Он старался не касаться сжавшегося на полу тела и подошел к углублению. Последний вдох. Когда ему пришла эта идея, казалось, что это настолько просто, что не будет никакой проблемы — пришел, увидел, победил. Но теперь он не знал, что будет. Быть может, в сердце титана будут лежать и медленно тлеть уже два тела — до тех пор, пока еще какой-нибудь любопытный путешественник не найдет это место…       Дик повернулся спиной и прислонился к выступу. Черные ремни, которых он не заметил сперва, сами опутали его и плотно прижали к стене. Пошевелиться было невозможно.       И тогда Дик почувствовал, как нечто соединяется с его телом. Это было похоже на тысячи крохотных игл, впивающихся в кожу, в каждый миллиметр вен и артерий. Дик закрыл глаза и сосредоточился. Вся его природа отвергала такое вторжение, и тело пыталось вырваться из пут. Но было бесполезно — ремни лишь сильнее вжимали его в камень. По камере расползалось золотое сияние — точно такое же, как то, что окружало Сатора. Дик понял, что он почти полностью соединился с титаном. И теперь его магия принадлежит Второму.       Я открыл глаза. Море горело. Солнце окрашивало весь мир в алые цвета. Вот-вот наступит ночь.       «Где я? Что это?»       «Прошу, не шевелись!»       «Удивление». Это и есть чувство? Оно и должно ощущаться так? Я знал названия: волнение, радость, печаль… страх. Но не знал, что это.       Я слабо повел головой, желая рассмотреть свою вытянутую руку. На ней росло нечто зеленое, нечто… живое. По земле ходили крохотные существа, выряженные в странные ткани. Эти существа были и внутри меня. Это казалось неправильным. Стоит сделать что-то еще, стряхнуть их.       «НЕТ!»       «Страх». Что-то внутри меня тревожно дернулось. Это и есть «страх»? Почему мне вдруг стало так холодно? Я застыл и присмотрелся к этим существам. Они бегали, что-то крича друг другу. Они сражались. Они обхватывали друг друга руками, прижимая к себе. Из их глаз лилась вода. Их голоса сливались в единый гул, но разобрать отдельные слова было невозможно. Лишь один голос был ярче всех прочих и звучал где-то глубоко внутри.       «Ты слышишь меня? Понимаешь?»       «Кто ты?»       «С ума сойти… только не… не двигайся!»       «Почему?»       «Если ты это сделаешь, они все умрут!»       «Ум-рут? Что это значит?»       Наступила тишина. Странное существо замолчало. Мне так хотелось прижать руку к груди, чтобы понять, почему я чувствую такую странную… силу. Почему там что-то стучит? Но я не смел. Я хотел получить ответы на вопросы. Что такое «умрут»? Еще одно незнакомое чувство? Чье-то имя?       Мне казалось, что я очень долго спал. Я помнил, как пришли фигуры в синих одеждах. Они заставили меня проснуться. Но сейчас мне казалось, что я не просыпался до этого никогда. Хочу еще. Больше знаний. Больше эмоций.       «Расскажи мне всё!»       Сердце билось все быстрее. Если он не ответит мне, я… сделаю так, что все эти существа ум-рут. В голове вертелись тысячи слов. Что такое боль? Что такое ненависть? Что такое счастье? Этот голос в моей груди знал ответ.       Но он не заговорил. Губы мои сжались, и я приготовился пошевелиться. Это было трудно, ведь тело мое сковали травы, камни и корни деревьев. Но когда рука моя чуть приподнялась, я услышал крики. Все эти существа… все эти люди кричали. Они прятали лица в ладонях и закрывали руками головы, словно это могло как-то их защитить. Они были совершенно бессильны. И я вновь почувствовал это… то, что называлось «страх».       Но почему я боюсь за жизни этих людей? Почему я не хочу, чтобы они уми-рали? Я замер, и они перестали кричать. Это казалось правильным. Крик – это ненормально. Я помню… помню, как кричал один из нас. Тогда мне казалось, что это лишь бессмысленный набор звуков. Теперь я понимал. Ему тоже было «страшно».       Сколько прошло лет? Что вдруг изменилось во мне, почему я задаю столько вопросов?       Слова всплыли в голове сами собой.       Я стал «человеком».       В груди забилось сильнее. Что теперь будет? Неужели мне придется стоять так вечность? Я не хочу стоять! Мне хочется ходить, говорить, смотреть на мир… ведь я человек! Так? Или все же не человек?       «Решать лишь тебе! — Ожил голос в груди, и в нем было столько жара, что он мог бы заменить собой летнее солнце. — Но послушай меня. Если ты действительно человек, ты не дашь всем им умереть».       Я не стал ему отвечать. Вместо этого я задал вопрос. А затем еще один. И еще. Голос отвечал мне. Я спросил у него, что такое злость — и он рассказал мне. Это было оранжевое пламя перед глазами и искры на сапогах. Я спросил, что такое боль — и он показал мне. Это были ободранные в кровь ладони и горькое чувство предательства на языке.       Но он рассказывал не только о боли и злости. Я спросил, что такое покой — и это была слепая девочка с говорящим вороном. Я спросил, что такое любовь — и это был брат, сжимающий в объятиях до хруста костей. Я не знал, каково это — чувствовать объятия брата. Я знал, что у меня были братья… но почему-то не было любви. И это было странно.       Мы долго молчали. Я думал. Солнце все садилось, играя отблесками на красном море. Я хотел протянуть руку дальше, сделать шаг и коснуться своих братьев. Они продолжали спать, заросшие лесами и полями, почти неузнаваемые — наверное, и я выглядел таким, когда спал. Но теперь не сплю. И мне нельзя шевелиться.       Я почувствовал, что по моей щеке течет что-то. Река, сменившая русло от моего движения, теперь текла под самым глазом, разделяя лицо на две части.       «Мы будем стоять так вечность?»       «Я хотел бы уйти».       «Почему?»       «Есть те, кто ждет меня снаружи. Ты их видишь».       Я видел. Молодой человек тяжело дышал, склонившись над телом другого — тот лежал и притворялся, что без сознания. А далеко внизу, на груди моего брата, юноша помладше смотрел прямо на меня. И, кажется, в груди что-то трусливо дернулось от того, каким внимательным был этот взгляд. Рядом с юношей была девушка — не слишком умная, но она тоже ждала. И я видел других — всех, кто знал его. Они и сами того не понимали, но тоже ждали.       «Я останусь один?»       «С чего ты взял?»       «Ты ведь уйдешь».       «Я вернусь».       «Докажи».       Мне было страшно. Я не хотел оставаться здесь один. Я злился, что мне дали почувствовать злость. Сон был лучше. Я не сдержался и сжал правый кулак. Там гнездились птицы — теперь они тревожно взвились над разрушенными домами и кричат что-то на своем. Я не обратил внимания. Почему меня должны волновать их жизни? Почему меня должны волновать жизни людей? Почему меня не должна волновать моя жизнь?       «Постой! Я докажу. Я вернусь. Честное слово, только не шевелись».       «Зачем тебе они? Мы можем быть вместе и без этих людей. Внутри меня ты не пострадаешь».       «Пострадаю! Я — человек, мне будет плохо без других людей».       «Значит, если я тоже человек, мне будет плохо без тебя».       «Поэтому даю тебе слово героя. Я вернусь сюда! Я… оставлю здесь свой фонарь, хочешь? Это самая дорогая для меня вещь. Я вернусь за ним, а пока он будет согревать тебя, пока ты спишь».       Глупое предложение. Очень глупое. Зачем мне фонарь? Мне нужен был человек. Но почему-то я верил этому странному голосу. Столько воспоминаний связывали его с этой вещью. Воспоминания не имели ни цены, ни веса. Зачем мне они?       «Затем, что они бесценны. Мои воспоминания станут твоими воспоминаниями. Ты будешь смотреть их и видеть, как жил я. Ты ведь хочешь этого?»       Я медлил. Быть может, у меня и вовсе не было выбора. Может, меня пытались надурить. Я уже видел, как рослый парень спускается по длинному ходу — ищет голос. Скоро его все равно заберут у меня. Но голос говорил так уверенно, так по-доброму. Я знал, что он не врет.       «Ну что… приятель, по рукам?»       «По рукам. Я буду ждать».       Солнце село. Близится ночь.       Когда Дик открыл глаза, в небе сверкали белые звезды.       Дик тихо вдохнул. Увы, на большее сил ему не хватило. Ничего не болело, все кости были целы, но он не мог даже пошевелиться.       «Мое тело на месте», — тупо подумал Дик. На более распространенные предложения сил тоже не было. Он бросил попытки что-либо изменить в нынешнем положении и стал прислушиваться.       Титан спал. Не тем мертвым сном, в который его погрузили сотни лет назад. Дик слышал его мерное дыхание — он дышал с такой осознанностью, с какой великие мастера занимаются своим ремеслом. Разумеется, огромные легкие работали очень медленно. Настолько, что никто из живых людей просто не мог заметить, как медленно вздымается и опускается твердь под их ногами. Никто, кроме Дика.       «Конечно, — усмехнулся он про себя. — Теперь мы связаны. Спи, приятель».       И титан на долю мгновения остановился — давал понять, что все услышал. И продолжил самозабвенно спать.       Дик перешел к ощущениям куда более близким — например, тому, что происходило рядом с его неподвижным телом. Потрескивал костер. Был слышен стук деревянной ложки. Пахло березовыми дровами, дымом и поджаренным хлебом.       — А мальчишка-то проснулся!       — Ной, Дик проснулся!       Пожалуй, из всех голосов на свете Дик меньше всего ожидал услышать этот. Он резко дернулся, пытаясь сесть, но в глазах от этого заиграли такие искры, что пришлось отказаться от этой затеи.       — С-спокойно, спокойно! — Рядом зашевелился Ной. — Не торопись. Говорить можешь?       — Могу, — попытался ответить Дик. Вышло хрипло и тихо. — Ты… как?       — Все в порядке, — успокоил его брат. В его темных глазах, словно маленькие демоны, играли отблески костра. — Не напрягайся. Ты ведь едва живой!       Он помог Дику сесть, опершись на поваленное дерево. Дик осмотрелся. Они были на берегу озера, похожего на то, что было на территории их общины. Была темная ночь, и Дик мигом почувствовал, что замерз. Ной помог ему придвинуться ближе к костру.       Рядом сидели еще двое. Дик подумал было, что видит сон или галлюцинацию, но нет — это в самом деле были Фрида и Глазок.       — Что вы здесь делаете? — пробормотал он, отчаянно пытаясь вспомнить, как произносить слова. Язык опух и не помещался во рту.       — Дик! — Фрида оживилась и подскочила к нему, не обращая внимание на то, что край ее юбки едва не попал в горящие угли. Ной едва успел подобрать миску с какой-то едой, которую она по пути выронила. — Это такая интересная история! Мы с Глазком жили, как обычно, а потом мальчик из города принес сплетни о том, что кто-то сбежал из столицы Первого… мы тогда не обратили внимание, подумали, что это кто-то другой…       — Я с самого начала говорил, что это наш парень! — фыркнул Глазок. Фрида отмахнулась от него и продолжила тараторить:       — Так вот, а потом мы почувствовали что-то странное в море. Но тоже не обратили внимание, решили, что так и должно быть. А потом… потом проснулся Второй! Это было так интересно, так необычно! Я никогда таких ярких чувств не испытывала — даже когда у меня впервые получилось испечь пирог, я так не волновалась! Титан что-то говорил, но я не могла понять что. И мы с Глазком поняли, что вам с Эзрой может понадобиться помощь… и мы… ну, прилетели сюда! Спасибо тебе, у Глазка из-за всех этих чудес хватило магии принести меня сюда на крыльях!       — Я и так бы смог, — опять фыркнул ворон. — Не то что твой задохлик Роки! Ты его совсем вымотал, так что черт знает, когда он опять соизволит появиться.       Дик прижал пальцы к вискам, умоляя Фриду замолчать. От яркого света и ее рассказов у него вмиг разболелась голова.       — Ты не волнуйся, мы просто хотели узнать, все ли с тобой в порядке! — заторопилась Фрида, поняв, что пора заканчивать рассказ. — А там встретили Ноя и милого господина, который показал нам дорогу! Вот погостим у вас немного и улетим к себе. Глазок говорит, тут красиво!..       — Ради бога, можешь говорить потише и п-помедленнее? — взмолился Ной. Дик удивленно уставился на него. — У меня и так болит голова, а ты опять тараторишь!       Дик удивленно посмотрел на Ноя — по лицу брата не было заметно, чтобы он плакал, но черты его как-то еще сильнее обострились и потемнели, хотя еще несколько часов назад Дику казалось, что дальше уже некуда.       — Как ты себя чувствуешь?       — Могло бы быть и хуже, — Ной слабо улыбнулся.       — Что за господин, о котором говорит Фрида?       — Странная история, — пожал плечами Ной. — Я пытался найти тебя, но в итоге заблудился в этих всех лабиринтах. Света-то у меня, в отличие от тебя, не было. Тогда ко мне вышел какой-то человек с голубым фонарем, похожим на твой, и показал дорогу. Он выглядел как-то… странно. Борода очень длинная и почему-то серая, лицо похоже на высохшее яблоко… Наверное, болен чем-то.       Дик почти истерически рассмеялся. Озадаченное лицо Ноя забило последний гвоздь в крышку гроба его спокойствия. Сил уже не было, но он продолжал хихикать.       — Это… — выдавил он, успокаиваясь и стирая выступившие слезы. — Это был взрослый. Ты ведь их никогда не видел, да?       — Только не начинай выделываться, — фыркнул Ной, пихая его локтем. — Я, в отличие от тебя, не шастал по другим титанам.       — Зато успел попасть в изгнание!       — Молчи и ешь! — Ной сунул ему под нос тарелку с картофельным пюре. Дик мигом забыл обо всем — он и забыл, когда в последний раз ел что-то приготовленное на нормальной кухне в нормальных условиях. — Фрида принесла немного еды с собой… и согласилась поделиться, так что пользуйся случаем.       Улыбнувшись, Дик взял ложку, но есть так и не начал. Он вспомнил одну вещь. Говорить об этом не хотелось, да и думать тоже, но он был обязан спросить.       — Ной, ты ведь был… ну, в той камере…       Ной коротко кивнул. Дик проследил за его взглядом и заметил небольшой кусок мешковины, в который было что-то замотано. Он поежился.       — Я… п-похороню ее на рассвете, — сказал Ной. — А ты пока отдыхай.       Угли в костре тихо потрескивали, время от времени ломаясь и поднимая в воздух сотни ярко-красных искорок. Эти искорки взмывали к звездам, словно давно потерянные братья к вновь обретенной семье, и тут же гасли.       Все молчали. Фрида сидела, обхватив коленки руками, а Глазок прижимался к ней теплым боком. Рядом с Диком лежал, прислонившись к поваленному дереву, Ной — истрепанный, худой и уставший, но даже он продолжал смотреть на тлеющие огоньки вместо того, чтобы уснуть. Сам Дик сидел и слушал.       «Тудум… тудум…» — стучало сердце титана. И эхом ему вторили стрекот сверчков, играющий в траве ветер, треск углей.       Ночь полностью вступила в свои права, но никто и не думал лечь спать. Ной подкинул в костер сухой травы и щепок, и огонь вновь оживился, заплясал над угольками. Дик придвинулся ближе к огню. Его морозило, хотя ночь была теплая и почти безветренная.       — Ты ведь понимаешь, — тихо спросил Ной, — что это совсем не конец? Ты глубоко вляпался, и теперь от нас точно не отстанут. Они вернутся.       — Понимаю, — спокойно кивнул Дик, глядя в ту сторону, где находились другие титаны.       Да, это был далеко не конец истории. Где-то там, внизу, Эзра наверняка думает, как бы вернуться в свой лес до начала зимы. Там Сатор мирно спит вместе с Пятым, которого нежно называл Прото. Там карабкается по темным скалам Рут. Там посреди леса стоит дом, где убили волшебника. Там Мортус строит новый план, переставляя фигуры на шахматной доске. Разумеется, это совсем не конец, и Дику еще предстоят великие свершения…       — Но все это завтра.